Стало больно Пахану, одновременно тоскливо о жизни своей гончей. Не тюрьмы он боялся. Как зверь загнан был: позволить опустить себя нельзя. Но и в тюрьме сдохнуть, без неба ясного над головой – не предел мечтаний. Мать – единственный человек, перед кем стыдно ему – лбу здоровому, но для неё по-прежнему родному и любимому. Вот и рвётся душа – то. Мечется. Показать это ментам тоже нет никакого нужды. Лучше повадку звериную оголить, чтоб боялись и не приближались.
– Побег с вооружённым нападением могут тебе дать. Да ещё на фоне организации бунта. Это пять лет минимум. Здесь ты на вольном поселении и уже сейчас можешь готовить фундамент на благополучную жизнь. Есть все шансы встретиться с матерью, любить женщину, обзавестись семьёй. Или хочешь оставшуюся жизнь провести… – так? – Попов указал на руки, окольцованные наручниками.
Напряжение в комнате допросов держалось.
«Думать…» – мыслил в сию секунду Попов, – «Надо заставить думать его головой, а не эмоциями и блатными догматами, которые сломали не одного здорового мужика. Система у вас, система у нас. Но жизнь вне системы – есть. И она может быть счастливой…»
Он продолжил:
– Сюда не по тяжкой попал. И не по убийству с грабежом, как в первую ходку по малолетке. Голова у тебя светлая! Работает! Даже в угаре – сдерживаешься. Знаешь, какой это показатель?
Пахан по-прежнему молчал. Капитан продолжил.
– Это говорит о том, что ты дорожишь свободой. А вот пить… Не бросил. Жаль. Пойло зелёное не одну жизнь сломало – кто-то по пьяни в драку ввязался, кто-то с ревностью не справился. И ты вот – по глупости здесь. Жалеть себя прекращай. Это ещё хуже пьянки.
Заключённый молчал. Чесал только постоянно кисти рук в наручниках, так, словно его щекотал кто. Оно и ясно, наркозависимые и алкоголики не в состоянии контролировать нервное напряжение: то пальцами щёлкают, то зубами скрипят, в людях – чётки теребят, то чешутся, то взглядом шарят – всегда есть особые приметы, которые опытный оперативник считывает на: раз-два. Такие редко умеют себя контролировать. От того и ходки первые бывают – не по большому уму и самоконтролю. Матёрыми и злыми они становятся чуть позже, если выживают в колонии и если есть характер. Но коль попал в круги уголовные – оттуда нет пути назад. Не отпустят. И повадка волчья останется.
Не был Пахан идиотом. И ясно понимал, что путь его определён.
Только вот Александр Попов никак не мог взять в толк, наивно полагая, что никогда не поздно бросить жизнь такую. Каждый раз при встрече диву давался – насколько ж руки золотые у этого мужика: нарды резал, да в удовольствие! Шкатулки, мебель – всё с молотка на рынок уходило.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
