ISBN :
Возрастное ограничение : 6
Дата обновления : 14.04.2024
– Не-е-е! Я сама ушла. А что они делают? – Указывая пальцем в небо, спросила Лиля.
– Ласточки? Они гнёзда вьют, а потом в них вскармливают птенцов, когда те появляются на свет.
– Да? А как они появляются?
– Из яиц.
– А какие они – птенчики?
– Такие же красивые и маленькие, как ты. Ласточки их будут кормить до тех пор, пока те не сумеют летать. Пошли домой? Голодная, наверное?
– Не хочу, мы только встали и покушали уже. Мам, а как они летают?
– Так же, как ты научилась ходить или говорить. Или читать… Читала сегодня?
– Еще нет. Не люблю читать – это трудно.
– Ну, милая моя, и летать первый раз страшно трудно, но видишь – они же рождены для этого! И для семьи. А папа твой, сколько книжек прочитал?! Ух!! Вон как много учится. Я кстати с ним сегодня по телефону разговаривала на работе.
– А скоро он приедет?
– Говорит, что очень скучает и скоро вернется домой. У него сегодня экзамен в академии. Прямо сейчас сдаёт.
* * *
Юридическая академия города Екатеринбурга слыла лучшим образовательным учреждение в области юриспруденции в Уральском регионе. Конкурс при поступлении был весьма высок, но для Саши Попова экзамены дались легко – он с энтузиазмом преодолевал вступительные испытания, поскольку любимым предметом в школе и в училище для него была история. Русский язык абитуриент знал на отлично, а тяга к правосудию началась еще при оперативной службе в исправительной лечебной части. Этот вихрастый парень среднего роста служил там старшим опер уполномоченным. Репутация за ним закрепилась безукоризненная не просто от того, что он был честен да справедлив, нет. Самой главной отличительной чертой, выделяющей его среди прочих сослуживцев, являлась сдержанность в любой ситуации. Даже самой критической. «Интеллигент» – такую кличку дали ему заключенные. Мог поддержать по-человечески, совет добрый дать, удерживая некий баланс, позволяющий человеку, оступившемуся в жизни на самый низ, крепко задуматься над собой без порицаний и осуждений, оскорблений или негодований, но и спуску виновным не давал. Заключенные понимали – с ним не забалуешь, коль дело важное. Не каждый справлялся, с грузом осмыслений, ибо слаба человеческая натура. И самый страшный враг каждого из нас – это заносчивый «я» – внутри себя и собственный порок.
Незаметно пролетело пять лет заочного обучения, которые он виртуозно совмещал с суточными дежурствами и воспитанием троих дочерей. Работа – дом – хозяйство и снова работа. Всегда при деле. Всегда с семьей. На летние выходные они привычно ездили помогать свекрови – на покосы да на огороды, так как она держала земельное хозяйство и нескольких коров, дабы прокормить внуков, которых у неё было больше десятка. Да и своего такого добра у Поповых было вдоволь: кролики, бык, куры, сад под овощи с теплицами и поле для посадки картофеля.
Гулять? Выпивать? Было некогда!
Если и отдыхал он, то только вместе с женой Леной. Друзья офицеры часто подтрунивали: «Опять самовар с собой везёшь?» На что он спокойно отвечал: «Только вместе с женой, а без неё – мне не надо. Без неё не отдыхается…»
Выпускная сессия на сей раз выжала из него все соки. Но сдал! На отлично всю сессию!
Выйдя из академии, он глубоко вдохнул свежий весенне-летний воздух, наполненный ароматами цветущей сирени и, точно сбрасывая напряжение с шеи, помотал головой. Спина ныла так, что колени подкашивались, а боль от грудины выстреливала куда-то в затылок. Фокус в глазах плыл неясными очертаниями городской архитектуры, перемешанной с зеленью.
– Всё! – выдохнул он, позволяя сам себе расслабиться и сказать это вслух! – Всё! Надо позвонить семье!
Саша направился к пешеходному переходу. Остановившись возле расчерченной известью дорожки на асфальте и дожидаясь зеленого сигнала светофора, он поднял свой взор на мигающие огоньки. Как вдруг картинка пред глазами его перевернулась: небо оказалось под ногами, а городская черта уплыла куда-то наверх. Он пошатнулся, едва не рухнув вперед на проезжую часть.
– Что с вами? Вам не хорошо? – спросил кто-то сзади, с силой задерживая и одновременно утягивая его за локоть обратно.
– Ч-ч-ч-ч! – шепнул он, сощурив глаза и тряся головой так, как если бы мокрый пес сбрасывал с себя капли воды. – Ща… Ща пройдет…
– Вам плохо?
– Эээ… Да. Нет. Не знаю. С опаской он открыл сначала правый глаз, левый – картина всё та же – мир вверх дном!
– Вон лавочка, давайте поможем ему… защебетали люди вокруг.
– Не стоит беспокоиться… Спасибо… Вы идите… – застенчиво парировал Александр, не в силах справиться с волнением.
Мужчинам слишком болезненно даётся осознание беспомощности в подобных ситуациях. Потому он проявил изрядный артистизм, одарив людей широкой улыбкой, чтобы отправить их по своим делам. Но сам так и остался сидеть на скамье до той поры, пока угол зрения не восстановился.
«Что со мной? Неужто перегруз?» – подумал он.
Немудрено – несколько бессонных ночей, проведённых в подготовке к экзаменам, и суточное дежурство накануне сессии. Но нужно расслабиться. Всё позади: учеба, оперативная служба, поимка беглого преступника из колонии, риск расправы с ножом – всё это останется позади, когда он перейдёт работать в суд. А сейчас – просто отдохнуть и выспаться.
Проведя в воспоминаниях некоторое время, Саша переключил внимание на красивый город. Он наблюдал за спешащими куда-то людьми, проезжающими мимо старенькими трамвайчиками, молодыми мамами с детишками, которые с неподдельным удовольствием уплетали мороженое.
«Надо позвонить Лене – пусть приедет на выпускной, а девчонкам купить гостинцы. Они любят земляничные жвачки… Что там ещё привезти?!» – с такими мыслями он поднялся со скамейки и направился в общежитие, чтоб вахтёрша соединила с междугородним коммутатором.
***
– Девочки, мои хорошие, подъём! Едем к бабушке! Утро доброе!
– Ура!!! – промурлыкала Тамара, нежно потягиваясь в постели…
– Давайте скорей! Оставлю вас в дервене на все выходные. Папа звонил – еду к нему, вернёмся к понедельнику вместе.
– А можно с тобой? – спросила Лиля.
– Мам, и я хочу с тобой! – Отозвалась Алла.
– Там ничего интересного – одни взрослые дяди, тёти, пыль и газ от автомобилей, шум города. А вы будете у бабушки качаться на гамаке и пить парное молоко, пока мы занимаемся взрослыми делами.
– И есть оладушки с клубникой и домашними сливками… – с удовольствием протянула Тома.
– А можно просто клубнику и землянику? Или варенье…
– Уй, сладкоежка наша! Смородину лучше ешь, что растет за домом у бабушки, черную крупную – она такая вкусная и очень полезная!
– Тома, я не хочу смородину. Беее…
– Смородина ещё не созрела, – прервала спор мама, – но клубника и земляника – уже да – есть! Давайте, одевайтесь, у нас электричка скоро нельзя опаздывать.
Девчушки соскочили с кровати, как по команде начали натягивать белые гольфы и цветочные ситцевые платья, которые мама им приготовила для поездки. В сумку она сгрузила сменное бельё, зубные щётки, книжки…
– Тома, что будешь читать?
– «Тимур и его команда»!
– Хорошо. Для девочек ещё сказки возьмём… Лия, читать – обязательно!
– Угу… – угрюмо кивнула та в ответ, нарочито подчёркивая тем своё нежелание это делать.
Семья собралась достаточно быстро и после завтрака всей гурьбой направились на вокзал. Пешим ходом путь составлял чуть больше двух километров. Погода на улице стояла жаркая! Потому непременно нужны панамки, что укрывают конопатые курносые носики от испепеляющего солнца.
– Мам, давай пешком, а не на автобусе, пожалуйста! – стонали девчонки. – Пошли лучше песни петь по дороге!…
– Уверены? Не устанете?
– А мы и к бабушке можем пешком через железнодорожные линии пойти так же, как вы с папой нас возите на велосипедах…
– Нет, на этот раз на электричке. Слишком жарко и папы нет – куда я вас одна поведу? Это опасно! До вокзала дойдем, а там поедем.
Через час семейство вошло во двор большого одноэтажного дома, с огромными витражными окнами, который стоял на высоком холмистом берегу широкой реки. Дом был обшит деревянными досками, окрашенными в густую голубую краску, и окружён садом, что раскинулся на несколько десятков соток. Цветы… Их здесь было столько вокруг! От весны до глубокой осени двор буквально утопал в садовых клумбах из Ромашек, Космей, Астр, Анютиных глазок, Гладиолусов, Георгинов, Бархатцев, благоухая невероятными ароматами. Всю эту благодать, витающую в воздухе, гармонично дополняло буйство красок распустившихся бутонов. Напротив центральных окон дома раскинули свои ветви две многолетние черёмухи, между которыми дедушка Миша натянул для внуков гамак из хлопковой сетки. А напротив поставил бильярдный стол, но уже не для детей, а для взрослых, чтоб можно было отдохнуть в вечернее время, после ударного трудового дня на лесопилке, в огороде или в стайке для скота.
Тротуар из свежевыстроганных досок вел к невысокому крыльцу и зимней крытой веранде, служащей дополнительной комнатой в летнее время. Там стоял мягкий диван средней величины, кресло и столик. Окна веранды были украшены белоснежным кружевным тюлем и вазами с сухими лекарственными растениями.
– Мама, здравствуйте!
– Бабушка! Бабушка! – Закричали дети, увидев хозяйку дома, что вышла их встречать на веранду.
– Внученьки мои родные! – вышла к ним навстречу длинноволосая седовласая женщина. Она была аккуратно причесана и волосы её были убраны в тугой пучок, который покрывал ситцевый платок в мелкий цветочный узор. Она была настоящей русской красавицей – в соку! Даже в свой преклонный возраст выглядела невероятно статно.
– Как я рада вас видеть! Как хорошо, что приехали! Леночка, здравствуй, родная. Проходите… Проходите скорее! Кушать будете? Голодные?
– Неее, бабушка, а можно я на гамаке покачаюсь?
– Поешь сначала – вон какая тонкая: кожа да кости, Лия! Что вообще ничего дома не кушаешь?
– Да, трудно заставить… – отозвалась мать Лилии.
– Молочка парного хоть иди попей, только что корову подоила…
– Уай! Я хочу, бабушка, где оно! – обрадовалась Тамара.
– И я! Бабуличка моя любимая! – Прижалась к ней маленькая Аллочка.
– Да ты моя хорошая!
– И я хочу обнять! – Спохватились Лиля с Томой, прощебетав это почти в унисон. Внучки подлетели к бабушке, окружили со всех сторон, бережно обнимая её маленькими детскими ручками.
Что уж говорить! Бабушка была настоящая хозяюшка русского дома, которая даже пахла по-особенному тепло: блинами, молоком и чистым бельём. От неё всегда исходили мягкость и неподдельная доброта. Дети любили её так, словно это были соты для пчёл, всегда кружили вокруг, то и дело, норовив попасть в её объятья.
– Там молоко – на столе стоит… Ну пойдёмте! Пойдёмте в дом. Лиля, на печи блинчики, как вы любите – упрели и корочкой покрылись – на масле сливочном…
– Ой, ура! На русской печи?
– Ну конечно, где ж ещё-то им быть? Вторая печь для тепла в спальнях. Сметана, варенье – тоже свежее, вчера сварила.
– А пенка от варенья осталась? – Спросила Тома, с надеждой разыскивая на столе блюдце со сладостным нектаром.
– Да где ж, Томачка, они уж остыли и вкус потеряли, сегодня буду снова варить, обязательно сниму, как закипят.
– А я схожу за хлебушком горячим, с корочкой!
– Ну конечно, родные! Идите скорее, кушайте. К вечеру Саша прибежит, а завтра Дима и Максимом приедут.
– Ура!!! – Заверещали девчонки.
– Леночка, во сколько выезжаешь?
– Вечером, мама. Сейчас немного с вами побуду, и нужно ехать…
– Ну, ничего. Сашенька молодец – наконец-то отучился. Сейчас всем полегче будет.
– Ой, не говорите, мам, собирается уходить с оперативной службы.
– И, слава Богу – слава Богу! С другой стороны – суд, прокуратура, адвокатура – тоже рисковая профессия. С преступниками работать.
– Мам, он офицер, и другой жизни для себя не видит.
– Как знать… Ну ладно, дай Бог, чтобы всё было хорошо. Возьми хоть с собой в дорогу что поесть, ему привези.
– Ну что вы, оставьте… Ночь будет – усну в дороге. Да и там только на день. Быстро вернемся. А где папа?
– Миша коров на пастбище увел. Сегодня на лесозавод не идёт – выходной.
Так скоро время пролетело, что не заметили девочки, разбежавшись из-за стола, кто куда. Мать их уехала в Екатеринбург. А Тамара, Алла и Лиля то клубнику с гряды снимали, да с молоком и сахаром её взбивали, то ногти из лепестков цветов себе клеили, устраивая показ мод на строганном деревянном тротуаре, то, завалившись валетом в гамак, песни из любимых детских фильмов горланили: «Крылатые качели», «Прекрасное далёко», «Дикие лебеди»…Да так, что соседские мальчишки по забором начинали лазать, подглядывать и зазывать голосистых в «Казаки разбойники» играть.
А потом и братья один за другим начали приезжать. Вот тут-то началась счастливая жизнь!
Бывало, к вечеру ребятня так выматывалась, что с ног валилась. Но даже в этом было особенное удовольствие. Потому что падали они ни куда-нибудь в кровать, а на перины, которые весь день сушились на заборе во дворе под солнцем палящим, но тут раскинули их, чтоб вся внучатая братия штабелями укладывалась и начинала сладко сопеть. Те перины бабушка шила да набивала пухом, перьями сама – собственными руками. И прослужили они внукам и дому очень много лет. Потому что знала бабушка, как ухаживать за ними безо всякой химчистки. Каждое летнее утро их выбивали от пыли и оставляли на безветренной южной стороне, где солнышко гуляло от рассвета и до заката. Внуки с удовольствием в этом помогали да не по наставлению и «заставлению», а всё делалось как-то играючи или с любовью – от души с доброго сердца. Хлопушки для ковров детям были в помощь. А иногда и поленья, взятые из дедовой сарайки, которые гладко строга для этих нужд, точно дубинки. То «казаки», то «разбойники» колотили ими по подушкам да перинам, так, что и пылинки больше в высь не взмывались. После такой термальной обработки перины те наполнялись невероятным свежим воздухом и ароматом лета. Нырнуть в них? Высшее блаженство! Будто в облако!
Деду помогали коров встречать с пастбища. Вот гонит он их вечером к дому, прихрамывает. От ран и осколка в бедре после войны шибко трудно ходить. Потому и взгляд его кажется суров, но вместе с тем добр, словно вымучен. Как увидит он сорванцов своих, что оравой бегут ему навстречу, так вроде, и боль проходит. Только и горазд подбадривать: «Не тронь за ноги только сзади – то! Лягнёт ещё копытом! На вицу, если видишь, что не туда пошла, по бочку шлёпни легонько, она и повернёт, куда тебе надо. Да не бей со всего маху-то! Коровы ласку любят. Погладь ее меж глазками, она тебя оближет…»
После ведёт дед тех коров, да быков поить, а бабушка – доить, да детей парным молоком перед сном поить.
Чуть свет, встанут оба дед да баба, и всё по новой: на пастбище вывести ораву рогатую нужно, яйца в курятнике собрать, завтрак во втором банном доме сготовить, детей поднять, накормить их, задания дать да гулять пустить. Закружит жизнь деревенская в работе по хозяйству и уюту домашнему. Хорошо!!
Добро в деревне живет, но в тех домах, в ком хозяева свет души не потушили, невзирая на житейские трудности.
Хорошо в деревне! Как-то по-настоящему всё!
Так и минуло пару дней, что счастливый миг пролетел. И не заметил никто этого из дома райского, словно дом тот и есть родовое гнездо, что ласточки в поднебесной вьют. Приехали родители за детьми. Накрыли стол огромный во дворе, чтоб уместиться всем здесь можно было: шесть внуков, шесть родителей и баба с дедом во главе стола – старейшины. Ух и уважали их все здесь. Да было за что. Никто в доме ругань не позволял – не уживалась это грязь здесь. Никто не стыдил никого. Никто зла не помнил. Но стержень семейный такой был, что ничем не сломить – ни войной, ни распрями, ни распутством. Дух русский! Настоящий, сильный, чистый, лишённый порока.
Бывало, за такими семейными посиделками растянут гармонь, а хор семейный так и льётся песней: «Ой ты степь широкая!.... Ой, ты степь раздольная…» и тоже река, да не Волга, но Тура, по которой на покосы на лодках ездят мужчины рода – стар и мал, выискивали самые добротные места.
А пейзажи вокруг, Богом отмеченные! Святым Симеоном Верхотурским облюбованные – величает тайга уральская ягодами, грибами, шишками кедровыми. А водица в реке чистая – чистая! Глубока река та, что до платины. Судоходной в исторические времена была. Так и грезится: плывет навстречу атаман Ермак со своим казачьи войском, врата в Сибирь отворять. Да. Так всё было.
Вот и поют, затягивая песни за семейным столом душевные, раздольные, как сама Россия – Матушка. Начнёт запевать бабушка голосищем своим сильным, добротным, русским – народным, да все подхватывают, а потом в разноголосье разбиваются по нотам, тут же сливаясь в песнь красивую так, что парит она, словно птица, по всей округе – до соседних берегов разносится!
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом