им не забыть…
И черной злобой
давно пропитаны клинки и души
оборотней Стаи.
Так пел о них Старик. В моих ушах звучал его предостерегающий голос. Бежать! Ноги сами понесли меня в чащу.
– Стой!!! – заорал ратник.
Как бы не так! Не успевая подныривать под ветви встречных деревьев, я неслась к берегу, туда, где оставила челнок с Журкой. Быстрее… Еще быстрее… Вот и откос.
Я прыгнула, покатилась, больно ударилась о какую-то корягу, вскочила на ноги и закричала от ужаса. Челнока не было! Осталась отмель, след на ней, но ни лодки, ни спящего Журки… Должно быть, течение подхватило челн и повлекло дальше. Я всхлипнула и побежала по воде.
– Стой! – крикнул уже знакомый голос.
Бежать от оборотней бессмысленно, нужно смириться…
Я зажмурилась и остановилась. «Господи, пошли мне силы для последней молитвы, прими мою душу, не отдай нечистой…»
– Девка, – удивленно сказал кто-то из всадников.
– Эй, ты, открой глаза, – приказал другой. Я открыла. Огромный черный воин в шлеме со спускающейся на нос золоченой полоской склонился ко мне и тронул за плечо: – Ты кто такая?
Он говорил совсем как человек. И ждал ответа. Но какого? Что сказать оборотню? Или не оборотню?
Я пригляделась и, переведя дыхание, начала:
– Отпустите меня… Пожалуйста! Я никому ничего не сделала… Отпустите…
– Где ты живешь? – спросил всадник. – Мы проводим тебя домой. Нынче в здешних местах небезопасно.
Обманывает? Или нет?
– Тут совсем близко, – соврала я. – Сама дойду…
Он нахмурился:
– Рядом нет ни одной деревни.
– Это за лесом. – Мои губы дрожали. – Я заснула, когда собирала хворост… Проспала закат…
– Хворост? Заснула?
Он не верил. Я попятилась и уперлась спиной в конский бок.
– А ведь она врет, – небрежно сказал кто-то сзади.
Я обернулась. Рыжие космы, блестящие белые зубы и злые глаза незнакомого ратника – вот и все, что удалось разглядеть. Рука златошлемного грубо тряхнула меня.
– Говори правду!
Правду? Какую правду? Что сказать?
Меч воина качался прямо перед моими глазами, лошади фыркали в лицо… Но это не оборотни… Точно не оборотни…
Я уже открыла рот, как вдруг златошлемный воин спрыгнул с коня, схватил меня за руку и недобро заворчал.
– – Что там, Апонница? – заволновались другие. – Что такое?
– Кровь! Она вся в крови!
– Где?
– Вот! – Он победно вскинул мою руку.
Я удивлено уставилась на собственную ладонь. По ней расползлось темное влажное пятно. Наверное, порезалась о шипы, когда лезла на откос. Кусты были такими колючими…
Воин швырнул меня на землю. Что-то острое и холодное коснулось шеи.
– Кто ты? – потребовал Апонница. – Ты пришла с теми, кто украл нашего князя?
Князя? Какого князя?
– Говори, кто увез князя Бориса?!
– Не сходи с ума, Апонница, – негромко пробормотали из темноты надо мной. – Девчонка не виновата. Оказалась случайным видоком, вот и потеряла дар речи.
– Видок она или нет, но она должна сказать, где наш князь! – зарычал Апонница и провел мечом по моей шее.
Теперь я поняла. Это сон. Продолжение того сна про Горясера, Святополка и бояр-убийц… А эти воины даже не догадываются, что всего-навсего мне снятся! Чего-то требуют… А мне нужно лишь проснуться – и они исчезнут!
– Хочешь правду? – понимая глупость всех объяснений, забормотала я. – Так слушай! Все слушайте! Вы ведь ненастоящие, и ладони мои, и эта кровь – все ненастоящее. Вы мой сон, поняли?! Сон!
Они ничего не понимали. Таращились, будто каженники, и хмурили брови. Глупые ночные видения!
– Я приехала из Вышегорода, – продолжала я. – В челноке. Челнок уплыл, пока выбиралась на берег..
Меч Апонницы снова пополз по моему горлу.
– Где твои спутники?
Даже во сне нужно помнить о друзьях. Предательство всегда предательство, даже во сне…
– Я была одна.
– Но зачем ты приехала на Альту? – Он требовал ответа совсем как настоящий. Но если я не могу проснуться, то почему бы не сказать правду? Что мне может сделать ненастоящий меч?
– Я знала, что князя Бориса хотят убить, – сказала я.
– Откуда ты знала? – чуть не завыл Апонница.
– Из сна. Из такого же сна, как этот, – ответила я. Меня трясло, и, словно в тумане, надо мной плыли незнакомые усатые лица. – Это был вещий сон… Там хотели убить Бориса…
Продолжать я уже не могла. Они закричали, заглушая мои слова. Воины-видения перебивали друг друга, возмущались и кому-то угрожали. Они не знали, как смешно выглядят.
– Она издевается над нами! – кричал кто-то.
– Она видела убийц! – вторил другой, а еще один ударил меня по лицу и прошипел: – Стерва! Говори, где князь!
Щеку опалило огнем. Сомнение на миг коснулось моей души и тут же исчезло. Конечно, это сон…
– Оставьте ее! – завопил кто-то. – Она же безумна!
– Убить эту тварь! Смеется над нами!
Голоса, голоса, голоса… Они звенели в моей бедной голове и рвали ее на кусочки. Мир плыл и качался, а небо тонуло в реке, постепенно светлея и светлея.
– Хватит, – попросила я неведомо кого. – Хватит, ведь все вы ненастоящие… Зачем же так шуметь?
А потом закружилась, словно сорванный ветром лист, и утонула то ли в небе, то ли в реке…
Очнулась я от качки и солнечных лучей. Моя щека больно терлась о нагретую солнцем кольчугу, а руки были крепко привязаны к седлу. И это не было сном.
Я закусила губу и помотала головой. Где я? Куда меня везут?
– Очухалась, – сказал грубый голос.
– К Киеву вовсе очнется, – добавил другой. – И все расскажет светлому князю Святополку. Не захочет добром, заставим силой. Нам нужен наш князь.
О чем он говорил?
– Кто вы? Куда меня везете? – слабо шепнула я.
Сбоку мелькнула тень. На сей раз Апонница был без шлема. Светлые волосы струились по его плечам, а длинный нос нависал над рыжими усами, словно вороний клюв. С покрытой головой он выглядел лучше…
– Стерва, – – пробормотал Апонница.
Мне захотелось заплакать. В чем меня винили?
– Красивая стерва, – угрюмо повторил он, – и хитрая… Ничего, в Киеве тебя обломают… Все расскажешь, как миленькая.
Мне стало страшно. Очень страшно.
– Что расскажу?
– Все. – Апонница подхлестнул коня и ускакал куда-то вперед.
– К Святополку тебя везем, в Киев, – уже мягче пояснил всадник за спиной. Я не смогла обернуться. Шея словно одеревенела.
К Святополку? Зачем? Он убил Улеба… И Старика… Он и меня убьет…
– Не надо! – выкрикнула я. – Не надо в Киев! Не надо!
Они остановились. Апонница вынырнул из слепящих солнечных лучей, как будто только и ждал моего крика.
– Почему? – холодно спросил он.
Я зажмурилась и постаралась успокоиться. Все оказалось правдой. И эти воины, и Горясер, и боярский заговор. Сон превратился в страшную явь. Но что же я наговорила им ночью? Кажется, проболталась о заговоре…
– Святополк – убийца, – смиряясь перед неумолимостью правды, прошептала я. – Он приказал вышегородским боярам убить Бориса. Он…
Договорить я не успела – краем глаза заметила летящий в лицо кулак и услышала:
– Врешь, сучка! Святополк – брат нашего князя ! Княжью кровь чернишь, стерва!
А потом стало темно и тихо.
10
Анастас метался по пустой клети, теребил веревочный пояс и стонал сквозь зубы. Неужели на старости лет удача отвернулась от него? Неужели эти черные дни никогда не кончатся? А может, обратиться за помощью к митрополиту? Он поможет… Или, наоборот, постарается окончательно смять старого, неугодного киевскому князю настоятеля и поставить на его место своего, помоложе и поизворотливей? Нет, митрополиту жаловаться не стоит… Но что же делать?
Со смерти Владимира Святополк словно поставил меж собой и Анастасом невидимую стену. Игумен сочинил немало хвалебных служб в честь нового князя, но Святополк не простил… А все из-за проклятого наемника! И откуда он только выполз, из какой змеиной норы?! Горясер… Имя-то какое пакостное…
Пальцы настоятеля лениво перебрали несколько грамот. Одна с шуршанием упала на пол и осталась лежать там нелепым белым комком.
«Совсем как я, – подумал херсонесец, – одинокая, никчемная… Только ее сбросила моя рука, а меня – чужак-наемник. Этот тупоголовый безродный пес вошел в княжий терем, как в собственную избу!»
Анастас вздохнул и поднял с пола смятую бересту. За дверью раздалось знакомое шуршание рясы.
– Отец игумен! – Чуть не зацепившись за порог, в клеть ввалился молоденький чернец. – Отец игумен!
Анастас удрученно покачал головой:
– Разве подобает так спешить служителям Господа?
Чернец осекся и склонил остриженную в кружок белобрысую голову. Его щеки пылали, а губы тряслись от желания поведать новости.
«Ничего, потерпит. Пусть наберется должного уважения к своему игумену…» – Анастас неторопливо сложил бересты на стол и повернулся к мнущемуся в нетерпении монаху:
– Что же тебя привело, сын мой?
– Князь Святополк зовет тебя.
Анастас чуть не подпрыгнул от радости.
– Ступай, сын мой, – сдерживая восторг, кивнул он чернецу.
