Сергей Тамбовский "Младший научный сотрудник"

Герой попадает в тело выпускника вуза, который только-только устраивается на работу в академический институт на должность младшего научного сотрудника. Впереди его ждет не очень дружелюбный коллектив, сельскохозяйственные работы, многочисленные командировки в укромные места страны и работа во славу оборонно-промышленного комплекса. Ну и девушки конечно, куда ж без них.На дворе стоит 1982 год, последний в жизни Леонида Ильича. Впереди пятилетка пышных похорон и закат советской империи. Как и что сумеет сделать герой в эту безнадежную в общем-то эпоху, покажет время… или не покажет, одно из двух.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 16.04.2024

– Готово, – показал я пальцем, – теперь тестировать наверно надо.

Колян включил магнитофон на своём столе (самоделка, судя по виду, сам наверно спаял) и запустил кассету с Высоцким, а потом дал мне в руки удлинитель.

– Вот эту хрень суешь в крейт…

– Крейт? – сделал я удивлённое лицо, – а, вспомнил, в книжечке рисунок был.

– Да, суёшь в крейт… на любое свободное место… вставляешь свою плату в него и измеряешь параметры… вот тестер, вот осциллограф, – и он показал на эти приборы. – Осциллограф заодно отладишь, у него вентилятор ревёт, как реактивный двигатель.

– Понял, – козырнул я, – а инструменты?

– В ящике твоего стола что-то лежит, а если не хватит, обращайся… – буркнул Коля и отвернулся.

И я вытащил из стола отвёртку с пассатижами и начал заниматься тестированием под «Кривую и Нелёгкую» Владимира Семёновича… а тут и девочка Оленька подтянулась, всё в тех же жутких кружавчиках. Я с ней поздоровался, но форсировать отношения не стал – пусть сама хоть немного вперёд продвинется.

А Высоцкий тем временем на кассете закончился и пошёл отечественный полу- и полностью подпольный рок. «Я средний человек», запела некая рок-группа. А потом продолжила про то, как этот человек коротает свой недолгий век в рамках социальных отношений, это был Александр Монин из приснопамятной рок-группы Круиз, если мне совсем не изменяет память.

– Нравится? – спросил я у Оли, когда встал размять ноги.

– Необычно, – немного подумав, ответила она, – на нашей эстраде такие тексты очень редко бывают.

– Скорее совсем не встречаются, – добавил я, вспомнив историю Круиза. – Хотя, если вдуматься, то средний-то человек это идеальный тип для нашей системы… те, кто выламываются из схемы, долго не живут.

– Ты на что намекаешь? – спросила она, сдвинув брови.

– Да ни на что я не намекаю, Ольга Михайловна, – улыбнулся я, – а открытым текстом говорю, что усреднённый индивидуум это идеал в нынешних условиях. Не поможешь, кстати, мне с заданием? – перепрыгнул я в сторону.

– С каким заданием? – клюнула Оля.

– Да вот, Коля выдал распоряжение протестировать эту схему, а деталей не сообщил… – и я показал ей напаянную мною хрень, подключенную к крейту КАМАК.

– Тут надо бы ещё компьютер подсоединить, – сообщила мне она, мельком глянув на диспозицию, – без него ничего тут не проверишь.

– Очень интересно, – задумался я, – и где я его возьму, этот компьютер?

– Да оглянись, Петя, – рассмеялась она, – у тебя в радиусе трёх метров их штук пять лежит.

Я оглянулся и увидел залежи трудноидентифицирумого железа.

– Вот это что ли? – поднял я кусок железа с торчащими проводами?

– Да хотя бы и это – называется Электроника-60… втыкай вон тот разъем из него в крейт-контроллер…

– Ээээ, – остановил её я, – куда?

– 24 и 25 станция у крейта КАМАК это крейт-контроллер, – пояснила она, как тупому, мне. – Вон шлейф, вот разъёмы, дальше объяснять надо?

Я немного обиделся и воткнул то, что мне было сказано, без слов.

– А дальше что?

– Дальше подсоединяй дисплей, вот сюда, – и она показала куда, – включай машинку и это… программульку надо бы маленькую, в ассемблере, – пояснила она.

– Ээээ, – вторично встал в тупик я, – в чём?

– Блин, чему вас там в политехе-то учат? – спросила она, – ассемблер это язык низкого уровня, для PDP свой, для IBM немного другой.

– Ясно, – скорбно сдвинул брови я, – а не поможешь мне эту программульку задвинуть? А то я после политеха с трудом воспринимаю такие сложные слова.

Оленька пожала плечами и быстренько накатала мне эту программу, справившись предварительно, в какой порт я воткнул свою схему и что там с системой команд. А далее она отодвинулась на своё место, тоже не желая, видимо, форсировать отношения, а я сел с осциллографом замерять работу микросхем. Но долго мне просидеть не пришлось – через полчаса буквально на наши антресоли поднялся некто в сиреневом свитере и трубным голосом провозгласил:

– Ну кто тут у вас за наборами едет? Машина пришла.

Через полминуты оживлённых переговоров выяснилось, что сегодня день, когда ИППановцам выдают продуктовые наборы за август, и ехать за ними очередь нашего отдела.

– Камак пусть и едет, – сразу же сориентировался Коля, – он самый молодой, ему и дорога в гастроном.

Гастроном

– Двоих надо, – уточнил сиреневый свитер.

– Тогда пусть Аскольд ещё с ним, – добавил начальник Бессмертнов, – всё равно у него особой работы нет.

Из глубин антресоли выдвинулся этот самый Аскольд, чуть старше меня, кудрявый и с очень нехорошим взглядом.

– Я не против, – сказал он, – пошли что ли, Камак, – видимо он уже был в курсе присвоенной мне кликухи.

– Пошли, – согласился я, на второй день работы спорить с начальством себе дороже. – А сколько эти наборы весят-то?

– Кило на брата, всего в ИПП около тысячи сотрудников, итого тонна, – пояснил сиреневый.

– Аскольд, – протянул мне руку новоявленный напарник.

– Камак, – ответил я, но тут же поправился, – то есть Петя. Ты тут давно работаешь?

– Второй год, – ответил он мне. – Скоро дембель.

Я непонимающе посмотрел на него, тогда он пояснил:

– Шутка. Тут все шутят. Пошли, машина ждать не будет.

Нам выделили для перевозки наборов видавший виды ГАЗ-53 с бортовым кузовом. Мы поздоровались с водилой, Аскольд для порядка спросил, куда поедем (оказалось, что на площадь Свободы). А далее мы запрыгнули в кузов и затряслись по булыжной мостовой – вот прикиньте, в этом Нижнереченске и такие улицы остались.

– Вылезай, – сказал водитель, притормозив у заднего крыльца магазина, как я успел заметить, назывался он «Гастроном №3 Нижнереченского горпищеторга».

Мы и выпрыгнули на землю размять затёкшие в дороге ноги и успокоить сотрясенные на брусчатке мозги.

– Из ИППАНа? – строго спросила нас продавщица в белом халате?

– Из него, – ответил Аскольд.

– Документы привезли?

– А как же, – и он протянул ей два листочка со списком и с сиротливой печатью в углу.

Продавщица ознакомилась с ними и махнула нам рукой, следуйте, мол, за мной. Мы и проследовали в подсобку, где с одного края высились до потолка батоны варёной колбасы, а с другого была сборная солянка из другого дефицита.

– Берёте колбасу, складываете в эти мешки и таскаете в кузов, – строго сказала она нам обоим, – в мешок по 10 батонов, всего 55 мешков. Лишнего не класть, больше ничего здесь не трогать – я проверю, – добавила она командным голосом, – если чего-то недосчитаюсь, пеняйте на себя.

– Больно надо-то, – проворчал Аскольд, а я благоразумно промолчал.

Следующие полчаса мы были заняты погрузкой и перетаскиванием колбасы любительской ГОСТ 23670-79 по 2 рубля 90 копеек за кило, как следовало и наклеенных на батонах бумажек. Так-то её в свободной продаже по этой цене никогда не было, надо было ловить или связи иметь, но в магазине типа «кооп» она вполне свободно лежала по шесть рублей.

– Перекур, – сказал через полчаса Аскольд и достал пачку сигарет «Союз-Аполлон», – замудохался я что-то.

– Я не курю, – ответил я, когда он предложил мне сигаретку, – как-то не сложилось.

– Моё дело предложить, – убрал он пачку в карман. – Значит, только что политех закончил?

– Ну да, неделю назад диплом выдали, – ответил я.

– А как в ИПП попал?

– Распределили, – отговорился я.

– Ну-ну, – усмехнулся он, – к нам просто так не распределяют – знакомые поди какие-нибудь посодействовали…

– Ну был один звонок откуда надо, – быстро соврал я, чтобы отвязаться, – а ты сам-то как сюда попал?

– Это отдельная история, – затушил он бычок, – потом как-нибудь расскажу. Давай с колбасой для начала закончим.

И мы продолжили физические упражнения с любительской колбасой. Запах, если честно, от неё стоял в воздухе не очень приятный – там наверняка пара батонов сгнило, пока они в этом штабеле лежали. Перетащили последний мешок, тут появилась директорша.

– Молодцы, быстро управились, – сказала она, пересчитав мешки, а потом прикинув на глаз высоту оставшейся кучи. – Лишнего ничего не взяли?

– Да больно надо, – повторил Аскольд свои слова, – у меня и кое-что получше есть.

– Ну я рада за тебя, – сказала ему продавщица, – на вот накладную, передашь в свой профком.

И на этом наши дела с Гастрономом номер 3 закруглились. В ИПП пришлось ещё таскать эти мешки в профком, для этого специально для нас открыли тот самый вход рядом с психушкой. И помогли нам ещё двое ребятишек из этого профкома, так что тут мы управились всего за четверть часа.

– Ну мы сейчас будем фасовать наборы, – сказал председатель профкома, – а вам, ребята, по традиции полагается двойная порция – берите любой батон, в нём около 4 килограмм, поделите пополам.

Я без слов выбрал наиболее свежий на вид батон, засунул его в один из мешков, и мы с Аскольдом вернулись в свой зал управления.

– Бери всё себе, – сказал он мне по дороге, – я такое есть не могу.

– Многовато будет, – заметил я, – мы с матерью вдвоём живём.

– Ну родственникам отдашь или там знакомым, – хмуро буркнул Аскольд и скрылся за занавеской, а я засунул мешок под свой стол.

– Быстро управились, – сказал Коля, – обычно на час больше это дело занимает.

– Мы старались, – ответил я, а потом задал волнующий меня вопрос, – а этот Аскольд он чего, из мажоров что ли? Колбасу брать отказался…

– А ты не знаешь? – ответил вопросом на вопрос Коля, – фамилия Букреев тебе ничего не говорит?

– Да вроде ничего, – ответил я.

– Дед у него герой аж гражданской войны, а потом был предсовмина РСФСР, если не ошибаюсь.

– Как же он в сталинских чистках-то уцелел? – задал я логичный вопрос.

– Не знаю, – ответил Коля, – как-то уцелел. И даже не сидел ни разу, как говорят. А отец с матерью у него в КГБ работают. И живёт он на улице Сусанина.

– В первом доме? – восхитился я.

– В третьем, кажется, но всё равно круто.

– Выходит, что мажор, – вздохнул я, – как уж там в песне-то говорится… «откройте рты, снимите уборы, по улицам едут мальчики-мажоры».

Викуся

Вечером я вышел из проходной НИИППа, помахивая пакетом с разрезанной пополам колбасой и свернул налево – так ближе было до остановки 60-го автобуса. Таким образом, я и сам не заметил, что дорога моя пролегла аккуратно мимо здания отдела кадров, а из него именно тогда, когда я там передвигался, выскочила девочка Вика. В босоножках на босу ногу и весёленьком платьице выше колена.

– О, – остановился я, – на ловца, как говорится, и зверь бежит.

– Это кто тут зверь? – нахмурила она брови. – Я что ли? Волк или заяц?

– Пантера, – не растерялся я, – хищница семейства кошачьих.

– Ну тогда ладно, – смягчилась она, – ты на остановку?

– На неё, – не стал отпираться я, – пошли вместе. Дорога легче, когда встретится добрый попутчик, как говорил этот…

– Абдулла, – закончила она за меня, – в «Белом солнце пустыни». Что в пакете?

– Аааа, это колбаса, – ответил я, – из гастронома.

– Наборы же завтра выдавать будут, – наморщила она лоб, – почему у тебя она сегодня?

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом