– Почему?
– Дело у меня.
– Плевать мне на твое дело. У меня столько вопросов к тебе скопилось. Петя, я тебя не отпущу, пока мы все не обсудим и не обговорим.
Он взглянул на часы:
– Хорошо, у меня час, пойдем в квартиру.
– Где ты сейчас живешь? Не там?
– Там, у меня другого жилья нет.
– Но я тебя караулила, чуть ли не ночевала на коврике.
– Ох Лида, Лида, ты много еще не знаешь.
– Я очень хочу узнать, все хочу узнать.
Они вышли из библиотеки по одному. Лида шла за Петром на расстоянии, чтобы он был в поле зрения. Оказавшись в квартире Петр зажал ее в угол:
– Повзрослела, похорошела, но если бы я знал, что ты дочь Черной Розы, я бы бежал от тебя, как черт от ладана.
– А может не надо было бежать, а просто породниться?
– Лида, ты не знаешь свою мать. Я для нее щенок паршивый. Тебе светит другая партия, а с меня что взять. Я живу на проценты, я мальчик на побегушках. Да, ведь тебе скоро 20, а Роза не предпринимает никаких мер для твоего замужества.
– Ладно, хватит мне зубы заговаривать. Я не могу попросить мать ввести в курс ваших дел, а вот ты можешь.
– Да ты что спятила, как ты себе это представляешь?
В квартире все было по прежнему: тот же стол с зеленым сукном, те же шторы, зеркало во всю стену.
– Петя, ничего не изменилось с того дня, когда я была здесь в последний раз, но изменились мы – ты и я. Ты казался мне принцем, ты казался мне чудом – нежный, заботливый, галантный, но потом оказалось, что ты вовсе не такой. Оказалось, что ты предатель и трус, но благодаря тебе я перестала бояться свою мать. Да, Петя, тот аборт убил меня, как женщину, я это поняла. Меня больше не волнуют мужчины. Меня стало волновать другое – деньги, за которые я куплю себе другую жизнь и эти деньги дашь мне ты. Ты подобрал меня на улице, неопытную девочку, ты прекрасно знал, что такая девчонка в тебя влюбится, но что ж ты так лопухнулся с ребенком, донжуан недоделанный?
– Ты знаешь зачем я тебя грязью облил? – с ухмылкой спросил Петя.
– Ну и зачем? Я думала это случайно.
– Посмотреть, чем ты будешь вытираться – руками или платочек достанешь.
– Ну и что это значит?
– Лицо твое мне понравилось, что-то в нем было и я угадал. Вот не была бы ты дочерью Розы, я бы тебя пригрел, приручил, приучил бы к роскоши, к красивым вещам, к драгоценностям, к поездкам к морю. Поверь, к красивой жизни привыкаешь быстро, да ты это и сама поняла.
– А зачем ты мне все это говоришь?
– Да потому что ты нужна мне была как товар. Вот за такие интересные мордашки знаешь сколько дают, особенно грузины, армяне. Блондинка.
Лида вскочила:
– Если ты не будешь мне платить я сдам тебя матери и не пожалею.
Звонок в дверь прервал тираду. Петр застонал:
– Прошу тебя, молчи.
Он отодвинул зеркальную панель и засунул Лиду в небольшую нишу. Зеркало оказалось двойным, комната была как на ладони. В комнату широким шагом вошла Роза:
– Давай быстро показывай, у меня нет времени.
– А Испанца ждать не будем?
– Он что, еще не видел?
– Нет, я только из библиотеки, просматривал царский каталог.
Второй звонок в квартиру впустил мужчину высокого, гладко выбритого. Лида по форме поняла, что это водитель правительственной машины. На мужчине была кепка, глубоко надвинутая на глаза. Роза плавным движением подошла к мужчине:
– Ты видел украшения?
– Нет, вот приехал посмотреть.
Голос был глубокий, бархатистый. Мать взяла мужчину за руку:
– Давай, Петр, показывай быстрей.
Петр скрылся из комнаты и Лида поняла, что он пошел в ванную. Роза задернула шторы, включила лампу. Петр принес что-то в мешочке, когда он выложил на стол, в свете лампы заиграли камни. Это было ожерелье из трех нитей. Роза взяла в руки ожерелье, покрутила его.
– Нет, это на аукцион мы выставлять не будем.
Петр сошел с лица:
– Как? Столько труда и все впустую.
Роза подняла на него глаза:
– А кому ты будешь его продавать? Ни Санисян, ни Джубидзе не будет, и остальные не все приедут, списки коротки. Оставь до лучших времен. Ты ездил к старухе?
Петя достал из стола тубу и расстелил на столе полотно:
– Надо сообщить заказчику. Господи, какая-то ваза, я бы за нее и рубля не дала.
– Дорогая, и не за такое платят огромные деньги.
Петя свернул в рулон картинку и снова засунул полотно в тубу и собрался спрятать в стол, но Роза перехватила:
– Я отвезу заказчику, время еще есть.
– Ты меня отвезешь? – она обернулась к мужчине.
– Прости, дорогая, не могу. Мне надо быть на службе, я заскочил на минуточку.
Роза ушла, мужчины остались в комнате. Мужчина снял кепку и Лида чуть не рухнула увидев выплывающую на лоб кляксу бордового цвета. Такая же поменьше была у Васеньки на подбородке. Мужчина сел на стул и строго взглянул на Петра:
– Ты, мальчик, стал плохо работать.
Он все время бросал взгляды в сторону зеркала.
– Ты не припас для меня сюрприза? – он снова посмотрел в зеркало.
– Нет, нет, дядя, – замотал он головой.
– Ты давно не поставлял нам интересных лиц, люди интересуются.
– Дядя, я же один, и туда съезди, и туда сходи – не могу же я разорваться.
Мужчина встал, одернул брюки, натянул кепку:
– Ты, наверное, Петруша, стареешь. Линзы помощнее вставил в оправу, в бороде седина.
И он рванул седую волосину в бороде Петра, тот поморщился.
– Да и руль тебя разбаловал, брюшко растет. Не привлекаешь ты уже молоденьких девиц. Надо, наверное, на твое место другого человечка найти, поинтереснее.
– Дядя, я постараюсь, не надо никого искать.
– Постарайся, постарайся, дорогой.
И он вышел из квартиры. Петя закрыл дверь на все замки. Лида вышла из ниши. Она посмотрела на Петра другими глазами, действительно борода с проседью, живот. Лицом Петя покраснел, он взял флакончик и положил себе под язык таблетку.
Она спросила:
– Ты давно не поставлял девушек?
– После тебя у меня какой-то страх на девушек.
Лида рассмеялась:
– Мы с тобой квиты. Мне не нужны мужчины после тебя, а ты девушек боишься. А какая должна быть девушка?
– Желательно из бедных, но интересной. Интересной лицом, фигурой.
– Ты меня за нищую принял тогда?
– Я же сказал, что ты заинтересовала меня лицом.
– Хочешь я тебе помогу найти девушку?
– И где ты будешь ее искать?
– Петя, я работаю в библиотеке, ко мне весь город ходит, но только вот таких дур пятнадцатилетних, как я, я тебе водить не буду, обойдешься. И на крючок их сажать не буду, пусть знают правду, на что идут.
– А кто захочет по доброй воле в такую жизнь вступать? – спросил Петя.
– Ты судишь, как мужчина, ты потребитель. Увидел, понравилась, купил, а женщина в своей жизни многим жертвует, в том числе и собой.
Лида подошла к Васеньке. Васенька лепил что-то из пластилина, с усердием высунув язык. Роза сидела у окна, читала.
– Васька, – сказала громко Лида. – Ты растешь, и клякса твоя растет, как по всей морде расползется. От кого она у тебя? Ни у кого нет, у одного тебя. Надо будет как-то с бабой Анфисой в баню сходить, может у нее на жопе такая.
Роза подняла глаза.
– Или ты, мамочка, проворовалась, спионерила что-то, а на Ваське все отразилось.
– Не смей трогать ребенка. На тебе жизнь тоже отметины хорошие оставила.
– Мои отметины не видны.
– Вырастет, отпустит бороду, ничего видно не будет.
– Лида смотри, это ты, – Васенька протянул ей фигурку на удивление ноги, руки были похожи на человеческие, волосы длинные, ну а лицо как получилось.
Лида покрутила к руках фигурку:
– Я у тебя какая-то Баба-Яга получилась.
– Это потому что ты злая, – ответил Васенька.
Филипп давно знал о тайнике и давно таскал от туда деньги. Зайдя в ванную за новой порцией денег, он удивился, увидев там Лиду. Они, не мигая, уставились друг на друга. Филипп отмер первым. Он протянул руку, вытащил пачку купюр, взял несколько и засунул себе в карман:
– Ты меня не видела, я тебя тоже.
Лида притормозила его:
– И давно ты об этом знаешь?
– Не помню когда, но давно. Видел, как мать открывала тайник.
– Интересно, а она что не считает их? – спросила Лида.
– Она уверена, что о тайнике никто не знает – ответил Филипп.
– Зачем тебе деньги?
