– Я просила за тебя, я унижалась перед людьми, я дарила подарки, чтобы тебя взяли, а ты не прилагала никаких усилий, не старалась, чтобы удержаться на месте.
– А ты меня спрашивала, хочу я туда?
– Лида, опомнись, у меня была возможность тебя туда засунуть. Ты и так столько дел натворила, всю жизнь себе поломала. Без работы осталась хорошо, что статью не припаяли, без детей осталась, возможно, и без мужа тоже.
Лида скривившись:
– Почему это я без мужа останусь?
– Да потому, дорогая. Мужику нужна постель и поесть, а у тебя ни с тем, ни с другим не срослось.
– Радуйся, дорогая мамочка, что у тебя со всем срослось.
Роза размахнулась и влепила Лиде пощечину:
– Значит так, ежемесячно на питание и за квартиру, за проживание – деньги на стол.
Лида шуточно поклонилась:
– Слушаюсь.
Лида гуляла по улицам, чтобы не находиться дома. Роза лютовала по любому поводу, а Васенька, чувствуя материно настроение, орал и сучил ножками.
Лида дошла до середины улицы и резко развернулась, она заметила, что мелькнула коляска. Мать следила за ней. Придя домой, Лида с порога заявила:
– Не надо за мной ходить по пятам.
– Я все равно узнаю, кто был отцом твоего ребенка, – заявила Роза, – и тогда пощады не будет никому.
У Лиды было два желания, две вещи за которые она цеплялась в своей жизни: найти работу, чтобы класть матери на стол деньги, не быть в долгу; выследить Петю, она знала только одно место, где он мог находиться – это квартира, но пока безрезультатно. Ее сидение в подъезде не дало никаких результатов и еще одну вещь надо проверить, но на это надо время и осторожность. Вот весной мать с отцом и Васенькой уедут на недельку к бабке Анфисе и тогда…
Лида ткнулась носом прямо в объявление, которое висело на двери при входе в библиотеку – «требуется библиотекарь». Лида решила рискнуть и ее приняли.
Она сидела за конторкой отпускала, принимала книги, помогала найти нужные подшивки, брошюры и сама много читала. В детстве, когда мать усаживала за каталоги картин, скульптур, она ненавидела это все и не понимала, зачем ей это надо, но сейчас у нее проснулся к этому интерес. Особенно ей нравились картины, портреты с женскими лицами, но рисовать у нее не получалось.
В телеграмме бабка Анфиса написала, что приболела и мать с Васенькой уехали в деревню. Лида тем же вечером, вооружившись тонким кухонным ножом, пошла в ванную. Отец был в ночь на заводе, а Филиппа раньше 12 ночи можно было не ждать. В день, когда она упала в ванной, последнее, что зацепил взгляд – трещина на стене. Все это время трещина не давала ей покоя, такую же она видела в квартире Петра. Сначала она сомневалась, но с каждым разом убеждалась, что трещина такая же и в том же месте. Лида засунула нож и плитка отошла. Она ее слегка подергала, и та отъехала в сторону. Углубление в стене было внушительным. Многочисленные коробки с украшениями, слитки золота, картины без рам, свернутые в рулоны и деньги, много денег. Лида взяла одну пачку с купюрами, пересчитала – 1000 рублей – и вытащила несколько купюр. Зарплата библиотекаря была небольшой, капроновых чулок и духов на нее не купишь.
Глава 4
Васенька определил свою судьбу. Они с мамой пришли к большому, седому старику, у которого было много разных музыкальных инструментов: скрипки, флейты разной длины, извилистые трубы. Седой вытаскивал инструменты, показывал маме и что-то рассказывал, рассказывал, а мама рассматривала и серьезно кивала головой. Васеньке стало скучно и он вышел в соседнюю комнату. Эта комната тоже была в музыкальных инструментах. Они висел на стенах, но еще на специальных подставках лежали листы бумаги с какими-то закорючками, а посреди комнаты стоял большой черный рояль. Васенька залез на крутящийся стул, крышка была открыта и он стал нажимать клавиши повторяя:
– Белая, черная, белая, черная.
Он услышал хлопки, обернувшись увидел маму с Седым. Дед подошел к нему:
– Молодой человек, да вы гений. Вам нужно учиться.
Мама подбежала, схватила его и закружила по комнате. Стала его целовать. Вася засмущался.
– Я знала, знала, что ты у меня особенный. Вениамин Евгеньевич, вы не поверите, как он лепит из пластилина. Я все жду, когда ему исполнится пять.
Дед подошел и взял Васеньку за подбородок:
– Судя по этой отметине, у него в жизни будет много дел.
Васенька с мамой стал ходить на занятия по музыке к деду Вене. Теперь по вечерам в квартире были концерты, Васенька учился. Мама умиленными глазами смотрела на своего младшего, а старшие затыкали уши и говорили:
– Вася, хватит.
Вася серьезно отвечал:
– Я учу.
Лида приносила пластилин:
– На, лучше лепи, чем играй.
Лида оканчивала курсы старшего библиотекаря, и сподвиг ее на это один маленький случай. Капитолина Федоровна, старший библиотекарь, оставила ее за конторкой, сказав, что ей надо спуститься в хранилище за очень ценным экземпляром. Лиду в такие места не пускали, не было соответствующей корочки. Вернувшись из хранилища Капитолина Федоровна положила книгу под ключ. Лида увидела краем глаза, что книга действительно дорогая – кожаная обложка с позолотой или даже в золоте. Она знала, что такие книги на руки не отдают, только в читальном зале можно. Тот момент, когда за книгой пришли, Лида упустила. Залов было три: один большой – общественный; второй студенческий; третий сдавался негласно за деньги, в котором можно посидеть одному в тишине. Лида прошлась взглядом по читающим, прошла в студенческий, так как был день, не вечер, зал был полупустым. Около окна с лупой в руках низко пригнувшись сидел Петр. У Лиды от неожиданной встречи все внутри оборвалось, она так хотела с ним увидеться, что сейчас стояла в страхе, что видение развеется. Она тихо подошла и взглянула через плечо на что он так внимательно разглядывает, она поняла, что это книга из хранилища. На страницах были ювелирные украшения, но сейчас это Лиду не волновало. Волновало ее вот – Петр.
Лида произнесла:
– Ну здравствуй, дорогой.
Петр обернулся, Лида крепко схватила его за запястье:
– Теперь ты от меня никуда не денешься.
Петр смотрел на нее округлившимися глазами, которые были чуть увеличены очками. Лида продолжила:
– Ты себе представить не можешь, как я мечтала о нашей встрече. Ты же знаешь, что я тебя не выдала, когда ты со мной это сделал. Если ты меня не выслушаешь, я все расскажу Черной Розе.
Петя прохрипел:
– У тебя нет доказательств, что это я.
– А я покажу ей, где находится квартира и еще отвезу в Горьковку. Я нашла тот дом и тех двух медсестер.
– Что ты хочешь?
– Разговор по душам.
– Давай забудем.
– Забудем? Нет, это мы не забудем. Ты мне жизнь поломал, и я тебе сломаю, если не поговоришь.
– Нам не о чем разговаривать.
Она подергала за ремешок часов на его руке:
– И я хочу золотые часики, и я хочу кушать в ресторанах, и я хочу денежки в руках иметь. Знаю про тайник, и у тебя в квартире такой наверно не один. Ты вот разглядываешь старинные драгоценности значит в наличии такие есть, а знаешь, что Черная Роза обещала сделать с тем…
Петр прошипел:
– Знаю, но сегодня у нас не получится поговорить.
– Почему?
– Дело у меня.
– Плевать мне на твое дело. У меня столько вопросов к тебе скопилось. Петя, я тебя не отпущу, пока мы все не обсудим и не обговорим.
Он взглянул на часы:
– Хорошо, у меня час, пойдем в квартиру.
– Где ты сейчас живешь? Не там?
– Там, у меня другого жилья нет.
– Но я тебя караулила, чуть ли не ночевала на коврике.
– Ох Лида, Лида, ты много еще не знаешь.
– Я очень хочу узнать, все хочу узнать.
Они вышли из библиотеки по одному. Лида шла за Петром на расстоянии, чтобы он был в поле зрения. Оказавшись в квартире Петр зажал ее в угол:
– Повзрослела, похорошела, но если бы я знал, что ты дочь Черной Розы, я бы бежал от тебя, как черт от ладана.
– А может не надо было бежать, а просто породниться?
– Лида, ты не знаешь свою мать. Я для нее щенок паршивый. Тебе светит другая партия, а с меня что взять. Я живу на проценты, я мальчик на побегушках. Да, ведь тебе скоро 20, а Роза не предпринимает никаких мер для твоего замужества.
– Ладно, хватит мне зубы заговаривать. Я не могу попросить мать ввести в курс ваших дел, а вот ты можешь.
– Да ты что спятила, как ты себе это представляешь?
В квартире все было по прежнему: тот же стол с зеленым сукном, те же шторы, зеркало во всю стену.
– Петя, ничего не изменилось с того дня, когда я была здесь в последний раз, но изменились мы – ты и я. Ты казался мне принцем, ты казался мне чудом – нежный, заботливый, галантный, но потом оказалось, что ты вовсе не такой. Оказалось, что ты предатель и трус, но благодаря тебе я перестала бояться свою мать. Да, Петя, тот аборт убил меня, как женщину, я это поняла. Меня больше не волнуют мужчины. Меня стало волновать другое – деньги, за которые я куплю себе другую жизнь и эти деньги дашь мне ты. Ты подобрал меня на улице, неопытную девочку, ты прекрасно знал, что такая девчонка в тебя влюбится, но что ж ты так лопухнулся с ребенком, донжуан недоделанный?
– Ты знаешь зачем я тебя грязью облил? – с ухмылкой спросил Петя.
– Ну и зачем? Я думала это случайно.
– Посмотреть, чем ты будешь вытираться – руками или платочек достанешь.
– Ну и что это значит?
– Лицо твое мне понравилось, что-то в нем было и я угадал. Вот не была бы ты дочерью Розы, я бы тебя пригрел, приручил, приучил бы к роскоши, к красивым вещам, к драгоценностям, к поездкам к морю. Поверь, к красивой жизни привыкаешь быстро, да ты это и сама поняла.
– А зачем ты мне все это говоришь?
– Да потому что ты нужна мне была как товар. Вот за такие интересные мордашки знаешь сколько дают, особенно грузины, армяне. Блондинка.
Лида вскочила:
– Если ты не будешь мне платить я сдам тебя матери и не пожалею.
Звонок в дверь прервал тираду. Петр застонал:
– Прошу тебя, молчи.
Он отодвинул зеркальную панель и засунул Лиду в небольшую нишу. Зеркало оказалось двойным, комната была как на ладони. В комнату широким шагом вошла Роза:
– Давай быстро показывай, у меня нет времени.
– А Испанца ждать не будем?
– Он что, еще не видел?
– Нет, я только из библиотеки, просматривал царский каталог.
Второй звонок в квартиру впустил мужчину высокого, гладко выбритого. Лида по форме поняла, что это водитель правительственной машины. На мужчине была кепка, глубоко надвинутая на глаза. Роза плавным движением подошла к мужчине:
– Ты видел украшения?
– Нет, вот приехал посмотреть.
Голос был глубокий, бархатистый. Мать взяла мужчину за руку:
– Давай, Петр, показывай быстрей.
Петр скрылся из комнаты и Лида поняла, что он пошел в ванную. Роза задернула шторы, включила лампу. Петр принес что-то в мешочке, когда он выложил на стол, в свете лампы заиграли камни. Это было ожерелье из трех нитей. Роза взяла в руки ожерелье, покрутила его.
– Нет, это на аукцион мы выставлять не будем.
Петр сошел с лица:
– Как? Столько труда и все впустую.
Роза подняла на него глаза:
– А кому ты будешь его продавать? Ни Санисян, ни Джубидзе не будет, и остальные не все приедут, списки коротки. Оставь до лучших времен. Ты ездил к старухе?
Петя достал из стола тубу и расстелил на столе полотно:
– Надо сообщить заказчику. Господи, какая-то ваза, я бы за нее и рубля не дала.
