Следующий воевода Улюлюйска из Рюриковичей Гвидослав решил уподобиться Начальству и завещал похоронить его также по-варяжски. Но улюлюйцы поняли решение слишком буквально, схватили Гвидослава и повязали. После чего положили в лодку, подожгли и отправили вниз по течению.
Гвидослав же воеводой был не зря. Он ловко раскачал лодку шатаниями вбок, и та перевернулась. Под водой воевода разрезал веревки острой раковиной речной мидии, а после вышел в тине и злобе к улюлюйцам.
Там он выхватил из рук проходящей бабы коромысло и пошел наводить репрессии на всех, кто принимал участие в его похоронах.
Так улюлюйцы получили свою княжескую ветвь и уяснили, что, если раскачать лодку, то вылезет из неё чудище и нанесет побои различной степени тяжести.
Но бунтарский дух не уняли, а просто запомнили на будущее. Вдруг пригодится.
Колёса и дикость?
Многие вражины, особенно те, что кормятся ербохомохольскими коврижками, говорят, что улюлюйцы слишком поздно вошли в семью цивилизаций. Мол, немытые, нечёсаные улюлюйцы молились колесу, когда Колумб уже вкушал кукурузу и какао.
Уже одно выражение «семья цивилизаций» показывает, насколько узколобы ербохомохольцы, потому что не понимают: колесо бывает разное. Но это действительно так.
Археология и многочисленные записи показывают, что в кедровых лесах Улюлюйского края стояло огромное каменное колесо. Его украшали дикий виноград, ежевика и хмель. Откуда оно взялось, так и непонятно, но раз предки оставили, значит, надо. В день солнцестояния осеннего улюлюйцы отправлялись к нему за урожаем и готовили потом специальное пиво, которым славили Природу и Князя. Но собирать дикие плоды – задача непростая, и потому улюлюйцы растрёпывали причёски и рвали зипуны.
Традиция прекратилась только при Первом Губернаторе, который предложил выращивать хмель с ежевикой в городских садах и палисадниках.
Производители зипунов недовольно крякнули, но подчинились. И вот они, производители, скорей всего, и придумывают всякие легенды про дикость улюлюйцев. Или просто транслируют вражеские идеи в массы.
Союз с Ербохомохлем
Ербохомохоль – место поганое. Так говорят Губернаторы, это несут воспитатели детских садов. Но история всегда сложней, и веснописи эту сложность свято хранят.
Дело в том, что однажды Улюлюйск и Ербохомохль выступили единым фронтом против. Да, звучит как «горящая вода» или «трусливый улюлюец», но факт.
В 1369 году наши страны в очередной раз что-то не поделили. Может, мост через реку, а может, и целую деревню. Вышли два отряда: наш могучий и плюгавый их. Смотрели друг на друга, сжимали в руках дреколья и вилы, скрежетали зубами.
И тут, как пишут веснописи, раздался грозный звон. Откуда-то с запада на поле битвы вылетели псы-рыцари, шакалы-рыцари и даже пара волков-рыцарей. Хотели они наши земли покорить и установить свои порядки вместе с католичеством.
На удивление, их и наш воевода как-то очень быстро нашли общий язык, нарисовали на земле схему и раскидали отряды. И после двойного сигнала сборная Улюлюйска-Ербохомохля как следует накидала гостям на воротники. Итоговый счёт: пять десятков раненых с наших сторон и три сотни пленённых с их. Разгромная победа.
Кстати, когда с рыцарей снимали доспехи, ибо трофей, выяснилось, что под ними были не только псы, но и псицы и даже одна волчица.
Вечером оба боевых отряда собрались отметить это дело, и казалось, что готова воссиять звезда вечной дружбы, но не срослось. Воеводы не поделили будущие награды и перессорились в шатре.
Улюлюйский малахит
В 1748 году Губернатор Караконский повелел найти в Улюлюйском крае малахит, яшму, мрамор и прочие пригодные для украшения города камни. И даже создал специальную комиссию, которую возглавил минерал-майор, имя которого веснописи не сохранили.
Улюлюйские рудознатцы были людьми тёртыми, но долгие походы отлучали их от касаний начальственной мысли. Они знали, что малахиту без меди не бывает, а своей меди они пока не нашли. И потому требования Начальства восприняли как повод уйти подальше и занырнуть поглубже.
На первом привале глава рудознатцев Осинкин заметил, что, если не придут без малахита или яшмы, то, скорей всего, останутся без голов, и потому надо что-то придумать. Найти какую-то дикую жилу и тянуть время на её разработку. И тут один старый, лет 30, рудознатец заметил, что есть у него план-капкан, и если кто откажется в нём принять участие, то пусть молчит до конца веков.
Так на границе Улюлюйска, Ербохомохля, Ирана и племён без имени появились ушкуйники, которые нападали на всяческие обозы. Они внимательно изучали подводы и, если не находили камней, то сильно извинялись и сопровождали до ближайшего постоялого двора, отбивая атаки легендарных банд и диких зверей – волков.
В итоге к Осинкину в ставку пришёл огромный бородатый громила и спросил, что его банде надобно. А то, видите ли, дела начали страдать, и его банда боится любого молотка и лоз для поиска руды. Осинкин за чаем рассказал, отчего благородные рудознатцы вышли на скользкую и каменистую тропу. Ко второй чашке чая громила расплакался, громко свистнул и велел седлать коней. И уже через пару часов Осинкин правым глазом видел малахит, левым – мрамор и стопами чуял яшму.
Между тем, как Караконский отправил Осинкина в экспедицию, и его возвращением прошло три года. Губернатор давно слег в склеп от малярии, минерал-майор стал главным по добыче соли, а Осинкина сотоварищи считали пропавшими.
На этом великий поход и закончился. Мрамор-яшма оказались никому до времени не нужны, и рудознатцы отправились обратно на большую дорогу и в леса, чтобы там вновь стать бандой, которая наводила ужас на всех, кто мог расплатиться малахитом и прочим минералом. По преданию, они выстроили для себя терем в три этажа, который и стал нынешней резиденцией Губернатора. Но это враки, конечно, как такой дом перевезти в те времена.
Потаённые посланники
В Улюлюйске есть специальное слово «булла», которым обозначают бумагу для разделки селедки и прочих даров водоемов. Как так вышло?
Где-то в 1775 году очередной Папа Римский отправил в Улюлюйск своих иезуитов. Какой был Папа, я знать даже не хочу, да и неважно. Он хотел, чтобы весь мёд и воск шли теперь через его владения, ибо от этих продуктов благость в теле и покой в душе.
Иезуиты приехали и начали плести козни и строить заговоры. Но быстро столкнулись с улюлюйским гедонизмом, который по незнанию остальные зовут «разгильдяйство и необязательность». А после Масленицы вообще перестали что-либо делать и просто лежали по своим домам, проедали папские деньги и отдыхали от блинов.
В конце концов они стали отвечать на письма из центра откровенно по-хамски. Мол, ты нас послал, а чего бы и нам тебя не послать. Или «какого рожна ты тут распоряжаешься, ты нам не Губернатор». Как они смогли перевести на латынь «рожна», до сих непонятно, видать, всем иезуитским кагалом думали.
В 1777 году Папа не выдержал и прислал буллу, которой призывал либо вернуться и понести наказание плоть, либо их всех от церкви отлучат. Иезуиты просто разделали на той бумаге селедку, поскольку лист был большой и плотный.
Шпионы перекрестились, завели жён, поступили на службу. И оставили фамилии вроде Иезуитов, Черномесов и Папосланцев. Воздух Улюлюйска меняет, знаете ли.
Большой потоп и доход
В 1827 году была очень снежная зима. Снег повалил в октябре и к декабрю уже засыпал многие дома до вывесок. Так что многие лавочники начали торговать прямо из окна спален на своём жилом втором этаже.
После 1827 пришёл 1828, точней, очень ранняя весна. И снег твёрдый обратился водой, которой и затопило Улюлюйск. Опять же, по первые этажи. А ведь ещё Улюлюйка не разлилась!
На особом собрании у Губернатора выступил кузнечный делец Горохов. Он заметил, что по такой воде в город могут проникнуть на своих боевых плоскодонках ербохомохольмские шпионы. Они проникнут в резиденцию Губернатора и отравят его чай. А что такое улюлюец без Губернатора? Так, жующая консистенция. И чтобы никто не проник, надо город окружить цепями на английский портовый манер. Решение приняли единогласно, и за две ночи защитили Улюлюйск.
Через неделю вода начала сходить. Она уносила в поля содержимое выгребных ям и мелких свалок. Так что урожай был хороший, а из городского мусора крестьяне потом ещё долго делали свистульки и прочие поделки. Исследователи их называют «улюлюйский бриколаж». Очень ценится!
И надо сказать, что ни одна вражья плоскодонка так и не проникла. За это Горохов получил орден на ленте и налоговое послабление, спас всё-таки Улюлюйск.
Правда, есть у этой истории неприятное двойное дно. Горохов был большим любителем наблюдать за птицами и живой природой в целом. Тогда ещё не печатали нигде прогнозов погоды, но Горохов и без них отлично понимал, что зима будет снежная и ранняя. И вот тогда заранее он и стал собирать руду и ковать цепи. Первую партию он даже пытался продать в Ербохомохоль, но там сказали, что и своих цепей у них достаточно.
Так что Горохов всё знал заранее, но никому не сказал. А письма-переговоры с нашим заклятым врагом потом унесли вешние воды.
Учительская слобода
В Улюлюйске была Учительская слобода. Построили её в 1837 году и разместили рядом с губернаторскими и охранными псарнями. Исключительно, чтобы собаки охраняли учителей от тлетворных западных идей.
Правда, иногда работники и питомцы псарен вырывались на свободу, нанося учителям ужас и грабежи. Учителя не остались в долгу и стали ходить с длинными тяжёлыми тростями работы местных кузнецов. Особенно хорошо ими орудовали учительницы Женской и Полуженской гимназий.
Надо сказать, что перепадало тростями и ученикам: ею могли показать Голландию, а могли и место в углу. А ещё доставалось хамоватым торговцам, извозчикам.
В веснописях есть даже сведения о великом погроме в кабаке Синицина. Там учителя собирались в конце учебного года, но вот однажды им принесли разбавленных напитков. Подобное неуважение никто бы не стерпел, а учителя – тем более. Особенно много урона Синицину и кабаку нанесли учителя гимнастики и биологи. Первый знал, как бить, а второй – куда.
Оттого учитель в Улюлюйске был фигурой уважаемой и авторитетной. Ведь любой собаке было понятно, что знания – сила. А улюлюйские школьники-гимназисты поступали в лучшие вузы страны, лишь бы подальше от.
А потом, уже в хрущёвские времена, слободу расселили, а учителей попросили сдать трости в музей. Но слава об их талантах ещё долго ходила по всем углам-курилкам.
Улюлюйцы и велосипеды
Улюлюйцы никогда не чурались прогресса. Ведь именно они одомашнили колесо, изобрели коз и открыли 12 зодиакальных созвездий («Шуруп», «Вася», «Трудодень» и другие).
Правда, однажды улюлюйцы в лице старлей-губернатора ополчились на изобретение кузнеца Акулова, что принёс в город заразу велосипедизма.
Откуда Акулову пришла идея столь жуткой машины, никто так и не понял. Злопыхатели утверждали, что подсмотрел он идею в каком-то похабном журнале, которым наполеоновские войска расплачивались за хлеб и зипуны.
Акулов этого всего не знал и гордо поднимал улюлюйскую пыль. Он был король брусчатки, да и спорить с кузнецом опасались. Но старлей-губернатор был недоволен. Это ж получается, что какой-то кузнец быстрей его кортежа мчится.
А тут появился ещё один велосипед, потом третий. И в один вечер старлей-губернатор взял бутылку коллекционного «Шато де черноплодка» и стал считать. Один велоспецивец мчится со скоростью до 6 вёрст в час. Значит, двое – это уже 12. А трое? А четверо? Потемнело в глазах. Получается, что в случае чего велосипедисты смогут отправить кляузу на него в Петербург с такой скоростью, что не догонит даже птица Стриж.
Старлей-губернатор взял лист бумаги и написал указ, который целиком запрещал велосипедизм. Но когда рука уже была занесена для подписи, пришла в голову мудрая идея.
Скоро на велосипеды пересадили кортеж старлей-губернатора, а простым улюлюйцам строжайше запретили даже думать о них.
И только Революция освободила велосипед от царских оков и вернула его народу Улюлюйска, чему тот был несказанно рад. Несказанно, потому что всем уже было наплевать. Надо было новую жизнь строить.
Улюлюйская авиация
Эта история произошла в 1911 году. Тогда мастера комодной фабрики Буэ решили подарить императорской семье ероплан. Благо дерева у них было в избытке, а вот дела хирели. Даже нашли самых усатых пилотов для испытаний.
Выписали из Парижа инженера Мотьё, дали дом ему в центре. Живи и радуйся.
Но нет. С самолёта стали пропадать тяги, которые удерживали крылья. Мотьё не ожидал такого подхода к делам. Не смог сдюжить улюлюйской вольности.
А разгадка была проста. В тот год в реке Улюлюйке завелись особо жирные сомы, что порвали рыбакам все сети. Но разожгли понятный рыбачий интерес. Думаю, вы теперь понимаете, куда девались с ероплана тяги.
Мотьё не выдержал и уехал в свой Париж, фабрика Буэ перешла на производство из опилок всяких полезных и приятных глазу украшений.
А сома одного выловили. Такого большого, что его прозвали Самсом.
Улюлюйск-Мюнхен и обратно
Про большой скандал Улюлюйск – Мюнхен сейчас знают мало, а ведь шум был такой, что Губернатор даже распорядился срочно строить дирижабли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
