Мёрат Фанони "Планета-Полигон"

Следующий день начинался для полисменов так же, как и предыдущий. По приезде на полигон они обнаружили мусорщиков за работой, это успокаивало. И полисмены, следившие за работой с земли, расслабились и не обращали особого внимания на лица людей, собиравших мусор. А в глазах многих из них была заметна тревога. Они переживали, насколько успешно пройдёт первый этап плана: эвакуация детей.

Тем временем, пока основные силы полисии по приказу корпорации следили за соблюдением порядка на полигонах, в городе началась реализация плана Роя.

Том и несколько ополченцев в цивильной гражданской одежде, в которой обычно ходят учителя школ Голд-Сити, начали сбор детей мусорщиков группами по пятьдесят человек. Их разделяли по возрасту и росту, чтобы встречным прохожим казалось, что школьников ведут на какую-нибудь экскурсию. Дети несли за спинами свои школьные рюкзаки, вот только в них были не планшеты и ноутбуки, а средства личной гигиены и сменное бельё.

Групп получилось восемь. И каждая группа избирала свой маршрут передвижения – все они шли по разным центральным улицам в сторону окраины до пересечения с кольцевой дорогой, опоясывающей город. Там дежурили четыре угнанных с пункта утилизации, списанных школьных автобуса. Пропажу не обнаружили из-за того, что никто не считал, сколько единиц транспорта находится на очереди к уничтожению. Автобусы увезли первые четыре группы к убежищу, оставшихся, позже – сразу везли на аэродром. К вечеру автобусы вернулись за детьми к холму Голд-Сити. И к раннему утру следующего дня все дети были на месте.

По пути на работу Том нагнал Клива и Мэла, сообщив им хорошую новость, что всех детей успешно перевезли на аэродром, и там кипит работа по подготовке к перелёту. Начальники Тома обрадовались этому известию. Следуя на остановку, они тайком рассказывали об этом мусорщикам, также поднимая им настроение. По цепочке новость обошла всех мусорщиков к началу работы. На полигоне они вели себя спокойнее и были более раскрепощёнными, чем предыдущие два дня. Полисмены подумали, что это проявление смирения – смирения с контролем над ними, с тем, что им больше не удастся пользоваться прошлыми привилегиями работы на мусорном полигоне, что они просто продолжают жить дальше.

Старший полисмен охраны полигона после обеденного перерыва поделился этими наблюдениями, делая очередной отчёт о работе министру. Майкл Фидж не заметил подвоха, подумал, что всё вернулось на прежние рельсы, и поспешил сообщить об этом президенту…

– Ну что, сэр, мусорщики, похоже, смирились с положением второго указа. Полисмены на полигоне говорят, что сегодня работа идёт бодрее, чем предыдущие два дня после возвращения.

– Хм… И вам до сих пор это не кажется подозрительным?

– Нет, сэр, не кажется… У многих из них семьи. Почти у всех, кроме их начальника и некоторых молодых сотрудников. Семьи нужно кормить, одевать и обувать, платить за школу и колледжи. Если они не будут работать, то не увидят денег. В трущобы они точно не повезут своих детей.

– … Думаю, ты прав. Но наблюдение за ними не снимать и количество полисменов на полигоне не сокращать. Их резкий подъём настроения может быть отвлекающим манёвром.

– Кинк, мы с тобой знакомы двадцать лет. Ты меня извини, но, кажется, у тебя развивается паранойя.

– Возможно. Но просьбу мою исполни.

– Хорошо. Только вот слишком много людей задействовано для контроля на полигонах. И ещё, после оглашения указов увеличилось количество человек в патрулях по трущобам. Пришлось сильно сократить количество патрулей на улицах городов… Людей не так много для этого.

– Я понимаю. Отдам распоряжение генералу Ино, чтобы армия выделила больше солдат на патрули в трущобах. Тогда ты сможешь перевести часть своих людей в город.

– Вот это хорошо, спасибо, Кинк. До связи.

– Да, звони, если будут изменения или что-нибудь потребуется.

Президент сбросил звонок нажатием кнопки. Попросив секретаршу связать его с базой на Аляске, он начал размышлять о ситуации с мусорщиками и их странном поведении:

– «Что мог задумать Клив и его друзья? Усыпляют бдительность, чтобы поднять восстание? Это будет опрометчиво. У них нет оружия. Им не то, что с армией непосильно тягаться, они и полисменов не одолеют. Вряд ли они будут так рисковать. Почти у каждого мусорщика есть дети. Нет, на восстание они не пойдут. Тогда что они могут сделать? Забастовка уже была, но они вернулись, осознав, что это не приведёт ни к чему хорошему ни для них, ни для корпорации, ни для планеты.

А если они каким-то образом связались с противоборцами и обзавелись огнестрельным оружием? Но какая выгода от этого ополчению? Мусорщики не обучены в плане боевых и разведывательных действий, их всех в свои ряды ополченцы взять не смогут – слишком много ртов, всех не прокормить, придётся грабить гораздо чаще склады и караваны с провизией, а это всегда опасно, увеличится количество потерь. На такое противоборцы не пойдут.

А, может, Майк прав, и у меня действительно паранойя?»

Здесь мысли президента оборвал звонок.

– Сэр, база Аляски на связи…

– Алло! Грэг?

– Да, сэр, Генерал Ино слушает.

– Здравствуй, Грэг! Давно не виделись и не слышались. Как обстановка на базах?

– На базах всё в штатном режиме, сэр. Вы что-то хотели?

– Да. Ты же слышал про митинг?

– Конечно!

– Звоню предупредить, что этим дело может не кончиться. Так что не мешало бы провести учения, направленные на усмирение мятежей. Маловероятно, конечно, что будет масштабное восстание, но нужно быть начеку.

– Есть, сэр! Будет сделано.

– Грэг, и ещё, есть просьба, которую можно считать приказом – с начала новой недели удвой количество бойцов для патрулирования трущоб. Необходимо снять нагрузку с подразделений полисии. Там не хватает людей для патрулирования Голд-Сити и других городов. На базах же хватит солдат для этого?

– Да, сэр, это возможно сделать. За оставшиеся два дня отберём людей, проведём инструктаж. И начнём подготовку к учениям.

– Замечательно, генерал, выполняйте.

Президент сообщил новость главе полисии.

После улаживания этого вопроса Кинк Смерги, наконец, попросил секретаршу принести обед. Президент ещё раз прокрутил мысли о возможном мятеже, чтобы убедить себя, что это маловероятное развитие событий, и немного успокоился.

– «Значит, оглашение указов не сильно встревожило общество, мусорщики выпустили пар недовольства и смирились, ополчение за эти дни не совершило ни одного налёта. Пока что всё относительно стабильно».

После трапезы президент, морально вымотанный за последнее время и погасивший своё волнение положительным исходом конфликта с мусорщиками, прилёг на диван и крепко заснул.

Рабочий день закончился, и мусорщики отправились по домам. Поужинав и проверив содержимое в полупустых рюкзаках, они стали ждать назначенный час. По договорённости выходить из домов они должны с интервалом по времени и двигаться по разным маршрутам к окраине города, где их также ожидали автобусы.

По пути мало кому попался городской патруль, и ни одну из пар мусорщиков никто не останавливал. Люди шли не особо торопясь, делая вид, что совершают вечернюю прогулку перед сном.

К полуночи всех мусорщиков вывезли за кольцо холма, где рассадили их по автобусам и грузовикам и одним рейсом переправили на аэродром, где ждали дети.

Людей разместили в самолёты. Также в каждый самолёт, помимо пилотов, посадили по одному повстанцу. Это были Сэм, Гринс и Айрин, которые вызвались добровольцами.

Самолёты один за другим вылетели в пункт назначения.

Айрин попала в самолёт с Кливом. Они сидели рядом в последнем ряду. Клив немного смутился, когда она спросила разрешения сесть вместе с ним. Но дал своё согласие.

– Почему ты летишь с нами?

– Надоело сидеть в бункере, мне хочется действия, движения. Понимаешь?

– Ты не участвовала в налётах?

– Достаточно часто, но хочется чего-то особенного. Налёты на караваны продовольствия и кражи со складов не приближают нас к свержению «Эрзи». А вот митинг и побег из-под контроля корпорации огромного числа людей – это уже серьёзное дело. Я хочу быть частью этого.

– Почему ты так рьяно рвёшься в бой? Из-за нехватки адреналина или из-за дикой ненависти к корпорации?

– Второе…

– Причина?

– Ну ладно… Мне было пятнадцать лет, когда корпорация официально пришла к власти.

– Погоди… Тебе тридцать пять? Ты выглядишь гораздо моложе.

– Спасибо, – Айрин улыбнулась. – Но тогда я ещё была на попечении у родителей. Из приличной семьи: родители были профессорами права в университете Денвера.

– Ты из Денвера?

– Да.

Мои родители были противниками режима корпорации. Понимали, что эти так называемые блага для человечества всего лишь красивая ширма, за которой будет огромная куча проблем. И что эти блага делаются по большей степени для самой корпорации, а люди будут сильно ограниченны в правах и свободе. И это те, кому посчастливилось попасть в новые города. Про жителей трущоб я вообще молчу. Люди там выживают, как могут, питаясь крошками с правительственного стола, которые смахнули грязной тряпкой.

Однажды ночью к нашему дому подъехала машина полисии. Они предъявили ордер на арест моих родителей, и их увезли. Меня оставили одну. Социальную службу в старых городах упразднили… Теперь все блага были в новых городах и для жителей этих городов. Я не знала, что мне делать, куда обратиться. К соседям не пойдёшь, у всех на периферии хватало проблем.

– Неудивительно, что ты рвёшься в бой. А как ты попала к повстанцам?

– Очень просто. Болталась по улице, читала вывески и объявления в надежде, что где-то есть работа или оказание помощи людям, попавшим в беду, и на одном из фонарных столбов наткнулась на листовку ополчения, где был написан призыв в их ряды для борьбы с «Эрзи».

– Были такие листовки?

– Да. Но через год, как я вступила в ополчение, власть ввела патрули и они стали срывать и жечь их. Так что сейчас мы листовки уже не клеим. А ты как решился на митинг и идею восстания?

– Ты видела новости?

– Конечно! Мы ведём запись новостей. Никогда не знаешь, какая информация может пригодиться в будущем. Тем более новости могут крутить в момент, когда часть личного состава на задании или на дежурстве. А если новость важная, то бойцы потом могут посмотреть запись выпуска из первоисточника. У нас много умных, образованных людей, которые на основе этой информации могут придумать что-нибудь интересное. Например, как усложнить жизнь корпорации, когда лучше совершить налёт на склад, или что-то в этом духе.

– Да, Сэм мне говорил, что в ваших рядах есть учёные, инженеры, профессионалы во многих ремёслах.

А идеи митинга и восстания не совсем мои. Это совместное решение с другими руководителями мусорщиков.

– Ух! Дух захватывает!

– Отчего?

– Восстание в масштабах планеты – это мощно!

– Да, ты права.

– Так в чём причина? Босс нас не посвятил в подробности.

– Работа на полигоне имела свои плюсы: там много вещей новых, выброшенных с прилавков, упакованных. Это круче, чем одеваться в секонд-хендах, если ты помнишь эти магазины.

– Помню, – Айрин слегка улыбнулась.

– И много продуктов питания, которые также выкидывали прямо из магазинов, но качество у них пристойное, и они пригодны для еды. Мы пользовались этим абсолютно бесплатно. А после принятия и оглашения указов нас лишили этой возможности. Самое досадное, что мы сами в этом виноваты.

– Вы рассказали правительству?

– Да, не хотели нарваться на солидные штрафы и отработку лишних часов. Решили уточнить, являются ли озвученные товары собственностью корпорации.

– Догадываюсь, что являются.

– В тот момент во мне всё вскипело. Как и у других моих коллег. Это вылилось в митинг и разработку плана о восстании. Но хорошо, что перед началом восстания я встретился с Роем. На горячую голову мы могли наломать дров и понести большие потери во время столкновений с полисией и армией. А теперь мы спокойно летим в самолёте и мирно беседуем.

– Даже не верится, что происходит что-то новое. Новые шаги в деятельности сопротивления. Это волнительно для меня. И приятно.

– Мне тоже не верится, что мы пошли на это. Люди в новых городах живут в усладе, и им не хочется что-то менять. Их всё устраивает: есть жильё, чистая вода, приличная на вид и вкус еда, чистый город, работа, достойная медицина. Правда, к образованию есть серьёзные вопросы. Но в целом для простых людей очень хорошие условия. Проблемы трущоб остались за высокими холмами, и, убаюканные стабильной приличной жизнью, люди даже не думают особо о том, что там происходит.

Видимо, мы, мусорщики, так привыкли к жизни в денежном мире, особо эти деньги не используя, что лишение нас наших бесплатных благ привело к таким последствиям. Мы, наверно, единственные граждане новых городов, которые понимают, что можно жить иначе на планете. Президенту можно сказать спасибо за это, он вмешался в спокойное течение реки, замутив там воду.

– Рой верно заметил, что власть теряет нити управления одну за другой.

Наступило короткое молчание.

– Клив, я могу задать личный вопрос?

– Давай.

– Почему ты не женат?

– Как-то не сложилось. Я же на высоком посту был. Причём меня назначили начальником мусорщиков Северной и Южной Америк в молодом возрасте. Большая ответственность, много работы, частые перелёты с материка на материк. Как-то времени не было. Хотя вот мой заместитель Мэл справился с загруженностью по работе и у него есть жена и двое детей.

А ты замужем?

– Нет. Был парень, который пытался за мной ухаживать. Но на одном задании он погиб.

– Сочувствую. Это печально.

Клив и Айрин умолкли на мгновение.

– Да, печально… Но жизнь продолжается… А события в мире начинают раскручиваться. По крайней мере, у меня такое чувство.

– Да, я тоже ощущаю подобное. Как будто в воздухе что-то нависло.

– Вот-вот.

Они говорили ещё около часа. Но решили поспать. По прилёте предстоял непростой день.