Пожарным удалось предотвратить распространение огня на соседние строения, но справиться с огнём в самом магазинчике пока не могли, пламенем было охвачено всё деревянное здание. То, что от него мало что останется, уже было ясно. Запахи жжения, разносимые слабым ветром, были чужды Аделинде и действовали угнетающе. Она была далеко от дома и ощущала смутное беспокойство.
При виде такого зрелища ей захотелось оказаться в своей беседке, которую окружал аромат цветущего сада, где воздух был насыщен запахами цветов. Там был покой, которого она не знала даже в своих снах.
Не выдержав, Аделинда нарушила молчание:
– Боже правый! Не понимаю, кому помешал столь безобидный магазинчик? У поджигателей наверняка есть оправдание своим действиям. Поджог явно был преднамеренным, – она негодующе покачала головой и пошла дальше.
У Аделинды возникло чувство, что за последние несколько лет что-то изменилось. Каким-то образом без её участия и без её ведома жизнь перешла на новый уровень.
Проходя мимо театра, она с интересом наблюдала, как уличные артисты пытаются разными способами выманить деньги из карманов зрителей. На театральной площади в буквальном смысле соседствовали блеск и нищета. Присутствовала разная публика – начиная с дешёвых проституток и заканчивая патрульными полицейскими. Совесть Аделинды протестовала, приказывала быстрее пройти этот участок на такое расстояние, с которого её большие синие глаза не видели бы всего этого. Здравый смысл подсказывал, что она сама осложняет себе жизнь, но даже этот довод не подействовал.
Пройдя немного, она заметила маленькую девочку, которая стояла у фонтанчика и увлечённо наполняла пластмассовое ведёрко водой. Аделинда остановилась, чтобы пообщаться с малышкой, подумав, что ей редко приходилось видеть таких красивых и, несомненно, счастливых детей. У неё были светлые волосы и огромные по-детски сияющие светло-голубые глаза. Девочка посмотрела на неё и улыбнулась. Она ответила взаимностью.
Внезапно шум фонтана разбавил чей-то беззаботный смех. Аделинда повернула голову в ту сторону, откуда он раздавался. Смеялась женщина модельной внешности примерно её лет, кокетливо запрокидывая голову с пепельно-белыми волнистыми волосами ниже плеч. На ней было короткое платье, но не выходящее за рамки пристойности. Рядом с ней шёл молодой мужчина того же возраста. Он был одет по-домашнему – в спортивный костюм, обтягивающий его мускулистое тело. Когда пара приблизилась, у Аделинды не осталось сомнения: они родители этой маленькой очаровательной малышки.
Мужчина не без интереса взглянул на незнакомку, затем что-то сказал своей спутнице, которая тут же подозвала девочку, взяла её за руку, и они ушли.
Аделинда пыталась улыбнуться, но губы внезапно стали непослушными. Волна отчаяния захлестнула её. Она прижала руки к лицу, и тут же в память врезался тот день… день смерти её матери. Вздрогнув, девушка помотала головой, прогоняя мучительные воспоминания, чтобы образы прошлого поскорее покинули её. Ей не следует об этом думать, чтобы не сойти с ума от бесплодных размышлений.
Аделинда смахнула накатившуюся слезу и заставила себя думать о том, как скоро придёт домой, освежится под душем, закутается в пушистое полотенце и, посидев за чашечкой кофе, уляжется спать на чистых шёлковых простынях. Но едва она успокоилась, как в её голове всплыли воспоминания, связанные с недавними событиями. И весь её дальнейший путь прошёл во враждебной тишине, она сильнее прежнего ощущала присутствие этого большого и сильного мужчины. Если бы в это время комета пролетела перед её глазами, она вряд ли бы заметила.
Пройдя остаток пути, Аделинда, не оглядываясь, подошла к дому. Дверь за ней тихо закрылась, а большой и сильный мужчина, казалось, остановился и замер в ожидании беглянки.
Вернувшись в тепло своего уютного жилища, девушка приняла душ и, улёгшись на кровать, провалилась в беспокойный, тяжёлый сон.
Глава вторая
С каждым шагом, боль в левой ноге ощущалась острее, Аделинда задыхалась от стремительного бега, но преследователь всё же настиг её. Единственный выход – вырваться и бежать. Но, увы, не получалось… Она вздрогнула и, наверное, вскрикнула бы от испуга, но незнакомец зажал ей рот рукой и прошипел сквозь стиснутые зубы:
– Ты же знаешь, тебе никуда не спрятаться от меня. Одна мысль, что я найду тебя, доводила меня до безумия. Я каждую минуту мечтал об этом мгновении.
Он напоминал хищника, который клюёт своих врагов до костей, чтобы получить удовольствие. Его слова хлестали, как порывы ветра во время грозы, и очень обидно трогали Аделинду. Под его недружелюбным взглядом гнев заполнял каждую клеточку её тела.
– Вы сумасшедший!– зло проговорила она, пытаясь высвободиться из его крепких рук. – Отпустите меня немедленно!
Тот отрицательно качнул головой.
– Исключено. Ты нужна мне. Тебе, насколько я понимаю, хочется узнать, кто я есть на самом деле? Так и быть, скажу: я маньяк! И хорошо, что ты меня ненавидишь, именно этим чувством я и питаюсь всю свою жизнь. Тебе придётся ответить за всё, что ты сделала. Ты пожалеешь о том, что на свет появилась. Сначала я тобою позабавлюсь, а затем… – он холодно рассмеялся, и…
Аделинда вскрикнула, вскочила и села на край кровати. Это был сон, всего лишь сон. Она обхватила больное колено руками и вслушивалась в тишину, не переставая шарить глазами вокруг. Преследователя рядом нет, не нашёл её – пока.
Сон был настолько ярким, что всколыхнул страх, который ей с трудом удалось подавить. «Мужчина наверняка отыщет меня, – Аделинда тряхнула головой, и чёрные волнистые волосы закрыли мокрое от слёз лицо. – Видно, его власть огромна настолько, что у меня нет шансов скрыться от него. Чёрт бы его побрал… – мысли бегали сумбурно. – Кто же он? Бизнесмен? Чиновник? А может, всё-таки маньяк? – она закрыла глаза, но мысли бежали быстрее и быстрее. – От такого самоуверенного наглеца можно ожидать чего угодно». Аделинда встала с кровати, походила по комнате, затем пошла в кухню и включила кофеварку.
Она бродила из угла в угол, казалось, воспоминания причиняют ей боль не меньше, чем раненая нога.
– Всё! Хватит! – голос её прозвучал так неожиданно и громко, что она вздрогнула. – Надо забыть… Этому негодяю мало самого строгого наказания.
– Аделинда! Девочка! Ты чем-то расстроена? – спросила бабушка Катарина, войдя в дом. – Мы с соседкой стоим, разговариваем, и вдруг, как гром среди ясного неба, твой голос…
– Да нет, я в порядке. Кофеваркой обожглась… – Аделинда виновато улыбнулась, быстро поставила на стол две чашечки, налила в них кофе и пригласила бабушку к столу.
Некоторое время они сидели в молчании, Аделинде показалось, что бабушка Катарина обдумывает какой-то вопрос. И не ошиблась.
– Вот что я тебе скажу, девочка, – наконец заговорила пожилая женщина, отставив в сторонку чашечку с недопитым кофе, – детей у меня нет, и ты имеешь полное право на получение наследства после меня. Так что после моей смерти ты станешь полноправной хозяйкой. Я решилась сказать тебе об этом, потому как не вижу смысл скрывать больше. А у тебя на сей счёт есть предложение?
На мгновение Аделинда, казалось, потеряла дар речи, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, придя в себя, она удивлённо присвистнула.
– Ого, серьёзная заявка… Даже не знаю, что сказать. Ты очень любезна. Однако это дело мне не по плечу.
Заметив, что Аделинда колеблется, бабушка Катарина взяла её за плечи:
– Хочешь услышать моё мнение? Так я уверена, что тебе под силу домашние дела. Ну же! Разве ты не понимаешь, что судьба даёт тебе шанс? К тому же, вступив в наследство, ты будешь иметь своё гнёздышко.
Всё это звучало заманчиво, и Аделинда подчинилась изъявленной воле пожилой женщины – в первую очередь ради своей будущей семьи.
– Хорошо. Я согласна, но с одним условием… ты была главной в этом доме и ею останешься, несмотря ни на что. И ещё: мне понадобится некоторое время, чтобы всё хорошо обдумать.
– И думать тут нечего, – улыбнулась бабушка Катарина. – Завещание уже готово, и твои думы никак не повлияют. Кроме того, мне больше не на кого оставить наследство. Так что подумай о моих словах, дочка, – только не больше минуты, – и скажи «да».
Помедлив ровно столько, сколько для этого было отведено времени, Аделинда вдруг улыбнулась и произнесла следующее:
– Ах, вот оно что. Ты последнее время в нотариальной конторе пропадала, а я голову напрягала: не появился ли у моей бабушки поклонник?
Прикусив губу, бабушка Катарина несколько мгновений молчала – осознавала сказанное, потом выпалила:
– Боже ты мой! Я уже давно не гожусь для этой роли. Силы небесные… Как ты могла подумать обо мне такое?
– А что тут такого? – начала было оправдываться Аделинда, но, увидев помрачневшее лицо бабушки Катарины, тут же встревожилась. – Прости, бабушка, я вовсе не собиралась тебя обидеть. Я лишь хотела сказать, что люди твоего возраста тоже имеют право любить и быть любимыми.
– Восхитительно! Просто чудесно! У меня нет слов…
– Бабушка, прости… Я готова всю жизнь искупать свою вину. Честное слово.
– Не казни себя, дочка, в этом нет необходимости. Ты ни в чём не виновата, – бабушка Катарина улыбнулась и коснулась её щеки своими тёплыми пальцами – так нежно, что девушка чуть не расплакалась. – Что ты? Что ты? Я на тебя не обижаюсь, можешь мне верить. А теперь ответь: ты согласна стать моей наследницей?
– Да, – произнесла Аделинда.
После чего госпожа Кестер продолжила:
– Конечно, какое-то время ты смогла бы прожить и на мои сбережения, но мне надо лечь на операцию. Доктора сказали, что без хирургического вмешательства не обойтись, сердце в очень плохом состоянии…
До сих пор Аделинду мало что волновало. Теперь же, когда жизнь бабушки Катарины была под угрозой, она стала осознавать серьёзность сложившейся ситуации. Девушка всегда хорошо контролировала себя и способна была справиться с любой, даже самой трудной ситуацией. Но в этот раз ей потребовалось гораздо больше сил, чтобы удержать в узде свои эмоции. Дело в том, что из всей семьи Хольман осталась лишь она – Аделинда.
Они жили на окраине города. Небогато жили, ибо отец её выпивал и частенько пропадал куда-то. Соберётся на работу честь честью, как положено, день его нет дома, два… а потом вот он – явился господин: денег как кот наплакал, и изрядно подвыпивший. Мать плачет. Отец успокаивает: «Не ругайся, жена. Идёшь-идёшь, и тут на тебе – бар. Как не зайти?..»
Однажды он ушёл на работу и больше домой не вернулся. Бесследно исчез, словно испарился. Кто-то из соседей посоветовал обратиться в полицию в связи с его пропажей, но жена не воспользовалась советом. Почему? Наверное, были на то какие-то причины. Вскоре мать Аделинды заболела. С каждым днём ей становилось хуже, и она умерла. Дочери тогда едва исполнилось двенадцать лет.
Настенные часы отстукивали траурное время, а над гробом, склонившись, стояла Аделинда. «Но как же так! Господи! Теперь-то что! О, что теперь!.. – она тихо всхлипывала и кусала пальцы в отчаянии. – Со мной-то что теперь будет?.. Ну как же, как же я без тебя-то, родная?»
И девочка не сдержалась.
– Мамочка! – вырвался ужасный вопль из груди её. Громко рыдая, она выбежала из комнаты; но быстро вернулась, бросилась на грудь матери, обняла крепко-крепко сжав её руками, и заплакала навзрыд, как в истерике. И, казалось, не было несчастнее её никого в целом свете. Её худенькие плечи содрогались от рыданий.
К ней подошла госпожа Кестер и, взяв её за руку, отвела в сторонку.
– Ну… ну, выплакалась… ну, и довольно! Маму уже не вернуть, а тебе жить надо…
Девочка долго ещё не могла успокоиться, но рыдания становились всё тише и тише. Её слёзы постепенно иссякали под ласковыми словами доброй женщины…
Тем временем голоса присутствующих звучали глухо и невнятно. Казалось, в памяти только и останется их бормотание, оказалось, что Аделинда запомнила не только это. Она вспомнила, как её родственники, горюя, сидели в сторонке и о чём-то шептались, поглядывая то на покойную мать, то на неё.
Потом прошлись по квартире и объединились для дискуссии.
– Мебель и вещи, конечно, не новые, но всё ж таки… – заметила тётя.
– Они ей ни к чему, да и мать не заменят, – заявил её муж и призвал перейти к сути дела.– Надо с ней что-нибудь решать,– и пальцем ткнул в сторону девочки. – Может, её в приют отправить?
А соседка, госпожа Кестер, как бы между прочим, говорит:
– Что вы, сами не справитесь с ней? Не чужие ведь…
– Со своими детьми забот хватает. Не до неё нам! – презрительно сказала тётя, сдувая пыль с висевшего на стене портрета семьи Хольман.
Соседка развернулась и, не сказав больше ни слова, ушла домой.
На следующий день мать хоронили. К дому подъехал катафалк, погрузили гроб и двинулись…
На кладбище прибыли тётя с мужем, госпожа Кестер и несколько незнакомых людей. Катарина Кестер вытирала слёзы, тётя тоже нет-нет проведёт платочком по лицу, её муж беспокойно расхаживал вокруг могилы; будто торопился куда-то. От такого зрелища Аделинде было жалко и себя и мать, но слёзы раз за разом застилали ей глаза, и она уже ничего не видела вокруг.
Когда отходили от могилы, к ней подошёл тётин муж и, крепко сжав её руку, сказал с ехидцей:
– Теперь, девочка, у тебя начинается новая жизнь. Привыкай!
Эти слова, словно нож, ударили девочке в самое сердце. Она и без него ясно понимала, что стоит на пороге новой жизни. Внутри неё всё закипело от ненависти к нему.
– Отпустите руку! – потребовала Аделинда, слабым и испуганным голосом. – Мне больно! – вырвав руку, она отбежала от него, смахнула слёзы с грязных щёк и пошла дальше.
А сзади слышалось зловещее дыхание тётиного мужа и угрозы в её адрес.
– Стой. Иди сюда! – грозил он. – Учти, если ты окажешься в моём доме, то за нечто подобное я буду наказывать тебя. Понятно?
Ответа не последовало. Девочка не хотела лишних проблем и поэтому предусмотрительно держалась в стороне от своего обидчика – она шла по одну сторону тропинки, а он – по другую. Так она чувствовала себя в безопасности. Относительной, конечно.
Новая жизнь Аделинды началась с того, что родственники лишили её жилплощади. Но главное было не это! А то, что хозяйка проданной ими квартиры стала для них обузой. В связи с этим они решили отправить её в благотворительное учреждение для сирот.
Спасибо госпоже Кестер. Она, посторонний человек, не раздумывая, взяла девочку за руку и повела к себе.
Катарина Кестер жила в большом уютном доме. Кроме кухни и гостевой комнаты, имелись две спальни, в каждой из них стояла деревянная кровать, а рядом – комод для вещей. На полу лежали самодельные коврики, которые несколько оживляли обстановку. Возле окон с двух сторон стояли глиняные сосуды с комнатными цветами. Пожилая женщина держала вещи в порядке и тщательно следила за чистотой в доме; полы были отполированы до зеркального блеска.
С тех пор, когда Аделинда заняла одну из комнат гостеприимной госпожи Кестер, прошло десять лет. И до сих пор она не до конца понимала, как много сделала бабушка Катарина для неё, когда надо было пережить несчастье: смерть матери, боязнь оказаться в сиротском приюте…
Почти до полуночи девушка ворочалась в постели, предаваясь своим мыслям, прежде чем уснуть тяжёлым тревожным сном.
Утром Аделинда открыла глаза, и её тут же окутал сладкий аромат выпечки. «Наверное, и вкус райский», – подумала она и, выйдя из спальной комнаты, направилась в кухню. Войдя, девушка сильно удивилась: в кухне было чисто убрано. На столе стояла ваза с цветами. Очевидно, бабушка Катарина не хотела будить её и навела порядок сама.
Сидя за столом и потягивая кофе, Аделинда едва успела мысленно поздравить себя с тем, что сегодня она пойдёт на поиски работы, как вдруг раздался телефонный звонок.
– Вы внучка бабушки Катарины?
– Да. А с кем я разговариваю?
Звонивший человек представился доктором.
– Час назад у вашей бабушки произошёл сердечный приступ. На машине «Скорой помощи» её доставили в нашу больницу.
– Как она себя чувствует? – волнуясь, произнесла она, но на другом конце провода уже положили трубку.
Аделинда не знала, что и думать. Ей было грустно, и тревожило смутное предчувствие беды. Она не могла понять, откуда взялось это ощущение. Несколько лет назад она уже ощущала нечто похожее, после чего произошло страшное событие в её жизни – умерла мать. А теперь…
Аделинда отправилась в медицинское учреждение для стационарного лечения. Ей нужно убедиться, что бабушка хорошо устроена, а главное – как её самочувствие. Ожидание становилось невыносимым.
Она толкнула тяжёлую входную дверь и вошла в помещение больничного здания. В холле было прохладно и пусто, лишь рыжеволосая девушка за стойкой регистратора разговаривала по телефону. Заметив посетительницу, она положила трубку и с милой улыбкой посмотрела на неё.
– Приветствую вас в нашей больнице. Чем могу быть полезна?
– Скажите, пожилая женщина, которая была госпитализирована сегодня утром… Как она?
Лицо девушки выразило недоумение.
– Женщина, которую госпитализировали сегодня?.. – переспросила она. – Как её фамилия?
– Катарина Кестер.
Девушка открыла журнал, нашла нужную страницу и указательным пальцем провела сверху донизу.
– Есть такая… Её привезли чуть больше часа назад…
– Как она?
– Об этом вам лучше поговорить с её лечащим доктором, он расскажет вам все подробности. А пока подождите, пожалуйста, немного, – попросила она вежливо и показала рукой на низенький диванчик у стены. – Я позвоню ему, и он к вам спустится.
Аделинда, как могла, скрывала своё настроение, была сдержанной и думала только о здоровье бабушки. Опустившись на диванчик, она стиснула голову руками и погрузилась в размышления. Тянувшиеся минуты выматывали нервы…
– Добрый день. Я Алекс Берг – лечащий врач вашей бабушки.
Аделинда подняла голову. Над ней возвышался молодой симпатичный мужчина в зелёном халате.
– Здравствуйте. Как её самочувствие? – вскакивая с диванчика, спросила она и насторожилась.
