Пытаюсь сосредоточиться на обучении. Не получается. Лишь громкие аплодисменты после заключительных слов Алекса выводят меня из ступора.
Слышу голос Мити:
– Я побегу, ладно? Отец уже ждет. Но я обязательно приду проводить тебя. Ну то есть вас, – поправляется Митя, глядя на Машу. – К семи, да?
– Да.
– Хорошо. Тогда до встречи!
Прощается с нами и поспешно удаляется.
Слушатели встают со своих мест, подходят к Раменскому, выражают слова благодарности. Алекс то и дело пожимает руки, кого-то хлопает по плечу, улыбается. Желает ребятам использовать знания с умом.
Медленно складываю в сумку ручку и рабочую тетрадь, размышляя, стоит ли тоже подойти к нему или лучше просто сбежать. В этот момент Алекс делает мне знак рукой и произносит:
– Влада, задержись на минутку.
Киваю. Становится немного легче. Значит, ему не всё равно. Значит, он тоже хочет со мной пообщаться.
– Ты не обидишься, если я тебя не дождусь? – путает мои мысли Маша. – У меня Бобров через пятнадцать минут.
– Что? Да, конечно.
– Покоя мне не дает.
Смотрю на Машу, плохо соображая, что требуется ответить. Приятельница не замечает.
– Наверное, проверяет, не забыла ли я, что это не отдых. Но ничего. Сейчас быстро с ним разделаюсь, пообедаю и на пляж. Ты со мной?
– Я сегодня пас. Хочу отдохнуть перед полетом.
– Ладно. Тогда встречаемся в холле в семь?
– Ага.
Маша подходит к Алексу, что-то говорит, расплываясь в улыбке, потом громко со всеми прощается и выходит из аудитории. Минутка превращается в двадцать. Пока несколько особо настырных участников задают уточняющие вопросы, подхожу к окну и пялюсь в него, ничего не видя. Я так замучила кутикулу, что разболелся палец.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть всё будет хорошо. Пусть окажется, что мне всего-навсего показалось, что сегодня Алекс не такой как вчера. Ведь очевидно, что он не мог проявлять нежность во время тренинга. Это было бы неуместно и непрофессионально. Алекс сам попросил меня задержаться. Если бы ему было наплевать, он бы вообще не стал ко мне обращаться. Пожалуйста, пусть Алекс сейчас обнимет меня и поцелует. Пусть наше общение продолжится.
Наконец последний слушатель удаляется и мы остаемся наедине. Алекс подходит ближе, встает рядом, пряча пальцы в карманы. Он не пытается меня обнять. Не пытается поцеловать.
– Как дела? – дружелюбно интересуется Раменский.
– Тымне скажи, – тихо произношу я.
Нерешительно заглядываю в красивые зеленые глаза, которые еще утром были для меня целым миром.
– Влада, я… – Алекс отрицательно качает головой и трет лоб. – Черт.
Молитва не помогла. Вчерашний мир дает трещину. Сердце падает и разбивается вдребезги. С усилием сглатываю.
– Понятно … – Поникаю.
– Обычно я так не поступаю. – Тяжело вздыхает и устремляет взгляд в пол. – Но вчера перебрал и позволил себе лишнее.
Не верю своим ушам. Перебрал? Это всё, что он смог придумать? Алекс выпил один стакан виски! Я следила за ним весь вечер и точно знаю, о чем говорю. Как мужчина весом за восемьдесят килограммов может охмелеть от порции алкоголя?
Раменский берет мои руки в свои.
– Ты замечательная девушка. Красивая, умная. Прости, если обидел тебя.
Обидел? Нет, не обидел. Свел с ума. Растоптал. Уничтожил.
Грудь разрывает от боли, и я вижу только одно решение – постараться сделать больно и ему. Резким движением одергиваю руки и скрещиваю их на груди. Пытаюсь сосредоточиться на виде из окна, но всё как в тумане.
– Думаешь, все девушки только и мечтают, что завязать с тобой отношения? – Перевожу взгляд с окна на него. – Я, между прочим, тоже вчера перебрала. И уже сто раз пожалела о том, что сделала.
– Вот как… – Задумывается на несколько секунд. Внимательно смотрит на меня. Выдерживаю его взгляд. Хлопает ладонью о ладонь и произносит: – Ну и славно.
Слова режут по-живому. С силой впиваюсь ногтями в руку, сжимая пальцы в кулаки. Не могу больше здесь находиться.
– Тогда предлагаю забыть о вчерашнем. Как считаешь? Думаю, для нас обоих так будет лучше, – окончательно убивает меня Раменский.
Забыть о вчерашнем.
Так будет лучше.
Вот и всё. Конец грустной сказки. Мысли кружатся, как сумасшедшие. Перед глазами расплываются пятна. Грудь болезненно сдавливает.
– То есть вчера как бы была среда, а потом мы сразу очутились в пятнице? Так?
Молчит. В душе закипают ярость и отчаяние.
– А знаешь что, Алекс… – Задираю голову и смотрю ему прямо в глаза. – Да пошёл ты!
Хватаю сумку и, не оглядываясь, выбегаю из аудитории. К глазам подступают слёзы. Терпи, Влада, терпи. Никаких эмоций на людях!Вижу дверь с подсветкой “Выход”. Выскакиваю на черную лестницу. Мне нужно спуститься на шесть пролетов.
Ступеньки. Ступеньки. Ступеньки.
Восьмой этаж.
Холл.
Нахожу свой номер, скрываюсь за дверью и прислоняюсь к стене. У меня едва хватает сил, чтобы не рухнуть. Медленно сползаю на пол и закрываю лицо ладонями. Из груди вырываются рыдания.
Еще никогда я не чувствовала себя настолько униженной. Раменский не просто бросил меня. Ему хватило наглости попросить забыть обо всём, что между нами было. Потому что для него так будет лучше.
Подлец.
Ненавижу его.
Ненавижу.
Ненавижу.
Глава 15. Кто-то влюбился
Шестой час вечера. Я просидела на полу пять часов. С трудом заставляю себя встать. Направляюсь в ванную. Смотрю в зеркало. Всё не так уж и плохо, если не считать, что глаза превратились в щелки, скрывающиеся за опухшими веками, а нос увеличился в размерах вдвое. Забираюсь в душ и полчаса стою под струями прохладной воды. Пытаюсь выбросить из головы любые мысли. Получается хорошо. Лишь на задворках сознания еще маячит образ предателя.
Выбираюсь из душа. Изучаю косметичку. Тональный крем, тени, тушь, блеск для губ и даже сосудосуживающие капли. Я словно чувствовала, что мне всё понадобится. Наношу косметику. Через десять минут лицо превращается в маску. Выгляжу непривычно и даже немного дико, учитывая какая стоит жара. Плевать. Надеваю солнцезащитные очки, беру новый чемодан, сумку и покидаю номер.
Маша уже в холле. Машет рукой. Подхожу.
– Ты чего в очках?
– Голова раскалывается.
– Перегрелась что ли? Не тошнит?
– Да всё нормально. Обычная мигрень. Мне просто нужна тишина.
– Намек поняла.
К нам присоединяется еще несколько человек с чемоданами. Маша переключает внимание на них. Идет какое-то шумное обсуждение. Не вникаю.
Ко мне быстрым шагом подходит Митя:
– Переживал, что не успею тебя проводить. Ну то есть вас, – поправляется, бросая взгляд на Машу.
– У Влады голова болит. Не мучай её, – вступается за меня приятельница.
– Ты в порядке? Температуры нет?
– Нормально, – тихо успокаиваю Митю.
– Слушай, я поговорил с Матвеем Красновым. Рассказал ему о тебе. Он готов на следующей неделе пообщаться. Сможешь?
Я очень благодарна Мите. Но вместо того, чтобы прыгать от радости, как сделала бы еще вчера, способна выдать только одно:
– Спасибо, Митя.
– Я сказал, что ты ещё учишься. Матвей говорит, это не проблема. График будет гибкий.
– Супер.
– Тебе, похоже, и правда плохо. Я думал, ты обрадуешься, – разочарован молодой человек.
– Я очень рада, честно. Просто голова сводит с ума.
– Давай я запишу тебе номер Матвея. И свой заодно. Позвонишь ему в понедельник и договоритесь о встрече.
Протягиваю телефон. Берёт и ищет в кармане свой.
– Что за… – На лицо Мити наползает тень. – По ходу, я телефон в номере забыл. Ждите меня здесь. Вернусь через минуту.
Возвращает мне телефон и несется к лифту.
– Странный какой-то. Мог ведь просто записать тебе свой номер и нажать на звонок, – удивляется Маша. – Ну раз хочется побегать, то ладно.
Смотрю вслед Мите и случайно замечаю стоящего у стойки регистрации Раменского. Пристально на меня смотрит. Собираюсь скорее отвести взгляд, но тут вижу, как сзади к нему приближается какая-то высокая блондинка и, словно шкодливый ребенок, закрывает Раменскому глаза ладонями.
– Сюрприз! – девица визжит так громко, что привлекает внимание всех вокруг.
– Лика… – доносится удивленный голос Алекса. Убирает от лица её руки.
– Я так по тебе соскучилась, – говорит во всеуслышание блондинка и крепко обнимает Раменского. – Лёшечка, ты разве не рад меня видеть? Ну поцелуй же меня скорее!
Не успеваю вовремя отвернуться. Вижу, как Раменский мешкает секунду, а после впивается губами в губы блондинки, притягивая ее ближе к себе.
Так же, как вчера меня.
Сердце готово разорваться на части. Легкие сжимает так, что становится трудно дышать. Резко отворачиваюсь, чтобы смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Не на них.
Все становится на свои места. У Раменского другая женщина. Его женщина. А я… я была лишь курортной забавой. Нежелательной ошибкой, о которой нужно поскорее забыть.
Эта мысль настолько ошеломляет меня, что в глазах темнеет. Болезненно сглатываю. Перевожу взгляд на Машу. Приятельница все еще смотрит в сторону Раменского.
– Подожду на улице, – говорю я, и не дожидаясь ответа, направляюсь к выходу.
– Я с тобой, – говорит Маша, выдвигая ручку чемодана. Нагоняет меня и продолжает: – Это Анжелика Лисицына, пиар-директор Алекса. Но все знают, что она помогает ему не только с пиаром.
Все знают. Все, кроме меня.
Дура! Ну какая же я наивная дура! Само собой, такие как Раменский не могут куковать в одиночестве.
Иду и молчу. Выходим из гостиницы и останавливаемся у входа.
– Поговаривают, что Лика запала на него ещё на первом курсе, а он всё ломался. Тогда она заделалась его другом и решила Раменского в звезду превратить. Он был типа её негласным выпускным проектом, – Маша показывает в воздухе кавычки. – Враки, конечно. Но то что Лисицына помогла Алексу создать имидж и продвинуться – факт. Вот он теперь и расплачивается.
Мне становится тошно от свалившихся подробностей. Грудь разрывает, к горлу подступает ком. Вся моя бравада вот-вот лопнет, уступив место потоку слёз. Собираю оставшуюся волю в кулак.
– Маша.
– Чего?
– Давай больше не будем говорить о Раменском. Ладно?
– Я думала, тебе интересно.
