— Очень рада работать под вашим началом, — тихо лепечу я, боясь посмотреть в глаза своему боссу.
Но он лишь, кинув на меня презрительный взгляд, отходит обратно к своему столу и утыкается в монитор.
И я остаюсь стоять в растерянности посреди комнаты.
— Пончики просто супер, — тут приходит мне на выручку мой новый коллега, Вася. — Особенно вишнёвые, — подмигивает он мне с заговорщицкой улыбкой и кидает в неприступную спину майора, — зря не ешь, кстати.
Но тот только рычит что-то невразумительное в ответ.
— Не обращай внимания на него, — подходит ко мне уже Олег Рачков. — Что-то у нас майор Вишня в последние дни без настроения ходит. Какой-то неприятный инцидент со свидетелем, — показывает он мне знаками на свой нос. — А так он отличный парень. Но ничего, сейчас мы тебе быстренько рабочее место организуем. У нас как раз и стол свободный есть, прямо у окна, — начинают суетиться мои новые коллеги, и я просто счастлива, что я сейчас не оказалась одна в этой комнате с майором.
Спина которого излучает радиоактивную ярость.
И теперь я не совсем уверена, сможем ли мы с ним так уж сработаться…
— А давайте чайку попьём? — предлагаю вдруг я.
Вспоминаю, что все полицейские гоняют чаи и кофе.
— Даниил Сергеевич, вам налить? — робко спрашиваю я, уже подбегая к чайнику.
Так, надо наладить контакт, наладить контакт.
Я понимаю, что то, что я совершила, не скоро забудется.
Но я сделаю всё, чтобы искупить свою вину и завоевать доверие своего нового босса.
— Вот, я вам только что заварила, свеженький, — подношу я ему дымящуюся чашку. — Вам сколько сахара положить? — переспрашиваю я, и Вишня резко отодвигается от монитора, дёргается, повернувшись ко мне, задевает мою руку и кипяток льётся, льётся прямо ему на штаны…
Нечеловеческий дикий крик пронзает всё отделение.
Это ору я.
И в мгновение ока, оценив обстановку, лечу к подоконнику, на котором стоит банка с водой, видимо, для полива цветов, и в следующую секунду я выливаю её на всё ещё дымящиеся штаны…
Всё пропало…
Моей карьере конец.
А ещё, я ни за что не прощу себе, если на этот раз с моим майором что-то случится…
Я искуплю свою вину.
И я падаю перед ним на колени, пытаясь стянуть с него мокрые штаны.
Я же помню первую помощь от ожогов. Снять всё лишнее, освободить кожу от лишних покровов.
8
— Вам очень повезло, что ваша коллега так оперативно оказала вам первую помощь, можно сказать, спасла вас! Вас и ваших будущих детей! — радостно объявляет нам врач в травмпункте, куда мы срочно поехали с майором Вишней.
Точнее я вызвалась его сопроводить. А он был слишком занят своей болью и ожогом, чтобы сопротивляться…
— У вас есть дети? — интересуется пожилой улыбчивый доктор у майора Вишневского, и тот, стиснув зубы, отвечает:
— Нет.
— Вот и отлично! Значит, будут! — словно подытоживает он сказанное. — А вам, милочка, надо выдать медаль за такое молниеносное реагирование. Всего каких-то пара минут, и ваш дорогой друг остался бы без тестикул. И детородного органа, — хвалит меня добрый доктор Айболит из скорой помощи.
И я вся заливаюсь краской. Стою, красная, как рак…
И вспоминаю, свой очередной позор, пока майор Вишня испепеляет меня взглядом.
Дикий нечеловеческий крик, в кабинет вбегает толпа сотрудников с оружием наперевес, и видят прелестное зрелище: новоприбывшая лейтенант Дунаевская стоит на коленях перед своим непосредственным руководителем, майором Даниилом Сергеевичем Вишневским, на коленях, яростно сдирая с него липкие влажные джинсы…
И ещё исподнее…
Оно ведь тоже промокло…
А раневую поверхность надо всю освободить от одежды. Пока не поздно…
А Вишня в этот момент просто застыл, как скульптура Родена, не в силах пошевелиться то ли от боли, то ли от моей наглости…
И вот мы с ним оборачиваемся в сторону двери: я и Роден без штанов.
И тут я, заметив изумлённую толпу, в немом удивлении взирающую на нас, предпринимаю новую тактическую уловку, и накрываю своим телом самое дорогое, что есть у каждого мужчины…
Чтобы так сказать никто посторонний не рассматривал то, что им не положено…
Достоинство моего босса. Настоящее мужское достоинство…
И теперь я не то что не знаю, как смотреть в глаза Вишне, я не знаю, как вообще могу вернуться в отдел и спокойно смотреть в глаза своим коллегам по оружию.
Потому что развидеть это они не смогут, я просто уверена в этом.
— Всё в порядке. Отрабатываем новую тактику, — рычит на собравшихся и притихших коллег майор Вишня, пока я всё ещё прикрываю своим жарким телом его не менее жаркое достоинство.
Которого я его только что чуть не лишила.
Уже во второй раз с момента нашего знакомства.
Бог троицу любит. И я теперь и сама опасаюсь, что у моего дорогого красавчика скоро не сможет быть детей. Благодаря моим усилиям.
— Ну вот и всё, — заканчивает писать заключение доктор. — Возьмите мазь и обрабатывайте место ожога, — смотрит он на нас. — И всё у вас будет хорошо.
Мы выходим из травмпункта, и я боюсь смотреть в глаза своему начальнику. Я вообще не знаю, как мне жить дальше.
Так опозориться в первый же день на работе.
Точнее, опозорилась я уже намного раньше, и чтобы хоть как-то загладить свою вину я вяло мямлю:
— Хотите, я вам буду мазь втирать, — и вижу на себе огненный взгляд Вишни.
Опять какую-то глупость сморозила. Ну а что, у врачей нет пола.
А у меня по экстренной медицинской помощи тоже пятёрка…
— Ну и что мы с тобой будем делать? — грозно смотрит на меня майор сверху вниз.
— Работать, — вопросительно отвечаю я. — Хотела попросить прощения за тот случай… Я не специально… Понимаете… Я вас приняла за маньяка.
— За маньяка?! — орёт чуть ли не на всю улицу Вишневский. — И что, по-твоему, маньяки так поступают?! Дарят девушкам цветы? Поят их кофе?!
— Ну вообще-то да, — дерзко вскидываю я подбородок. — Вот, например, Спесивцев… — начинаю я уже читать ему лекцию по истории криминологии, как он рявкает на меня:
— Начиталась учебников! Только жизнь и настоящая работа — это не учебники, понятно?!
— Понятно, — уныло соглашаюсь я. — Только нас учили, что нельзя оставлять табельное оружие без присмотра! В бардачке авто! И вообще его нельзя вот так вот хранить! — начинает в голове у меня уже работать мой персональный компьютер, и я вспоминаю все положения и постановления… — Вот я и приняла вас за преступника! А за кого же ещё? Ведь я точно знаю, что сотрудник полиции не стал бы так обращаться со своим стволом! — звонко уже рапортую я.
Защищаю и обосновываю свою точку зрения.
Как и должен уметь настоящий оперуполномоченный.
— Ну и потом, все эти розы, поцелуи, — смущённо добавляю я. — Вор и грабитель бы не стал так распинаться, а схватил бы у меня сумочку и был бы таков… Вот я и подумала, что ваши действия носят исключительно сексуальный характер…
— И подумала, что я маньяк? — скрестив руки на груди, с насмешкой смотрит на меня майор.
— В общем, да… — соглашаюсь я. — А вы бы сами что подумали?
— Я не знаю… — вздыхает он. — Но сейчас я точно могу сказать, что ты сумасшедшая. И таким точно не место в моём отделе. Навязали тебя на мою голову, — смотрит она на меня сверху вниз.
И мне кажется, что в его взгляде проблёскивает какая-то тёплая искра.
Или мне показалось?
— Пожалуйста, товарищ майор. Только дайте мне шанс, я вас не подведу! — подхожу я к нему вплотную и начинаю тараторить ему чуть ли не прямо в лицо.
Которое так близко.
Его губы… И я снова вспоминаю тот терпкий поцелуй.
Так, делаю шаг назад. Не надо напирать.
— Ладно, посмотрим, — кривит губы в усмешке майор Вишневский и я послушно семеню за ним следом.
9
— Ну что, в отдел? — с надеждой в голосе спрашиваю я.
С надеждой, что это всё скоро забудется и простится. Вся эта цепь нелепых недоразумений.
Потому что по-другому это просто никак не назовёшь.
— Ну да, в отдел, — снова смотрит на меня очень странно майор, словно решает, что же со мной сделать.
Убить меня и съесть прямо сейчас или ещё немного помариновать перед ужином…
Но тут вдруг у моего напарника и босса в одном лице тренькает телефон, и он читает сообщение.
И пока он его читает, его лоб хмурится, а на переносице собирается складка…
— Так, мне надо срочно ехать.
— Куда? — с надеждой спрашиваю я.
Потому что чую, что началась заварушка. И я не хочу её пропустить.
— Тебя это не касается. А ты поедешь в отдел и начнёшь писать отчёт, — строго говорит он мне. — Ты уже наломала дров. Хватит.
— Но я же тоже хочу стать таким же классным оперативником, как и вы! — начинаю канючить я.
Лишь бы не расплакаться тут прямо перед ним. Посреди улицы.
В своей розовой кофточке.
— Послушай, детка, — кладёт он вдруг свою тяжеленную руку мне на плечо, и я буквально прогибаюсь под её стальной тяжестью. — Возможно, ты станешь отличной… женой, — вдруг сглатывает он и смотрит куда-то мимо меня. — Возможно, ты станешь хорошей домохозяйкой, — и теперь его слова просто бьют меня, как пощёчина по лицу. — И даже я допускаю мысль, что ты станешь вполне себе сносным следователем, который сидит в кабинете и пишет бумажки. Но поверь мне, девочка, оперативная работа — это не твоё. Ты уже спалилась по всем фронтам. Даже не успев начать. Поэтому отправляйся в отдел и выполняй мой приказ, ясно?! — вдруг рявкает он на меня, и я подпрыгиваю от неожиданности. — Галкин даст тебе кучу отчётов, и чтобы к моему приходу все были составлены! — глаза его свергают гневом, и он явно не шутит. — Попей чайку, скушай пончик с клубничкой, только смотри, не облейся, — добавляет он с насмешкой.
И сейчас у меня точно потекут слёзы из глаз…
Но я сдерживаюсь, из последних сил.
Я справлюсь. И я стану просто офигенным опером! Даже получше него!
Только он об этом пока не знает…
— Так есть, — бормочу я.
И направляюсь от него в сторону остановки.
Медленно, не спеша. Не оглядываясь.
Пока не дохожу до ближайшего дерева. Прячусь за него и смотрю.
Ловит тачку. Всё ясно. Следую за ним.
Потому что я успела подглядеть, пока он читал сообщение, что у него встреча в отеле «Президент».
Начинаю наблюдение.
