Перейти к содержанию

Почёт ли – смерти приговор на Земле?

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Пробуждение внутри сомнения твоего я - тащит юмор, как элегантный проводник ночной тщетности в судьбе. Где его уже ждёт философское путешествие обратно на Землю. Эта книга рассказывает о чувствах переживаемой ночи смерти, когда она находит субъективный выход на дно человеческой эволюции. Чтобы видеть себя с лучшей стороны, с той, которая была внутри твоего сомнения - смертельной. Говоря о тщеславии и типичных чертах аристократического хода человечества - в свою личную вечность.

Читать «Почёт ли – смерти приговор на Земле?» — Анна Атталь-Бушуева онлайн

Страница 20 из 23

Что стало вновь ей вверено давно

И там накрыто в позднем свете жизни.

Вся эта суть притворна для тебя,

Но нищий спит под вереницей праха,

Он прошлым видит душу, как магнит

И в том её манит – отжившей правдой.

Мечтая соль с небес – откинуть вновь

И стать судьбой увенчанного страха,

Но прошлый видит в зареве – покой,

Откуда ты стоишь – под этим сном.

Откалывает дух его под склон -

Мечты спокойной жизни – от утехи,

То вынут был моральный срез души

И стала пищей в социальном сне

Искать она – свой берег от жилища,

Спускаясь между драмы и людей,

Туда где нет искусства от других,

А только чёрный прах парит – под стих.

Заземли свою пощаду мира

Чёрный день не обязует подойти,

В час, когда ты обещаешь – понемногу

Утолять свои скупые имена

И искать им пропадающий рассвет.

Всё не помня идеальные мотивы,

От пощады, за которой ты ходил

Между смертью в обнищании просимом

И решал свои системы – о позор.

Не проси своё искусственное чрево

В обветшалом, ускользающем плаще,

Чтобы думая за обществом – ходило

Это слово в неприглядной полосе.

Нам оно свой чернозём теперь оставит,

Будет жизнью удивления – расти,

Что и слово в поведении за памятью,

Без которой нет условия – прийти.

Заземлил свою историю, чтоб вышло

Ей виной по обращённой синеве -

Это поле на короткой нам ноге

И случайностью залило золотое,

Постоянное на солнце блика вдаль -

Упрощённое в излишествах, прямое

И нетленное внутри твоей печали -

Поколение искусства для людей,

Им ты вышел в неприкаянной пощаде,

Чтоб за светлый не примерный диалог

Там оставил упрощённое – «прощай»,

Где бы смог его утопией – взрастить,

Что впустив одну каймлённую трясину

Нам не выжить в половине – этим вспять,

Не надеть управы возраста опять,

Чтобы думать под личиною красивой.

Заземли тот остановки поворот,

Им ты знаешь, что указывать нетленно

Ты бы смог – над идеальностью у нот

И пройти по обернувшейся заре.

Что почти заставит в душу – проникать

Укрощением в заласканной доселе

Утопичности – быть может ей опять,

Пребывая – в стиль искусного лица.

Всё не может подниматься в мудреца,

Могут люди поднимать свой тлен души,

От того, который роскошью спешит

Отвести внутри – искусственные стены.

Этой волей в неприметной полосе -

Видит Бог – он за свободу порицает,

Но внутри, оставшись в видимой красе -

Заземли свою нетленную природу.

Пой под участью из ветхой былины,

Выдвигая только лучшее – доселе,

Как из близкой расстоянию вины -

Ты не видел этот роскоши – маяк.

Он стоял внутри отмеченной равнины

Между степью и покорной синевой,

Что в предместье утолённого – ревнивой

Стал ты думать об иллюзии – другой.

Ей слагать одну модель – за переливом

От наглядности по видимой росе,

Где стоят твои искусные – на ивах,

Непонятные по стойкости в красе

Обоюдные пощады в цели мира,

Им ты выждал свой нелётный приговор,

И обдумывая новые стропила -

Видел сам искусство в лучшем – на другом.

Философской оболочкой в небо – глядя

Не рискует заземлять тот идеал -

Опустившее на землю – нам от рода,

Обоюдное в искусстве этих драм

Понимание, что совестью не вышло

Утомлять внутри причины – от ума,

Только выждав эволюцию – на пришлом

Ты ведёшь свои системы от добра.

Щедрая ложь метафоры

Не видишь глядя, что сам не свой,

А только машешь внутри рукой,

Смотря на людный проспект игры

По той, что будет твоей бедой.

Ты вышел модой внутри такой,

Что щедрой пищей – смотреть нельзя,

Но этот сыщик – внутри покой,

Что сам он взыщет – твой час родной.