Прощение

Прощение

Глава 1. Катя.

Снежинки кружились, падали медленно, невесомо, погода стояла пасмурная, тихая, безветренная, сказочная, новогодняя.

Катя ехала на работу, работала она администратором в ресторане, который принадлежал её бабушке, они с отцом Кати были совладельцы.

Когда отец трагически погиб, бабушка предлагала маме остаться в Новосибирске, но она не осталась, забрала с собой двухлетнюю дочь Катю и уехала в Москву, к своей маме.

Мама Кати, очень красивая молодая женщина с хорошим образованием, попала в Новосибирск по глупости, как она говорила, а вернее, по залёту.

Они вместе с папой Катиным учились в институте, любовь у них была, мама забеременела, и отец увёз её в свой родной город.

Зоя, привычная жить в столице, не могла смириться, что попала на выселки, но делать было нечего, любимый папочка ушёл из семьи, содержать её стало некому, мать переехала в двушку своих родителей, а Зоя с Макаром в Новосибирск.

После гибели Макара Зоя быстро собрала вещи и уже через неделю была в Москве, мама Зои была пенсионерка, но ещё работала, а тут внучка, надо было смотреть за ней кому-то, вот они и решили: бабушка сидит дома, а Зоя выходит на работу.

С отцом Зоя знаться не хотела, не могла простить его предательства, никакой помощи от него не принимала.

Спустя время устроилась работать в компанию бухгалтером, красота её не осталась незамеченной, вскоре Зоя уже была Филатова, а не Кириллова, жена владельца компании, вот так... одним скачком из Новосибирска в Москву.

Вышла замуж и дорогу к ним забыла, редко навещала, чаще деньгами откупалась, участие в воспитании Кати не принимала, всё бабушка. И в садик, и в школу, маме некогда, у неё свои дела.

Своя семья, в которой дочери нет места, муж, требующий внимания жены, работа, Зоя и работала для того, чтобы быть всё время рядом с ним.

Катя любила бабушку Машу больше всех на свете, она поздно родила маму, уже в тридцать два года, на вопрос Кати «почему?» ответила: учиться надо было, отучилась, работала на заводе инженером, там с дедушкой познакомилась, он на пять лет моложе, может, впоследствии и ушёл от неё к молодой из-за того, что бабушка старше его.

Бабушка его не осуждала, зла не держала, не хочет с ней жить — не надо, насильно не удержишь.

Дедушка иногда навещал их, помогал, он был частный предприниматель, не такой богатый, но с достатком, поэтому мог себе позволить.

Любил Катю, единственную внучку. Приглашал к себе в гости, но Катя так и не решилась к нему прийти, сказала: пусть дедушка сам почаще приходит.

В новой маминой семье тоже рос сын, но это сын отчима, года на два старше Кати, Прохор, даже язык не поворачивается назвать его братом, какой он брат? Он сводный брат.

Прохор в сентябре идёт в одиннадцатый класс, отличник в учёбе, будущий медалист, мама как-то бабушке обмолвилась.

За все свои неполные шестнадцать лет Катя только дважды видела его, он смотрел на неё как на ничтожество, весь в брендовых шмотках упакован, презрительный взгляд, весь из себя. Но... красив, аж сердечко её, девичье, ёкнуло.

— Ты хоть бы с дочерью поговорила когда, — сетовала бабушка, обижаясь на маму Зою, — девчонке шестнадцать скоро, может, какие тайны у неё. Мне то она не всё рассказать может а ты мать, выслушать должна дочку и понять.

Но той не до кого, у неё семья, муж, а Катя — ошибка прошлого, о которой хочется забыть.

— Вот ведь какая эгоистка, ну какая она мать? — обижалась бабушка. — Хоть бы взяла когда к себе погостить. В отца вся. Он такой же, дед твой.

В такие минуты Катя обнимала бабушку, успокаивала.

— Бабушка, я не хочу к Филатовым, там я никому не нужна, я с тобой жить хочу. Ну куда я от тебя, кто за тобой смотреть будет, ты болеешь.

— Я не вечная, к тому же сама видишь, головные боли замучили. — Горестно покачала она головой.

Последнее время бабушка болела сильно, больше лежала, Катя сама готовила, сначала ничего у неё не получалось, но со временем научилась и супы варить, и блинчики делать, бабушка подсказывала, Катя старалась и готовила, и убирала, и... В общем, всё сама. Надеяться было не на кого.

— Умру, куда денешься, пойдёшь жить к Филатовым. — сказала бабушка.

— Нет, я к бабушке Глаши уеду, она тоже меня любит, а в семью к Филатовым не пойду, кому я там нужна?

С Глафирой Яковлевной Кирилловой бабушка Маша была в хороших отношениях, они часто созванивались, фото Кати посылались регулярно, все жизненные удачи и неурядицы сообщались бабе Глаше, так что она была гораздо больше осведомлена о внучке, чем её родная мать Зоя.

Несколько раз, ненадолго, баба Глаша приезжала к ним, деловая, тон командирский, ну тут как раз всё понятно, тоже рестораторша.

Мама в это время старалась вообще у них не появляться, за что она так не любила бывшую свекровь, Катя не знала.

Хотя догадывалась, внешне она на бабу Глашу похожа, может, за это мама и не любила их, ни её, ни бабу Глашу. Разве можно за это не любить? Наверное, можно.

***

Катя обнимала бабушку Машу.

— Не умирай, бабушка, живи, мне здесь нравится, не хочу никуда больше, привыкла с тобой жить, зачем мне кто-то ещё. Я уже большая, хлопот со мной нет.

Бабушка в ответ обнимала её, соглашалась, вздыхала а иногда не сдержавшись, плакала.

Однажды, проснувшись утром Катя удивилась тишине, когда зашла к бабушке та хрипло дышала, не реагировала ни на что.

Сначала Катя растерялась, не зная что делать, но потом решила позвонить маме и вызвать скорую.

Позвонив в скорую и маме, Катя села возле бабушки и заплакала.

— Бабушка, что с тобой? — Но никто ей не ответил. — Бабушка, не бросай меня!

Но бабушка молчала — умерла, что ли? Это было страшно осознавать девчонке в пятнадцать лет. Катя позвонила в скорую, а позже матери.

Скорая приехала почти одновременно с мамой, бабушку забрали в больницу. Осмотрев её, врач коротко сказал:

— Инсульт.

Через неделю бабушки не стало.

Мир для Кати рухнул, она плакала, думала: «Как я буду жить без тебя, бабушка? Что же мне, к Филатовым идти? Не хочу-у-у...» Но деваться было некуда.

Мама сказала: «Собирайся, будешь жить у нас, Леонид не против». Катя не хотела к Филатовым, просила отвезти к бабушке Глаши в Новосибирск.

Та обещала подумать, может, и отвезёт, но не сейчас, так что пока поживёт у них. Насколько это «пока» — неизвестно.

Дедушка тоже был на похоронах бабушки, но Зоя его не замечала и на поминках даже словом с ним не перекинулась. Дедушка плакал, прощения у бабушки просил, обнимал Катю, на этот момент единственного родного человека.

На поминках сидел задумавшись, мало ел, может, вспоминал прожитые годы, которые не прошли бесследно. Жалел ли о чём? Вряд ли, бабушка всегда говорила, что дедушка эгоист, думает только о себе. Она и мама такая же.

Спросил, где будешь жить, приглашал к себе, но Катя, никогда не видевшая его новую жену, отказалась. Целую неделю с ней жила соседка, бабушкина подруга.

После чего Катя переехала к Филатовым. Вот с этого дня и начались её злоключения. Знала бы она, что её ждёт в этом доме, сразу бы уехала к бабушке Глаши. Но она не знала ни правил жизни в доме Филатова, ни того, что ждёт её... «Может, я и сама эгоистка? Как дедушка, как мама?» — думала она. Ответа не находила, но наверное всё таки нет, Катя любила бабушку а эти двое не любили никого.

Никто из Филатовых против не был, чтобы Катя жила у них, но и рады ей тоже не были, ни отец, ни сын. Да впрочем и мать тоже, ну живёт и живёт, одета, обута, накормлена — и ладно.

***

Особенно не рад был Прохор, при случае старался её задеть побольнее, унизить, называл сирота казанская, нищебродка, а Леонид Павлович просто не обращал на Катю внимания, этому, как ни странно, Катя была рада. Ещё бы Прохор не обращал, совсем бы хорошо было. Только он обращал внимание в плохом смысле, конечно, хмыкал недовольно, когда видел её, насмехался, в общем, тот ещё хам.

Но этот избалованный мажор жив не будет, если хотя бы раз в день не зацепит её колким словом или презрительным взглядом. Высокий, спортивный красавец... Почему с таким мерзким характером? «Тоже эгоист», — подумала Катя.

Она и так старалась быть незаметной, больше сидела в комнате, всё надеялась, у матери появится время и она отвезёт её к бабе Глаше, одна так далеко ехать боялась. Скорее бы в школу, что ли? Всё какая-то перемена, хотя там, наверное, тоже страшно будет, никого не знаю.

Сбежать к бабе Глаше? Двое суток в вагоне с незнакомыми людьми, нет, всё равно и здесь как-то боязно.

Позвонила бабе Глаше, та сказала, что приболела, лежит с повышенным давлением в больнице.

Выразила соболезнование по поводу смерти сватьи, сказала Кате: «Приезжай, пусть мать хоть что-то хорошее для тебя сделает, привезет сюда ко мне».

Но никто везти её никуда не собирается пока, и поэтому приходилось жить в доме Филатовых и терпеть оскорбительные выходки Прохора, жаловаться на него она и не думала, себе дороже. Он сын а я? Приживалка? Где то читала про этих приживалок.

***

Во дворе Филатовых гремела музыка, молодёжи полно, друзья Прохора, вечеринка у них, перед тем Прохор Катю предупредил, чтобы сидела в своей каморке, как мышка в норке, до тех пор, пока не разойдутся его друзья. Друзья. Чтобы ты не позорила меня, такую родственницу иметь, как ты, никому не пожелаешь. «А как ты, такого родственника пожелаешь?» — хотела спросить его, но не стала связываться, иначе кучу новых оскорблений в тебя полетят.

Какие-то девчонки с ними, которые ночевать остаются. Конечно, Катя была современным человеком, но такое поведение было для неё неприемлемым, бабушка всегда говорила, что это ничем хорошим не кончится. Что это? Распущенность и безобразие. Поэтому друзья и подруги Прохора приводили Катю в ужас.

За десять дней, что она у них живёт, это уже вторая вечеринка, родителей нет дома, и тут, как сказала бы бабушка, разврат. Вот как так можно? Без стыда и совести? Можно, вон посмотрите, чуть ли не... Ладно, не хочется даже смотреть на это.

Катя, конечно, знала, как проходят такие вечеринки, наслышана. Да-а-а, у богатых всё не так, они пьют, развратничают чуть ли не на глазах, не стесняясь, а может, кроме спиртного, принимают и ещё что-то. Чудеса, думала Катя, вот куда большие деньги заводят, комплексов никаких, принципов тоже, весь интерес в развлечениях.

Она сидела в комнате, закрывшись на замок, носа никуда не показывала, даже если есть хотелось, съедала шоколадку, если находилась в сумочке, надо теперь что-нибудь брать в комнату из еды на вот такой случай, решила Катя. Иначе не получится, в кухню не выйдешь.

Глава 2. Прохор.

Прохор знал, что у мачехи есть дочь года на два моложе его, вроде на два года, Катя, она жила с бабушкой, видел её пару раз, давно, правда, а тут отец сказал, что бабушка умерла и Катя будет жить с нами пока. Ну меня это не то что задело, а насмешило, посмотрю, что за Катя и какая она стала. Немного потроллю, это же не возбраняется. Сколько ей сейчас? Лет пятнадцать, наверное, значит уже... Довольно-таки приличная.

Хотя... Мне было всё равно, ни радости ни грусти, пусть живёт, но чувств своих не старался показывать, а когда увидел её, обалдел, девчонка-то красавица, глаза как чёрная смородина, брови-стрелочки, губки пухлые, волосы, ох эти волосы, светло-русые, коса толстая до пояса. Ох ты какая! Свеженькая, просто розанчик не совсем распустившийся. Мечта, а не девчонка... Немного, правда, старомодная. А что вы хотите? Бабкино воспитание дало свои плоды.

«Да, удивила ты меня, Катерина», — подумал он, рука так и тянулась схватить за косу, поиграть с ней. Прохор иногда наблюдал за ней из окна комнаты, она гуляла, подходила к цветам, особенно долго любовалась розами, вообще постоянно была около цветника. Участок у них большой, цветов много.

Вот ты, Катя, как выросла, два года назад другая была, угловатая какая-то. Что ещё говорить... Девчонка мне сразу понравилась, такая серьёзная для её возраста, скромная, в нашей компашке таких нет, даже интересно было видеть, как она улыбается... Один раз только увидел, она тёте Варе улыбалась, ямочки такие симпатичные на щеках... Странно, она даже матери своей никогда не улыбалась...

Но это же тётя Варя, добрейшей души человек. И однажды случайно увидел, как она расчёсывала свои волосы, у меня челюсть отвисла, так и хотелось подойти и лицом зарыться в них, запах вдохнуть, м-м-м. Я, не отводя глаз, смотрел, как она плела косу, переплетая тонкими пальчиками прядки.

Ну, конечно, всё-таки современный мальчик, мажор к тому же, как говорится, «положение обязывает», задевал её, старался побольнее, хотел показать, кто хозяин в доме. «Придурок» же, так она, наверное, про меня думала, сердилась, от чего становилась ещё красивее. Но молчала, интересно, надолго хватит этого молчания?

Что она ещё малолетка и нам не компания. Но, надо сказать, я её задевал только потому, что она нравилась мне, вызвать хоть таким способом на контакт, а то молчит всё время, смотрит насторожённо. Дикая какая-то.

— Слушай, мелочь нищебродная, сегодня ко мне гости придут, чтобы я тебя не видел и не слышал, понятно? — сказал Прохор приказным тоном. — Не слышу.

Она молчала, видел, злится, щёки розовели, в глазах молнии сверкали, повторяюсь, от этого она ещё красивее, а меня ещё сильнее это заводило. Ух ты какая. Сексуальная становится. Интересно.

— Поняла, спрашиваю? Услышала? — Не удержался, спросил.

— Я не глухая. — Ответила Катя, чем сильно удивила.

Девчонка молча поднималась к себе, а я как маньяк провожал взглядом её стройную фигурку. Надо же, того и гляди переломится, а талия, пальцами обхватить можно. Тростинка, тронь-переломится.

Надо сказать, девчонка из своей комнаты не выходила. Это хорошо, не хочу чтобы её Гошка видел.

***

Вечеринка в разгаре, шум, гам, визг девчачий.

— Слушай, Прох, а сестра где твоя? — Гошка не упускал никогда случая оценить новую девчонку, друг мой, всё порывался познакомиться с ней, да ещё Мишка тоже, все мы с детства друзья, сначала в один элитный садик ходили, затем в гимназию.

Нашёл сестру, тоже мне, и видеть тебе Катю не надо, она моя, не для тебя её сюда привезли.

— Зачем тебе она? Говорю же, шестнадцати нет ещё ей. — Ответил Прохор. — И вообще, тебе Нелли мало что ли?

Гошка пожал плечами, пряча хитрый взгляд.

— Ну мы же просто познакомиться. Не в том плане, в каком ты подумал. — Гошку понесло, путём хватил. — Оценим, хорошая или нет...

— Я ни о чём не думал, — ответил Прохор. — Знаю я твои планы. — Наехал на Гошку, тот захохотал.

— У тебя сестра есть? — пьяно спросила Лина, дурачится, знает же всё. — А я не знала.

— Какая сестра? Так, приживалка, мамочка привела свою дочку. — Отмахнулся от них Прохор.

Пошли вы к чёрту со своими шуточками, и оценивать её нечего, она не лошадь, и вы не на базаре.

— Посмотреть бы на неё, — снова сказал Гошка. — Оценить достоинства, отметить недостатки. Ты, Прох, единоличник, так выразиться можно, собственник, не хочешь ни с кем сокровищем делиться, знаю я тебя.

— Какого х... на неё смотреть? Какое сокровище? Не на что там смотреть, тощая да страшная, — сквозь зубы сказал Прохор, настойчивость Гошки стала его раздражать. — Ты, может, успокоишься?

Лина засмеялась.

— Скажи, я красивее, а, Проша? — И повисла у него на шее. — Линочка соскучилась по своему котику, а он?

— И он тоже. Конечно, ты лучше, ты вообще супер, особенно в постели. — Поцеловал я её. Лина была счастлива.

Лина моя подруга, мы уже полгода с ней занимались сексом без обязательств, а родители были даже рады поженить нас. А я не и не думал о ней в этом плане никогда, меня и такой ход событий, какой у нас, устраивает.

--- Не скажи, Прох,- не унимался Гошка, --- тощая поправится, страшная накрасится, может под водку и сойдёт. - И заржал как жеребец.

Ох ты чучело рыжее, да я тебе сейчас... Впрочем, нет, драться не буду.