− Если мы надкроватные, значит, местные – подкроватные? − уточняет Паша.
− Да. Ваши новые имена? – слово «новые» она выделяет особенной интонацией. Ох уж эти девчонки! Нельзя разговаривать нормально, что ли?
− Джеймс, − без раздумий представляюсь я. Бонд, конечно же, Джеймс Бонд.
− Томас, − коротко отвечает Паша, наверняка вспомнив одного из своих любимых учёных. Я уже говорил, что с фантазией у него туго?
− Ну и что вы тут забыли, Джеймс и Томас? Не пора ли вам вернуться в свои уютные кроватки? – ехидности новой знакомой не занимать. Кажется, мы ей не очень нравимся.
− Мы ищем брата. Он похож на нас, только младше и ниже, − Паша жестами показывает рост и примерное телосложение Мишки.
− Не видела. Его могли растерзать, похитить или забрать на рынок Талантов.
− С ним точно всё хорошо, − Паша стискивает зубы до скрипа. И не он один.
− Вы уверены, что ваш брат вообще вышел в этом мире?
− То есть? – наконец-то я смог задать более-менее разумный вопрос.
− У вас разные сны, разные кошмары. Каждый шагает под свою кровать и отправляется в свой мир ужаса, − сдвинутые в раздражении брови и поджатые в презрительном жесте полные губы немного портят её милое личико, но не слишком. Я бы назвал её красивой, если бы она не была такой противной злюкой.
− Он всегда боялся монстров, − пожимает плечами Паша. Или Томас. Наверное, надо привыкать звать брата новым именем, чтобы не продать его кому-нибудь.
− Тогда следует искать на Плато Чудовищ, а не здесь.
− Плато? Как туда попасть? – Том протягивает девчонке свою палку, предлагая нарисовать путь на земле.
− Мне вас ещё и за руку туда отвести? Как дети малые, – протянутую палку противная девчонка игнорирует.
− Да ты и сама ещё ребёнок! – не выдерживаю я.
− Я знаю, как здесь выжить, а вы?
Я открываю рот, чтобы возразить, и замираю. Мне совершенно нечего сказать! Леопарда победила она, мир тоже знает… Ни за что не признаюсь, что слабее девчонки!
− В таком случае расскажи нам всё, что знаешь об этом мире, пожалуйста.
− Бесплатно? Ещё чего. Информация – самое ценное, что у нас есть для надкроватных обезьянок.
– Даже имя не назовёшь? – продолжает строить из себя вежливость Паша.
– Кая.
− У меня есть банка огурцов, − я озвучиваю своё предложение по обмену информацией раньше, чем успеваю подумать. Кто меня за язык тянул? Впервые в жизни мне хотелось «забыть голову дома», как говорила Виктория Владимировна. Может, хоть тогда я прекратил бы нести чушь!
− Серьёзно? Ты так собираешься заплатить? Зачем они мне? – Её язвительность и чувство собственного превосходства уже раздражают. Жалко, она не мальчишка − как дали бы друг другу в ухо, и дело с концом!
− Они очень вкусные. Мои любимые, между прочим. Их мама прошлым летом закатывала, − я обиженно поджимаю губы, прежде чем добавить: − С секретным ингредиентом.
− И что же это?
Ха, вот теперь-то тебе интересно, да? Поздно одумалась! Я ничего тебе не отдам и сам найду брата!
− Мама во всё кладёт щепотку из таинственной коробки наверху. Мы хотели залезть и узнать, что там, но не получилось, − честно отвечает Пашка, пуская весь план ко дну.
− Что ж, за банку этих ваших секретных огурцов я, пожалуй, расскажу вам немного.
Как великодушно, бежим кланяться в ножки.
− Джеймс, отдай банку, − Па… Том смотрит мне прямо в глаза, понимая, что я уже не хочу расставаться со своей драгоценностью. – Пожалуйста.
Под его строгим взглядом мне остаётся только открыть разодранный рюкзак. Точнее, порвать его до конца и достать треснувшую банку, из которой медленно сочится рассол. А ведь на её месте мог быть я… Рука трясётся, расплёскивая ароматную жидкость во все стороны.
− В общем… Вот, − я быстро впихиваю в девчачью ладонь «товар» и отхожу.
Кая недоверчиво осматривает пострадавшую банку со всех сторон, крутит в своих тонких пальцах и недоумённо спрашивает:
− И что с этим делать?
− Откручивать крышку и есть, пока банка окончательно не лопнула. Очень вкусно с картошечкой, жаренной до хрустящей корочки, и белыми грибами в сметане. Если бы была ещё пикантная, одновременно острая и чуть кислая мамина аджика с перцем чили… Остановиться невозможно.
− Разочарую вас, но у нас нет ничего из этого.
− Да как же вы тут живёте?! – Представить себе такой ужас я просто не смог. Как можно жить без картошечки жареной, картошечки, запечённой с розмарином в духовке, пюре с острыми сосисками, которые лопаются от каждого укуса, обжигая рот своим соком. Да разве же это жизнь?!
− Выживаем как-то. Здесь полно дичи и есть плоды. Чтобы не умереть с голоду, хватает, − в её голосе звучит что-то такое, отчего мне хочется ударить себя по лицу.
Она, наверное, себя чувствует, как я, когда Васька Корешков хвастается очередной новомодной игрушкой, только вышедшей в продажу. А потом ещё и удивляется, как это она есть только у него. От этого сразу чувствуешь себя каким-то неправильным и отстойным. Я бы как дал ему в ухо! А она не дала. Я бы и сам себе дал в ухо, но это будет выглядеть очень глупо…
Пока я размышлял об этом, Кая успела поиграть в гляделки с огурцом и повисшей на его боку веточкой укропа. Том активно жестикулирует, торопливо задавая вопросы:
− Ему почти семь, он очень смелый и одновременно пугливый. С ним ведь ничего не случится? Если у него украли имя, то мы сможем его вернуть?
Кая недоверчиво откусывает огурец, громко хрустящий в ответ. Молчание тянется и похрустывает, пока зловредная девчонка жуёт. Она смотрит на огурец так, будто видит впервые в жизни. А потом точно так же смотрит и на меня. Эти голубые глаза, похожие на два любимых бабушкиных блюдца, мне теперь явно будут сниться. В кошмарах или приятных снах – я ещё не определился.
− Вкусно, − выносит свой вердикт Кая, и я окончательно решаю не калечить своё ухо. Не зря я тащил эту банку и сражался за неё с леопардом! Ещё немного откусив и прожевав, Кая отвечает на вопрос Тома:
− Вам невероятно повезло встретить меня, а не охотников за Талантами или цепных псов Мадам. Вашему брату могло не повезти.
− И что же нам делать?
− Отправляться на рынок, конечно же.
− Чего?
− Рынок − это то место, где вы обмениваетесь товарами, приобретая то, что надо, и отдавая ненужное, − насмехается звонкий голосок.
Да за каких идиотов она нас держит?!
− Я знаю, что такое рынок! − с каждой минутой чувствую себя всё глупее и глупее. − Зачем нам туда?
− За информацией или братом. Только на невольничьем рынке Талантов можно найти то или другое.
− Не-невольничьем? − от возмущения Томас заикается и смотрит на Каю, как на Эйфелеву башню, выросшую посреди комнаты.
− Добро пожаловать в Подкроватию, − девчонка широко улыбается, но её приветствие всё равно не звучит хоть капельку дружелюбно.
Джунгли пятые
За спиной остаются дикие джунгли. Перед глазами – дикие джунгли до самого горизонта. Слева и справа что? Джунгли. Сверху, кстати, тоже. И если вы до сих пор не поняли, повторяю: мы окружены джунглями! Они сводят меня с ума! Кому пришло в голову, что лезть сквозь кусты, получать скользкими лианами по лицу и задыхаться от духоты − интересно и весело? О вездесущих насекомых вообще молчу.
Кая шагает спокойно, уверенно, будто здесь невидимый тротуар. Мне же наперерез постоянно кидаются растения, корни, мелкие обезьянки, деревья и даже земля. Угадайте, сколько раз я ударил в грязь лицом и провалился в ямы? Я сбился со счёта на сто тридцать восьмом. Часа два назад. Ещё и кроссовки порвались. Пришлось идти в одних носках. Шерстяных. В джунглях.
Пашка выглядит бодрым, полным сил и не отстаёт от Каи. Он даже не упал ни разу! Это магия какая-то? Паша уже должен был свалиться от усталости и молить о привале! Стоило мне подумать, и Кая остановилась. Неужели она ещё и мысли читает?!
− Вы остаётесь здесь, а я сейчас вернусь.
Услышать её звонкий голос приятнее, чем долгое время не слышать ничего, кроме дикого шума. Эти животные вообще умеют молчать?
− Привал? Почему? − задыхается Пашка.
Ответ на этот вопрос меня не особо волнует. Отдых! Теперь, когда я подошёл поближе, вижу, что Паша всё-таки едва стоит на ногах. По его лицу стекают дорожки пота, промокшая футболка обтягивает худощавое тело как вторая кожа. Да, он совсем не готов к таким путешествиям, не то что я.
− Вам нужна одежда и еда. Некоторым из вас я бы порекомендовала хорошо помыться, но увы, − она сканирует меня презрительным взглядом и исчезает в густых зарослях. Только след от древка копья на земле подтверждает, что Кая не призрак.
− Чем плоха наша? – возмущаюсь я с большим опозданием и как-то вяло. Присесть и расслабить мышцы – лучшее ощущение за последние полдня. Или полночи?
− Я не уверен, но… Мы же идём на рынок, верно? Может, там особая одежда по статусу положена? – Паша устало падает на землю рядом со мной. Когда вернёмся, обязательно нужно будет тренировать выносливость.
− Может.
− Обычно на рынок надевают самое лучшее. Если Кая носит шкуры… − брат замолкает, думая о чём-то своём. Или нашем. Кто его знает. Иногда он просто слишком много думает. Всё же мы слишком разные, хоть и очень похожие. Лучше один раз сделать, чем сотню раз подумать!
− Думаешь, Миш… наш брат где-то здесь?
− Где бы ни был Михаэль, мы обязательно его найдём и вернём. Сколько бы времени и сил на это ни потребовалось, − уверенно кивает Паша и замирает. − Время! Джеймс, мы здесь уже часов шесть или восемь. Родители наверняка уже проснулись…
Губы Пашки приоткрыты, глаза выпучены и панически бегают взглядом по деревьям. Такой же первобытный ужас вгрызается и в меня.
− Не сидите с такими похоронными лицами, словно я вас бросила в клетку бешеного еллуки, − ехидное замечание Каи возвращает возможность дышать.
− Ек… кого? Неважно! Нам нужно торопиться, родители сейчас проснутся, а нас нет и…
− Еллуки – это монстр, похожий на огромный зелёный куст. Только куст с тремя зубастыми пастями. Когда встретите – узнаете, их здесь довольно много, – Кая усмехается, будто специально растягивая слова. Продолжая самодовольно ухмыляться, девчонка бросает каждому по мешку. – Сутки здесь – час наверху. У вас достаточно времени.
Фух. Здесь время идёт по-другому. Родители ещё спят. Пальцы на автомате растирают жёсткую ткань, колючую, неприятную. Я кручу в руках свой мешок, разглядываю со всех сторон, когда до меня доходит:
− Слушай, если ты в нём несла одежду, то всё вывалилось. Он дырявый, − я высовываю руку из самой большой дырки, показывая настырной девчонке, что не такая уж она и умная.
− Это и есть одежда, балда.
Надеть на себя мешок? Класс, всю жизнь мечтал об этом. Модник номер один в мире.
− Я в своей лучше останусь.
− Тогда никто не продаст тебе Талант, даже Благородный сэр Вартек.
− Не знаю, кто такой твой сэр и что в нём благородного, если он торгует детьми!
− А я думала, ты собирался брата спасать. Такой низенький, лет семи, похож на вас, помнишь? − она передразнивает наши попытки описать ей Мишку. Вот обязательно быть такой противной?
− Я и спасу его!
− Вот и натягивай одежду надзорного молча, как Том!
За всеми спорами я не заметил самого важного. Брат уже стоит в мешке поверх своей одежды и пытается повязать угольно-чёрный пояс. Я поджимаю губы, демонстрируя своё отношение к этому наряду, и ныряю в мешок, зачем-то задерживая дыхание.
− Сколько человек в нём до этого ходило?
− Если что-то не нравится, то снимай и проваливай в свою мягкую кроватку к мамочке, − она злится так, будто я украл её любимую собачку.
Да что я ей сделал?! Мою немую мольбу о спасении Паша игнорирует. И почему Кая меня так невзлюбила? Что с неё взять, девчонка. Они вечно злятся и дуются по пустякам!
− Вроде выглядит неплохо. Надеюсь, мы найдём Михаэля и вернёмся домой раньше, чем нашу пропажу обнаружат. Я очень благодарен тебе, Кая.
Пропажу обнаружат, очень благодарен… Нельзя по-человечески говорить, что ли? «Спасибо» – вполне себе нормальное слово.
− Я бы содрала с вас плату за аренду одежды, но один из вас очень вежлив, поэтому можете считать это моей добротой. Однако за всё остальное придётся платить.
Перед нами выставили две пары… э-э-э-э… обуви? Если кусок дерева, приклеенный к кусочкам шерсти, можно назвать обувью. Но выбора нет. Прежде чем обуться, я с удовольствием стаскиваю носки. Да и «сапог», к моему удивлению, оказывается очень мягким и удобным.
− И какова цена?
− Всё, что вы сможете предложить, − она улыбается, как гиена из «Короля Льва». Жуть какая! − Раз вы готовы, то вперёд.
Мы устали, проголодались, мой пояс всё ещё лежит на земле. Конечно же, мы готовы. Упасть замертво.
− Я могу предложить привал, − Томас справляется с одеждой и падает на землю.
Ура, привал! Ещё бы не забывать Пашку новым именем звать.
− Что, устали? – Ей никто не говорил, что можно быть милой и доброй, как девочки в моём классе?
− Мы больше хотим есть, − влезаю я, решив, что хуже уже не будет.
− И что вы можете мне предложить за еду?
− Я бы хотел научиться её сам добывать, но в этот раз у меня нет сил даже встать. − Том сидит на земле, несмотря на свою брезгливость и чистоплотность. Сидит и выглядит так, словно не встанет ещё неделю.
