– Столько у нас доцент не получает!
– Да что ты! В самом деле?.. Влад, что у тебя за привычка по пустякам выяснения зачинать? Друзей захочется в ресторан пригласить на прощальный ужин, сувенир на память кому-нибудь оставить, да мало ли? Я не рекомендовал бы встречаться с кем-либо из друзей: ты уже «не тот, что был вчера», но сейчас это тебе пояснять – только время терять. Поэтому давай, дуй – там сам разберёшься. Да!.. и помни, пожалуйста, про гостиничные правила: ты возвращаешься до одиннадцати вечера или не появляешься до утра – в целях экономии психоэнергетических затрат не стоит лишний раз привлекать внимание как любопытствующей, так и «компетентной» части гостиничного персонала…
– Ну, что ещё? – спросил Шерр, чувствуя в собеседнике лёгкую неуверенность.
– Не могу вспомнить, где мои документы: в больнице, может, или в общаге остались?
– А они тебе на кой ляд?.. А впрочем,.. изволь посмотреть в бумажнике.
– Там нет!..
– Посмотри внимательней… – Шерр тяжело вздохнул, словно в разговоре с безнадёжным упрямцем.
Влад снова достал бумажник и убедился, что минутой ранее не сумел разглядеть в нём паспорта и удостоверения аспиранта, поместившихся в одном из отделений.
– Нехорошо быть таким рассеянным, – проговорил он как бы самому себе.
– Угу, – согласился Шерр, удобно устраиваясь в кресле и набулькивая в фужер «Лимонад».
За этим занятием – поглощением газировки – его и застала Нора поздно вечером. Ковбой располагался в том же кресле, в той же вальяжной позе, разве что «Лимонад» сменился «Крюшоном», снятым с производства уже с десяток лет, да у его ног на полу возвышалась внушительная стопка дневных газет. Цветной громоздкий «Рубин» – одно из недавних достижений отечественной радиотехники – беззвучно выдавал зрителю фильтрованный блок новостей.
– Скучаем, Шерр?
– Напротив: «с чувством глубокого удовлетворения» созерцаем «бенефис генсека».
– Как он? – спросила Нора, перемещаясь по комнате.
– Ускоренно деградирует.
– Я не о генсеке! – Нора присела на диван. Шерр повернул лицо к собеседнице – и телевизор погас. – Каково впечатление?
– Приличный молодой человек в фазе активно-созидательного жизненного периода. Не ныл, не ударился в бега, как заяц.
– При высокой эмоциональности у него, тем не менее, устойчивый аналитический, можно даже сказать прагматичный, образ мышления, исключающий надежду на «авось». Он глубоко осознал, что бежать некуда, да и договором ему предоставлена доминанта жизнедеятельности без каких-либо ограничений и обязательств, кроме постоянства нашего присутствия и взаимного общения.
– Одним словом, привилегия высшего порядка?!
– Да, но он этого не знает… Чем он занят?
– Логично и последовательно устраивает свои дела: уладил бюрократические формальности, обеспечил преемственность своей части исследовательских работ, организовал прощальный ужин с друзьями.
– Среди них есть женский пол?
– И женщины, и девушки… и есть некто, испытывающая к нему стойкую симпатию и
осознанное влечение.
– До утра времени много… Может, он?..
– Нет, Нора, – с оттенком то ли грусти, то ли сострадания произнёс Шерр. – Одним, даже таким кратким, общением, ты наложила на него отпечаток собственности, и теперь Лола вряд ли обратит на него свою благосклонность, а без этого неискушённый, не имеющий опыта любви, озабоченный предстоящим и озадаченный его масштабом, он не пойдёт на интимный контакт. Так что, думаю, ему ещё долгое время не сбросить с себя одежды девственности.
– Ты один, Шерр, – проговорила Нора мысленно, – из всего сонма моих помощников способен сказать мне то, что есть, а не то, что я хотела бы услышать.
– Извини… – так же мысленно откликнулся Шерр.
– Спасибо тебе за это… и, – далее она продолжила вслух, – я очень дорожу твоей откровенностью.
Шерр поднялся с кресла, понимающе кивнул и направился в свою комнату.
– Шерр! – окликнула его Нора, когда ковбой приоткрыл свою дверь. – А где он организовал прощальный ужин?
– В «Старой Мельнице».
– Предлагаю прогуляться!..
Глава 2
Институт
Владислав появился на кафедре незадолго до обеденного перерыва.
– Привет, Борис Михайлович! – поздоровался он с присутствующим на тот момент единственным представителем преподавательского состава кафедры.
– О, какие люди! – с деланным радушием отозвался молодой, склонный к полноте субъект, внешность которого у большинства общавшихся с ним людей вызывала стойкую антипатию. Рыхлое, совсем бледное, напрочь лишённое какой-либо выразительности лицо, и маленькие глазки, покалывающие собеседника чванливо-презрительным взглядом, совершенно не способствовали продолжительности общения. – Как здоровьицо? До нас тут докатились слухи о какой-то мудрёной форме пневмонии.
«Здоровьице», – мысленно поправил его Влад, сдерживая всколыхнувшееся негодование.
– Cлухи!?. – он подыскивал лояльное выражение – …оказались чрезмерно преувеличенными. А где шеф?
– Здесь его не было. Наверное, у себя.
– Паршиво!
– А ты рассчитывал, что он будет торчать на кафедре и ждать, когда кому-то спонадобится с ним побеседовать?
Молодой человек, с которым разговаривал Влад, был племянником первого секретаря горкома. Серая посредственность по сути, он пять лет изводил преподавателей абсолютной безалаберностью в обучении и с важным видом ответственного миссионера занимался общественно-политической деятельностью. Год назад Борис «парадоксально», с точки зрения сокурсников, получил высший бал при защите диплома и был принят в аспирантуру, где продолжал демонстрировать природную бездарность и полную неспособность к научному поиску. С момента поступления в аспирантуру его, согласно «персональному» плану профессионального роста, освящённому с высот городского олимпа дядей, избрали заместителем парторга кафедры; наравне с лучшими из аспирантов выделили ставку и доверили вести лабораторные работы у студентов.
Влад это знал, как и остальные работники кафедры, а, значит, и работники всего института, но никогда не акцентировал на этом внимания, оставаясь в нейтралитете ко всему, что не касалось его деятельности. Сейчас же, неожиданно для самого себя, он взглянул на Бориса оценивающе: а ведь доберётся, стервец, до «кормушки» в установленный срок, «остепенится», получит к окладу вожделённую «ренту» и, тешась страстью самоутверждения, примется измываться над студентами, задалбливая прилежных придирками и доводя слабонервных до истерики. И, конечно же, при этом с «максимальной эффективностью» попользуется возможностью раздавать высокие оценки смазливым глупеньким студенткам, укладывая их «в койку». Впрочем, этим он с успехом занимается и сейчас. По достижении определённого стажа переместится на «партийную работу» в какой-нибудь горком-исполком и далее с поразительным рвением начнёт «продвигаться» к «более высокому креслу», равнодушно, без малейших сомнений раскатывая в блин мелких противников, шагая по головам преданных – в обоих значениях – соратников и «утопленных» благодетелей. Добравшись до первой руководящей должности, через край зальётся самоуверенностью и станет со вкусом раздавать словесные пинки подчинённым, упиваясь собственным превосходством, пока не уйдёт на «заслуженный отдых» или не падёт жертвой аппаратной интриги.
«Что это я? – мысленно одёрнул себя Влад. – Чёрт меня разбирает или одолевает зависть? Да, Боже упаси, от такого счастья!»
– Ладно, попробую пробиться на приём, – завершил Влад разговор, направляясь в лабораторию.
– Ну-ну, удачи! – полускептически – полуиронично прогнусавил ему вслед Борис.
В лаборатории Влад открыл стол, провёл пальцем по кипе черновых папок, ненадолго задумался и вытащил две с описанием и обобщением результатов его работы. Остальные папки содержали бессистемные данные по экспериментам, безымянные таблицы, графики, обрывки формул и расчётов, заметки, грубые эскизы. В этом мог разобраться только он сам.
Распрощавшись с лабораторией, куда – он знал – больше не вернётся, Влад прошёл в главный корпус, где располагался ректорат.
– Татьяна Петровна, здравствуйте! – обратился он к миловидной женщине, исполняющей обязанности секретаря. – Иван Владимирович у себя?
– Здравствуй, Владислав! У себя, но он занят. Собрал членов учёного совета: из института Патона прибыли гости во главе с самим Патоном. Взялись обсуждать перспективы совместной научной деятельности.
– Похоже, это надолго.
– На два – три часа.
– Если я буду звонить с периодичностью час – полтора, не успею Вам надоесть?
– Позванивай.
– Спасибо, Татьяна Петровна!
Влад вернулся на кафедру.
– Поздравить с успешным свиданием? – по-иезуитски елейной интонацией встретил его Борис.
– Непременно, но парой часов позже! – парировал Влад и принялся изучать вывешенные на доске объявлений списки дипломников, закреплённых за руководителями по тематике дипломных работ. Он быстро выяснил, что хотел, и отправился в лабораторию электрошлаковой сварки.
Несколько студентов в отсутствии руководителя подготавливали установку к работе.
– Дмитрий! – окликнул Влад одного из них и одновременно обратился к остальным: «Всем – здравствуйте!» – Ты мне нужен. Можно тебя оторвать от стратегического освоения глобальных преимуществ и мелких недостатков электрошлаковых технологий? Пойдём – надо поговорить.
– А позже нельзя? – без малейшего удивления поинтересовался Дмитрий.
– Нет!
– А это надолго?
– Нет: десяти минут будет достаточно для,.. – Влад покосился на прислушивающихся студентов, – …усвоения информации и формирования собственной позиции по выносимому на обсуждение вопросу, – закончил он в официальном тоне, который считался грамотным при ведении всякого рода общественных собраний.
– Ну, пойдём, коли так, – со вздохом безысходности согласился Дмитрий, вытер руки и, не сбрасывая лабораторного халата, обратился к сокурсникам:
– Образец выставлен и закреплён. Осталось установить охлаждающие ползуны, подать в них воду и засыпать флюсовую затравку в зону формирования шва. Если я немного задержусь, подождите меня, пожалуйста.
– Не переживай, – откликнулся один из студентов.– Если что – устроим перекур на четверть часа.
– Ладно, я быстро, – пообещал Дмитрий и направился к выходу.
– Дима, один момент, я тебя догоню, – и, дождавшись, когда Дмитрий отошёл на необходимое расстояние, Владислав повернулся к остальным.
– Я хочу уточнить: вы знаете свои цели и задачи в эксперименте?
– Конечно! Знаем! – откликнулись дипломники один за другим.
– Тогда не ждите, начинайте без него: он не вернётся. А руководителю – Григорию Васильевичу передайте, что Диму вызвал Столешин. Если есть необходимость, пусть поделит его работу между вами.
– Да мы по дипломам между собой никак не завязаны.
– Успехов!
Влад догнал Дмитрия в коридорах лабораторного корпуса. Собственно, тот никуда не уходил и ждал Влада за дверью лаборатории.
– Я хотел поговорить о твоём дипломе.
– Ну?
– Не здесь, – Влад пошёл вперёд, Дмитрий за ним. Они прошли в главный корпус. Владислав заглянул в библиотеку. Бо`льшая часть зала пустовала, два-три человека разместились за столами с учебниками, но Влада это не устроило. Они прошлись по этажам, пока не обнаружили небольшую пустующую аудиторию.
– Скажи мне что-нибудь про тему твоей дипломной работы, – попросил Влад, усаживаясь за ближайший стол.
– Хорошая тема, актуальность наличиствует, защита, думаю, пройдёт нормально.
– Защитишься ты превосходно, а дальше? Использование способа эффективно в судостроении, которого в городе нет, возможно в тяжёлом машиностроении – цементные печи, автоклавы, но там используется более лёгкое оборудование для сварки под флюсом. Что ещё? Да почти всё!
– Вообще-то я дальше диплома не заглядываю.
– А зря! Кандидатскую ты мог бы защитить без проблем, а это уже другой уровень.
– Мог бы, наверное, в принципе. А реально – время в жизненном расписании упущено. Наукой начинают заниматься с четвёртого курса, а то и ранее. Моё завтра с ориентиром на науку будет выглядеть так: диплом, три года аспирантуры, по истечении которых мало кто успевает защититься. Соискательство – вообще байка для простаков. А далее, если повезёт, год отдай горячо любящей Родине, поскольку с рождения «повинен» в принадлежности к мужскому полу, не повезёт – отдашь два, за которые багаж профзнаний вытеснится армейским дебилизмом, что и приспустит полёт высоких человеческих амбиций до хотелок среднестатистического земного обитателя; и то при условии, что не сопьёшься, а в противном случае и интеллект упадёт до уровня не то что простого обитателя земного, а просто земноводного. После армейки приспичит жениться, – сам-то не женат?.. и в планах нет!.. – ага, там дети пойдут: визг-писк, насущный вопрос материального обеспечения… Какая к чёрту диссертация – пережить бы до лучших времён!
– Что мне в тебе всегда нравилось – это твой отъявленный реализм с пессимистическим «уклонизмом». А давай мы его щас раскрасим немного в оптимистичные цвета.
– Давай попробуем, только без идеалистического прожектирования – времени жалко.
– Ну, тогда к главному: ты бросаешь свою дипломную тему. Прямо сейчас. И начинаешь заниматься другой.
– А что изменится в изложенной цепочке от такой замены?
– Многое! Взгляни: в этих двух папках результаты моих аспирантских наработок.
– Выглядит объёмно, но позволю себе скрупулёзно подметить: это не мои, к сожалению, а твои наработки!
– Справедливо подмечено: мои, и для защиты кандидатской материала больше, чем достаточно.
– А чего же не хватает, если ты жаждешь подпрячь меня в этот дилижанс?
– Как говорят в театре, не хватает бенефициара… нет, бенефицианта!
– Чего?
– А, чёрт! И того и другого!
– Кого??
Прежде чем ответить, Владислав медленно вздохнул и очень серьёзно, в диссонанс тому полушутливому тону, в котором они вели разговор, произнёс:
– Дима, обстоятельства, независимо от моей воли, сложились так, что все наработки
