в дальнейшем мне не пригодятся.
– Вот это да! Это что же могло произойти??
– Считай, что я получил предложение, от которого не смог отказаться.
– Понял: сицилийская «Коза Ностра» ставит тебя Крёстным Папой в Советском Союзе.
Да здравствует русский дон Корлеоне!
– Да нет, всё гораздо серьёзнее. Я, честное слово, отчаянно сопротивлялся – сверх всех
человеческих сил, но вынужден был заключить контракт, который невозможно нарушить.
– Неужто мировая «жидомассонская» ассоциация? Да ну, не-ет, не может быть: в институте большинство кафедр за ними, со всеми ты дружен, чего бы им вдруг против тебя ополчаться?
– Не гадай! И не отвлекайся. Просто прими как данность, что мне это уже не нужно, а вот ты мог бы использовать весьма рационально: защищаешь диплом, поступаешь в аспирантуру, защищаешь кандидатскую ровно в срок – и вот тебе основа материальной базы для женитьбы. Как тебе такое завтра?
– Порозовело!
– Ну, так соглашайся и – пройдёмся по основным этапам.
– Только один интимный вопрос: почему ты выбрал меня?
– То, что мне это не нужно, не означает, что мне безразлично, кто и как использует результаты моей работы. К тому же, есть определённая ответственность перед научным руководителем: замена должна быть надёжной, чтобы мне, где бы я ни был, не было стыдно за свои рекомендации, а у него не слишком затянулся план подготовки аспирантов.
Если быть до конца честным, то помимо тебя у меня было ещё две кандидатуры, хотя твоя – предпочтительнее тех. Нам с тобой повезло в том, что ты оказался на преддипломной практике в городе, а те двое – на выезде. Было бы наоборот – было бы хуже. У меня нет времени, кроме сегодняшнего дня, и я бы не смог ни дождаться твоего возвращения, ни отыскать тебя там, куда бы тебя услали в командировку.
– Понятно. А как решать вопрос с моим руководителем практики и дипломного проекта?
– Не озадачивайся ерундой. Моим научным руководителем является нынешний ректор Столешин Иван Владимирович, с которым я обязательно встречусь сегодня по завершении наших с тобой дел. Он решит вопрос с твоим руководителем, он же зачтёт тебе практику. Тематика, которой ты будешь заниматься, ориентирована в первую очередь на оборонную промышленность, заказы на разработки поступили тоже оттуда и, поскольку сам Столешин пришёл в науку с оборонки, где у него имеются обширные связи, внедрение тебе обеспечено уже сейчас.
Кстати, работая на оборонку, ты по его ходатайству гарантированно избавляешься от избыточной любви Родины-Матери и не выпадаешь из научного процесса. Правда, придётся оформить допуск к секретным разработкам, первоначально по форме №2, а впоследствии, наверное, и по форме №1, что грозит при определённых обстоятельствах ограничением на зарубежные поездки, но, вообще-то, это мало кому было действительной помехой. Ну, поехали?
– Давай!
– Для защиты диплома будет достаточно вопроса по сварке лёгких сплавов на основе титана, магния, алюминия. Например, сплава ВАД-1. Сложность сварки подобных сплавов в том, что они запросто могут сгореть.
– Прогореть?
– ?
– Прогореть, ты хочешь сказать, и потечь?
– Нет, сгореть!
– Как?
– В прямом смысле: как термитная смесь, как бенгальский огонь. Никогда не видел, что ли?
– Не-ет! В смысле, не видел, чтобы кусок металла горел как бенгальский огонь!
Владислав улыбнулся, вспоминая что-то давнишнее:
– В возрасте школьников мы постоянно шастали по всем близлежащим стройкам: карбид раздобыть для изготовления бутылочных факелов и гранат, длинную толстую верёвку стибрить – лазить по деревьям, пожарным лестницам или девчонкам на скакалку. Особой удачей считалось отыскать сухую серебрянку, которой окрашивают батареи отопления. По составу она представляет собой тонкодисперсный алюминий. Сворачиваешь кулёк из бумаги, насыпаешь туда серебрянки, поджигаешь края кулька и встряхиваешь его, или крутишься вокруг себя. Порошок вылетает через раструб кулька и сгорает такими вспышками, что куда там порциям магния в старинных фотоаппаратах.
Тут как-то группа научных работников вкупе с прикомандированными столичными спецами занималась внедрением управляющего контроллера на сварочном автомате для сварки титановых сплавов. Что-то они прошляпили в синхронизации операций запуска – так такой фейерверк получили в лаборатории! Все, кто был поблизости, разбежались и попрятались, зато с соседних лабораторий сбежалась куча народа поглазеть.
– Я ничего не слышал.
– Кому же охота признаваться в своём недомыслии. Распространили версию, что «по просьбе производителей был успешно проведён поиск нового состава смеси для осветительных снарядов». Глубже никто не полез.
Ладно, пошли дальше.
Через полчаса лекторской деятельности Влад, вынужденный досконально пережёвывать хорошо знакомые выкладки, начал уставать.
– Нет, как раз наоборот. – возразил он на очередной вопрос Дмитрия, – вложение тепла должно быть мощным, но дискретным: кратковременными импульсами.
«Вот так же и Шерр, наверное, со мной! – Влад мысленно оценил неожиданно всплывшую аналогию. – Только – что объясняю Димке я, этому, с позволения сказать, без пяти минут специалисту, и – что деликатно доводит до моих мозгов Шерр: небо и земля! Как ему, должно быть, нудно-то,.. а Дмитрий, слава Богу, не способен читать мои мысли.»
– Вот, это твой диплом, успешной защиты! – резюмировал Владислав через некоторое время. – Двигаемся дальше…
Сразу после защиты сделай две вещи: подай документы на поступление в аспирантуру и через студенческий совет подай заявку на участие дипломной работы в научно-практической конференции молодёжи и студенчества Поволжья, которая запланирована на сентябрь месяц. Участие приравнивается к публикации – одно очко в диссертационную копилку. У тебя два месяца военных лагерей, по возвращении – месяц отпуска: будет время подготовиться и к тому, и к другому.
На первом году аспирантуры сдай все экзамены по кандидатскому минимуму, с этим не тяни. Далее шеф поможет с публикациями в научных изданиях – тематических отраслевых сборниках и журналах. Из содержимого этих папок ничего не публиковалось, вопрос плагиата не возникнет. Были только статьи по актуальности и тематической проблематике. Сошлёшься на них, как на отправную точку, и органично впишешься в тему.
В материалах подготовлены четыре заявки на изобретения: две на способ и две на оборудование. Проведён углубленный патентный поиск на патентоспособность, а способов ещё и на патентную чистоту. Изобретения, скорее всего, будут закрытыми, но авторские свидетельства выдадут в любом случае, а, значит, не будет необходимости доказывать новизну при защите.
Обязательно возьми шефа в соавторы. Хорошенько определись с пониманием того, что это – не подхалимаж и не подкуп, хотя так оно, вроде бы, и выглядит, но в действительности – лишь форма взаимовыгодного сотрудничества. Перед подготовкой документов подойди и поинтересуйся, в какой последовательности проставлять фамилии претендентов в заявках: принято считать, что первой в авторских свидетельствах стоит фамилия основного изобретателя. В научном имидже Столешина несколько дополнительных авторских большой роли не сыграют: у него их в соавторстве более сотни, в том числе и на открытия. Традиционно он укажет, что фамилии следует проставлять по алфавиту – твоя будет первой. Для него это действительно не важно, но он возьмёт эти свидетельства на заметку и с лихвой отработает соавторство на этапе внедрения, а это – дополнительный заработок, и неплохой.
Блок управления наши электронщики не потянут. В подмосковье есть «почтовый ящик», где специализируются на подобных вещах. Адрес и разработчики – здесь, предварительный запрос сделан. Отдай им эту работу на откуп, получишь уникальный источник питания.
Вот тебе задел на две кандидатских. Если работа зацепит – копай дальше, до докторской будет недалеко; не зацепит – брось всё к чёртовой матери и живи по своему усмотрению: претензий выставлять никто не будет.
Дмитрий уже несколько минут сидел, сохраняя неудобную позу, и расширенными глазами смотрел на Влада. Владислав прервался.
– Ты чего?
Дмитрий заговорил медленно и как-то неуверенно.
– Влад, это – не приглашение к сотрудничеству и даже не прямая помощь в работе. Я, когда соглашался, не мог предположить, что тобой наработан такой объём. Это – подарок, за который я в жизнь не откуплюсь!
– Ну, тогда на том свете возьмёшь под себя несколько мерок углей из моей жаровни – и будем квиты!..
Папки эти никому не отдавай, и даже не показывай: не было никаких папок, ничего не ведаешь и слыхом не слыхивал. Уже завтра будет перерыт мой стол в лаборатории: охотники до этих материалов найдутся очень быстро, и, если точно будет известно, что папки у тебя, даже шеф не сможет отстоять наших интересов. Понятно – кто, как и для чего? Имена называть не надо?
– Нет, не уравнения Максвелла, всё весьма прозрачно.
– Тогда всё. В лабораторию не возвращайся, ребят я предупредил.
Теперь, Дим… Личная просьба: пригласи от моего имени всю группу туристов, с кем мы ходили в горы, на встречу сегодня вечером часам к семи. Сделай так, чтобы никто не отказался и сам приходи. Лады?
– Да, это мы враз! Нам чего хорошего сделать – проблема, а пьянку организовать – раз плюнуть! У кого встречаться-то будем?
– Кроме туристов будут и другие мои знакомые, поэтому напрягать по нашему обычаю кого-то с квартирой не будем. Встречаемся в кафе и в меру фантазии весело проводим время.
– В ЦэКа?
– Нет, в «Кафе Центральном» сегодня многолюдно, нам не хватает места. Встречаемся в «Старой Мельнице».
– Это на Волге? Туда мы доберёмся без проблем, а загуляем – возвращаться будет тяжеленько!
– Замдиректора автопредприятия – учились вместе – выделил дежурный автобус.
– Хорошо живём!
– Стараемся, по мере сил, а то, случается, и пожить не успеваем! Ну, давай, до вечера.
Владислав заглянул в приёмную – встреча не завершилась. В отделе кадров он взял обходной лист и двинулся по инстанциям собирать подписи. Ближе всего находился комитет комсомола.
Влад неприязненно относился к этой молодёжной организации. Он не знал того времени, когда молодая поросль низших слоёв российского общества, разномастная по культурно-этнической принадлежности, воспитанию, поведению, но единая в ненависти к более обеспеченным, благополучным и образованным, начала объединять свои силы по типу босоногой уличной ватаги, развлекающейся нападением на гимназистов. Скудная информация о последующем политическом влиянии, когда по решению местного комитета комсомола смещали директоров крупных предприятий, казалась ему мифом, порождённым фантазией самовлюблённых поколений предшественников. В сегодняшнем настоящем Коммунистический Союз Молодёжи виделся ему тотальным, но отнюдь не сплочённым сообществом, со школьной скамьи втягивающим в свои первичные организации всех без разбора. При многих предписанных направлениях работы, единственной задачей молодёжного союза, давно утратившего всякую самостоятельность, стало насаждение в молодёжной среде идеологии правящей элиты, а основным продуктом деятельности – масштабная фикция.
Комсомольскими руководителями и одновременно резервом партии становятся в основном люди с весьма своеобразными принципами и понятиями о порядочности. Остальные не приживаются. Здесь для продвижения по карьерной лестнице не так важны реальные результаты работы, как способность безоглядно брать заведомо невыполнимые обязательства, без зазрения совести фабриковать «липу» и красиво рапортовать, отчитываясь о не совершавшейся работе. Сегодня комсомольское руководство охотно перехватывает любые, спонтанно возникающие молодёжные инициативы, будь то выпуск настенной юмористической газеты или открытие нового направления экстремального вида спорта, подчиняет, заорганизовывает и, в конце концов, разваливает; а если не удаётся подчинить – подавляет, как «чуждое моральному кодексу строителя коммунизма» случайное явление. Будучи в активе комсомольской организации института, Влад считал такую форму работы не просто бесполезной, но вредной без каких-либо скидок и оговорок.
«Призрак бродит по Союзу, призрак Комсомола! – переиначил Влад знаменитую фразу, приближаясь к двери со знакомой табличкой. – И с каждым годом становится всё призрачнее».
Секретарь комитета ВЛКСМ отсутствовал. По положению, занимая «руководящую должность освобождённого секретаря», он должен был находиться на рабочем месте, но контролировать его действительное местонахождение в течение «ненормированного рабочего дня» было некому, а, стало быть, и «результат по факту» был более чем очевидным.
«Всё как обычно, всё – так привычно, – припомнил Влад ироничное двустишие, – „общественные дела превыше личных“, но личные в рабочее время – это святое».
– Ириша! – обратился Владислав к молоденькой девушке в нейлоновой блузке, импортном жакете и легкомысленной мини-юбке, увлечённо верстающей план очередного заседания комитета. – Мне бы отметить обходной и сняться с учёта.
– Ой, Владислав, а Вы что, уходите? – изумилась девушка, на минуту отрываясь от писанины.
Ирина занимала «пост» заместителя секретаря по идеологической работе, должность, как считалось, наиболее важную и ответственную, но, пользуясь её безотказностью, все члены комитета, даже те, кто стоял ниже в иерархической лестнице, валили на неё всё бумажно-протокольное «оформительство».
– Вы знаете, штампик в обходной я поставлю, но учётную карточку сможете забрать, когда будет секретарь или зам по оргработе – у меня нет ключа от сейфа.
«Неужели это так важно? – подумал Влад. – Вероятно, если до дрожи в коленках радеть о будущей карьере».
– Карточка мне ни к спеху, заберу как-нибудь потом…
Без задержки Влад получил подпись в библиотеке, вышел из главного корпуса и перебрался через дорогу в ставший почти родным за семь лет проживания корпус студенческого общежития.
Комендант общежития Полина Аркадьевна Зеленевская, гражданка Союза ССР польского происхождения, в своём пенсионном возрасте обладала внешностью и манерами аристократичной гувернантки. Не по годам стройная, всегда подтянутая и аккуратно одетая, она без стеснения демонстрировала юному поколению, взращённому на ширпотребовской безвкусице, остатки былой красоты и природного шарма, по которым интуитивно угадывалось бурное прошлое с толпами пылких возлюбленных и отвалом разбитых сердец.
Влад поздоровался. У Полины Аркадьевны от изумления приподнялись брови.
– Ты на ногах? Какое безрассудство! Ночью, когда я отправила тебя на скорой, ты был так плох… Мне показалось, ты задержишься в поликлинике надолго.
– Там случилось чудо, Полина Аркадьевна!
– В такой степени чуда от наших медиков можно ожидать раз в триста лет.
– На самом деле, наверное, всё было не так ужасно. Мне сообщили, что у меня был просто упадок сил… или нервное истощение?.. Перетрудился, одним словом.
– Упадок сил?!
– Ну, серьёзный, конечно; вроде как, вообще на исходе были все силы. Но,.. чего уж там?.. А! – простимулировали защитные системы организма, задействовали скрытые резервы, изыскали новые возможности – вот результат.
– Действительно, чудо!..
– Полина Аркадьевна, я к Вам по делу, – произнёс Влад, протягивая обходной лист.
Полина Аркадьевна мельком взглянула на «бегунок», достала авторучку и размашистым росчерком поставила в нужном месте каллиграфическую подпись. Прижимая ладонью обходной лист к столу, поверх модных очков внимательно посмотрела на Влада.
– Никогда не замечала остающихся у тебя на ночь девчонок. Подумала ненароком: может подыскал себе невесту с квартирой и перебираешься на постоянное место жительства?
Владислав не удивился. При строгой требовательности к соблюдению внутренней дисциплины и поддержанию порядка общежития, Полина Аркадьевна проявляла несвойственную её положению покладистость к половым отношениям своих подопечных. У жильцов общежития она пользовалась непререкаемым авторитетом. Стоило ей без слов появиться на пороге комнаты, где подгулявшая со стипендии компания утрачивала контроль над разразившимся весельем, как гогот и разудалые песнопения сходили на нет, и второго её визита не требовалось.
Особым уважением она пользовалась на этажах, где проживали семейные студенты и аспиранты. Случилось так, что у одной из будущих мам начались стремительные роды, а рядом не было никого, кто знал бы, что надо делать. Полина Аркадьевна поднялась наверх, как только ей сообщили о случившемся. Спокойно попросила всех выйти из комнаты, сбросила фасонное платье с длинными рукавами и, заимствуя халат роженицы, озадачила молодого трясущегося супруга доставкой горячей воды и обеззараживающих средств. Роды завершились до приезда скорой помощи. С момента вызова прошёл час и двадцать минут. Добравшиеся, наконец, медики застали отдыхающую роженицу, вполне здорового младенца на три кило весом, обмытого, с перерезанной и перетянутой пуповиной, упакованного в чистые простынки и уже мирно спящего.
В общем, Полина Аркадьевна была для жильцов институтской общаги не надсмотрщиком, а скорее надёжным другом. Молодые девушки поверяли ей свои тайны, приходили за советом, просто поболтать, попить чаю. Полина Аркадьевна всегда была рада, её это не утомляло, несмотря на занятость и возраст.
Причина такой неформальной дружбы пожилого человека и молодняка, только ещё вступающего в самостоятельную жизнь, скрывалась в семейном положении Полины Аркадьевны. Многие считали её одиночкой, по легкомыслию или из-за особенностей характера оставшейся без нормальной семьи и «законного мужа». Лишь единицы знали, что у неё есть сын, но практически никто не знал, что отношения между матерью и великовозрастным пустоголовым дитятей сложились совсем не по-семейному.
Сын вполне комфортно обосновался в двухкомнатной квартире матери, мать б`ольшую часть времени проводила в студенческом общежитии, где заняла и обставила с позволения руководства одну из комнат как для постоянного проживания. Да фактически здесь она и жила, наведываясь домой лишь для того, чтобы взглянуть на новую пассию сына, «заключившего» очередной «гражданский брак», который, увы, окажется непродолжительным – несколько дней, в лучшем случае месяцев, – как и все предыдущие. Её сын будто бы унаследовал на генетическом уровне программу, исполняя которую стремился превзойти единственного известного ему родителя – мать по количеству сексуальных контактов.
Замечание о том, что пора бы образумиться и серьёзно оценить будущее, моментально выводило его из себя и в яростной форме возрождало давнишний скандал, что не располагало к проявлению родственных чувств, но взаимно вызывало чувство злости и обиды.
И она сбегала в родное общежитие. Здесь был её дом, здесь находилась её обширная семья.
– Нет, тётя Поли, – Влад произнёс имя, которое студенты общежития использовали только во внутреннем обиходе, на что Полина Аркадьевна лишь усмехнулась. – Я бы тогда не собирал подписи по комитетам и профкомам, а просто сдал бы Вам комнату и всё.
– Да, я уж сообразила, что покидаешь наше вузовское сообщество совсем. Люди ищут, где лучше; вот и ты, видно, нашёл перспективное местечко.
– Меня нашли, тётя Поли, а от перспектив, как только осознал, аж в глазах потемнело.
– Где выше доходы, там сложнее жить. Повидала я, да чего таить – по молодости знала близко многих людей различного ранга, с которыми метаморфозы происходили от высокопоставленных до низкоположенных. У нас ведь как: чем стремительнее взлёт, тем хуже аэродинамика – сопротивление среды возрастает в геометрической прогрессии.
Влада позабавила способность Полины Аркадьевны иллюстрировать жизненные реалии с помощью технической терминологии.
– А тебе я желаю только хорошего, потому прими совет от «тёти Поли»: на новом месте первая твоя задача – осмотреться, изучить табель о рангах, освоиться с местным «монастырским уставом» и наиболее тщательно с правилами неписанными. Особое внимание обрати на «касту неприкасаемых матрон» – любовницы руководства, жёны начальников параллельных ведомств и служб – при желании их не сложно выделить: должности занимают не пыльные; интерес к работе отсутствует; разговоры – если не о собственных достоинствах, то на сторонние темы; ведут себя как особы привилегированные, отношения строят превосходяще-снисходительно. Столкнёшься – не ошибёшься. Не ленись уделять им внимание – лишнего раза здесь не бывает, всегда относись уважительно и доброжелательно. От них многое зависит. Был у меня хороший знакомый, умный, грамотный. Знал, как нужно работать и умел сосредоточить усилия подчинённых на важнейшем направлении деятельности. Дорос до замминистра и по капризу племянницы члена политбюро, с которой не поздоровался при случайной встрече, слетел с должности до уровня начальника производства механообработки на одном из предприятий Сибири.
Ещё: никогда не суетись – суета в работе характерна для вчерашнего студента, скрывающего свою неуверенность; не вырывайся вперёд, как фаворит на ипподроме, никому ничего не доказывай – спешка вредит хорошей карьере.
– Спасибо, Полина Аркадьевна, буду осваиваться полегоньку. Куда мне торопиться – целая вечность впереди.
– «Где мои семнадцать лет?»…
