– Так ты тоже ведьма? – прямо спросила Варя. – У тебя же нет пальца.
– Ага, – рассмеялась подруга, – это же заяц откусил.
Девушки рассмеялись, Варе стало легко на душе. Тёплый июльский ветер нёс с реки запах свежести и прохлады. Свет фонарей освещал дорожку.
Внезапно девушки заметили движение на мостике. Варя, чуть не вскрикнув, сжала руку подруги. Прошептала:
– Смотри, там кто-то есть.
Лена сначала подумала, что Варвара шутит, а потом и сама заметила тень, а в свете луны очертания зверька. Это был заяц, который остановился на середине моста, словно ожидая, когда его позовут.
– Глянь, какой хорошенький, – проговорила тихо Лена, подошла к краю мостика и, присев, поманила зайца. Он медленно перебирал лапками.
В зубах Лена заметила у него что-то светлое – это был палец. Стало ей страшно, глянула она на место, где не хватало безымянного пальца, в глазах у неё потемнело и сделалось вдруг дурно, замутило. Варя подошла к подруге, та обернулась и посмотрела таким взглядом, что девушка закрыла рот руками. Это был взгляд ведьмы. Неужели, подумала Варвара, всё, что рассказывала бабуля, правда.
– Ответ за тобой, – услышала Лена голос. Звук исходил от зайца, хотя тот не шевелил губами. – Решай сама, на чьей ты стороне? Тьма или свет поведут тебя.
Внутри Леночки точно боролись две сущности – одна хотела схватить и задушить посланца с пальчиком в зубах, вторая же чуть не плача умоляла отречься от мрака и стать по-настоящему счастливой.
– Лена, я не хочу, чтобы ты стала ведьмой! – вдруг заплакала Варя.
Что-то в душе Лены дрогнуло, она вспомнила маму Зою, хотя голос нашёптывал ей неоднократно, что эта женщина не её мать. Потом подумала о папе, о друзьях, и перед глазами возник образ кирпичного дома старухи Маргариты, которая жила одна. Одиночество пело ей песни, целовало в закрытые веки и шило саван для будущей смерти.
– Я хочу быть человеком, – со слезами в голосе выкрикнула Леночка.
– Так будь им! – прозвучал голос откуда-то сверху.
Варя видела, как рассказ бабушки из прошлого обретал реальные очертания. Зайчик подскочил к Лене, её рука словно вспыхнула, и на месте отсутствующего пальца появился новый.
Мост засиял голубым светом. Зайчик начал расти, пока не превратился в десятилетнего мальчика. На нём были холщовые штаны, простая льняная рубаха. Прямые волосы шапкой закрывали лоб, из-под чёлки на девушек смотрели добрые серые глаза Микитки. Он улыбался и отступал, пока не растаял в сияющем свете.
Сделалось темно, звёзды рассыпались по небу. Девушки вышли на середину моста и, обнявшись, плакали. Леночка знала, что родители ей не родные, а тут ещё Варя призналась, что они двоюродные сёстры.
– Всё будет хорошо. Идём ко мне, у бабушки всегда есть пирожки, самые вкусные. Она столько всего знает о наших предках, обо всём мне рассказала. Я слушала и думала, что всё это просто легенда, а мы, оказывается, самые настоящие участники этой истории.
– Да, – вздохнула, соглашаясь, Леночка и снова обняла подругу. – Сейчас позвоню маме и скажу, что пойду к тебе.
– С ночёвкой?
– А можно?
– Конечно, бабуля будет только счастлива.
– Особенно если в её волшебную копилку попадёт история о том, как зайчик снова стал Микиткой?
– Да, – улыбаясь, кивнула Варя.
Николай Кадыков
«ПРАЗДНИКУ – БЫТЬ!»
Иллюстрация Бирло Полины Александровны
На центральной площади маленького немецкого городка стояла огромная ель. Когда её посадили – неизвестно, хроники были утеряны во время одной из войн, прокатившихся по городку в прошлом веке. Но старейшие горожане вспоминали, как в детстве они водили хороводы вокруг этой ели, и уже тогда она была высокой. Вполне возможно, что это было самое старое дерево в этой части Европы.
И вот теперь ель печально смотрела по сторонам и вспоминала прошлое. Много веков люди украшали её на Рождество и Новый год разноцветными гирляндами, с любовью развешивали игрушки на ветках, сыпали на широкие колючие лапы конфетти и забрасывали ленты серпантина к самой вершине. А какие ярмарки устраивали на праздники! На целый месяц площадь занимали бесконечные лавочки и лотки с новогодними подарками, хлопушками и петардами. На каждом шагу продавались всевозможные угощения, сласти и конфеты, мороженое и сладкая шипучая газировка. Вокруг таких лавочек постоянно вертелись дети, протягивая весёлым продавцам монетки, выпрошенные у родителей. Взрослые же жители городка особенно уважали ярко-красные киоски, в которых продавали яблочный и апельсиновый пунш.
Но недавно всё изменилось. Сначала в размеренную жизнь горожан вмешался карантин, по причине эпидемии какой-то странной болезни. Нет, ель тогда наряжали игрушками и гирляндами, но ярмарку отменили, и всё праздничное время дерево простояло в одиночестве, без привычных хороводов и весёлого гама вокруг. А потом ель и вовсе перестали наряжать, хотя карантин давно отменили. В рождественскую ночь на площади больше не собирались люди, лотки с подарками пропали, и лишь иногда к ели украдкой подбегали местные дети и тихо стояли рядом с ней.
Ель долго не могла понять причину такого странного поведения людей, как ни прислушивалась к разговорам прохожих. Следует отметить, что все деревья, цветы и даже грибы прекрасно понимают человеческие языки и очень любят, когда люди с ними разговаривают. Кроме, пожалуй, высокомерных баобабов, которые упорно отказываются считать людей разумными, отводя им место где-то между термитами и тараканами. Остальные деревья даже пытаются отвечать людям, но те никак не научатся разбирать слова в шелесте листьев и скрипе веток. Правда, иногда люди понимают язык некоторых грибов, но для этого им нужно эти грибы съесть.
Ещё у деревьев есть поразительные успехи в некоторых науках – математике, физике, химии. Живя сотни лет, они постоянно проводят разные эксперименты, и поэтому открыли многие законы намного раньше людей. И даже поделились знаниями с ними – все знают про случай, когда гениальная яблоня объяснила закон Всемирного тяготения посредственному человеческому учёному, догадавшись сбросить ему на голову яблоко. Или когда черёмуха – отличный химик – во сне с помощью запахов, втолковала человеку систематизацию химических элементов.
Причину отмены праздника ели поведал клёст, подслушавший разговор людей в местной ратуше. Оказывается, некоторым людям не нравится отмечать Рождество, и чтобы их не обижать, было решено праздник отменить. Что, по мнению ели, было довольно нелогично, ну не нравится тебе вид наряженного дерева – не смотри, но не мешай веселиться остальным. Впрочем, люди никогда не отличались любовью к логике, и об этом старой ели было хорошо известно.
Ель отвлеклась от тягостных раздумий и решила, что традиции забывать нехорошо. Не хотят люди праздновать и её украшать? Ну и ладно, украситься можно и самой, ничего хитрого в этом нет. Ель приметила трёх людей, проходящих мимо неё – низкорослых, смуглых и черноволосых, как на подбор – наклонилась и схватила каждого за шею колючими лапами. Потом выпрямилась и замерла. Люди дёргали ногами, пытались оторвать от шеи еловые ветки, но тщетно – дерево было намного сильнее. Минут через пять они затихли и просто висели, покачиваясь на ветру.
«Прекрасные получились украшения», – удовлетворённо подумала ель.
Ещё через десять минут вокруг дерева стала собираться толпа. Все кричали и указывали пальцами на висящих людей, многие снимали происходящее на телефоны. Потом приехали полицейские машины, их «мигалки» окрасили окрестные дома в синий и красный цвета.
«Прекрасный получился праздник, – радовалась ель. – Всё, как раньше. И людей много, и горят разноцветные фонарики. Даже полицейские сирены так празднично звучат. Так, что это? Пожарные приехали, тоже решили к нам присоединиться? Лестницы выдвигают, хотят мои украшения снять? Топоры несут… Пожалуй, праздник можно заканчивать. И так хорошо повеселились».
Ель разжала лапы, и тела висевших упали на землю. Их быстро отнесли к подъехавшей «скорой», и толпа стала расходиться. А ель всё смотрела на разноцветные огоньки, бегающие по стенам зданий вокруг площади, и думала про то, что на следующий год праздник нужно будет непременно повторить.
Сергей Кулагин «САМОЕ СОКРОВЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ»
Иллюстрация Сергея Кулагина
Холодный северный ветер трепал ветки клёна за окном. Накануне включили отопление, но батареи были ещё чуть тёплые. Меня знобит, но не из-за отсутствия тепла.
– Игорь, ты что-то сказал? – хрипло спросил я.
– Нет. – За спиной, у камина, сидел мой друг. – Ни слова.
– Видимо, показалось…
Отрешённо я смотрел, как первые капли дождя хлестали по немногочисленным прохожим, затем вдруг резко потемнело и хлынуло как из ведра.
– Юр, ты бы прилёг, отдохнул, – произнёс Игорь.
«Вот и осень, за ней придёт зима, – думал я. – Не за горами любимый всеми Новый год. Бой курантов, подарки и целых десять дней выходных. Вот только не будет у меня всего этого. Тридцать первого числа я напьюсь вдрызг, загадаю желание, которое никогда не сбудется, и свалюсь пьяным под стол».
– Юр, ты слышал, что я сказал?
– Что сказал?
– Тебе нужно отдохнуть.
– Да, наверное…
– Ты стоишь у окна второй час.
– Я?
– Да, а ещё ты произнёс: «Не за горами любимый всеми Новый год. Бой курантов, подарки и целых десять дней выходных. Вот только не будет у меня всего этого. Тридцать первого числа я напьюсь вдрызг, загадаю желание, которое никогда не сбудется, и свалюсь пьяным под стол». Алкоголь не выход, надеюсь, ты это понимаешь?
– Ты веришь в чудеса? – ответил я вопросом на вопрос.
– Юр, желания сбываются, правда, но… – Он запнулся, а потом с грустью добавил: – Люди умирают, и никакой Дед Мороз не в состоянии их оживить.
– Тогда зачем он нужен? Зачем нас с детства приучают загадывать желания? Зачем?!
Вечерело. Дождь всё лил и лил за окном, словно вместе со мной оплакивал потерю родных.
– А зачем вообще праздновать Новый год?! – взорвался я. – Зачем все эти сказки про «желание», если главное неисполнимо?
«В самом деле, – размышлял я, – зачем? Дети чаще всего просят игрушку. В юности желания сопряжены с противоположным полом, учёбой, карьерой, деньгами. Каждый год люди загадывают всякую чушь, а когда наступает время попросить что-то поистине важное, увы, лимит исчерпан».
Ливень не прекращался, своим неумолкаемым рёвом он навевал ещё большую тоску и уныние.
– Юр, я думаю, весь фокус в радости и ощущении временного счастья. Людям нужно иногда собираться всей семьёй… Прости.
– Не извиняйся, – выдохнул я, вспоминая, как наша семья отмечала прошлый Новый год. Мама и сестра наготовили несколько «тазиков» различных салатов, отец достал и поставил на стол настойку собственного приготовления на кедровых шишках. Мы ели фрукты, выпивали, что-то вещал зомбоящик, потом достали горячее, под бой курантов бахнула пробкой бутылка шампанского. Некоторое время, выйдя во двор, наблюдали за канонадой фейерверков, посмотреть на которую желал практически каждый жилец дома, а порой не только посмотреть. Сестра и я, мы оба решили провести тот Новый год с родителями, словно чувствовали…»
Я повернулся к Игорю:
– Ты что-то сказал?
– Юр… – Игорь встал и подошёл ко мне, приобнял по-мужски, но меня рядом с ним уже не было. Мысленно я находился на участке дороги, где в лобовой атаке сошлись КамАЗ и серебристо-серый «Форд Фокус» отца. Водитель грузовика был пьян, но клялся, что сигналил, включал и выключал фары, в общем, делал всё возможное и невозможное, чтобы избежать столкновения. Тогда тоже шёл дождь. Всему виной чёртов дождь! Весёлая поездка на каток закончилась в километре от дома… Выжил, но с тех пор одна страшная, недоступная пониманию истина гложет меня – я никогда больше не увижу родных. Но даже если так, я всё равно загадаю желание».
Я заплакал. В горле запершило.
– Поплачь, – не отводя взгляда, чуть слышно произнёс Игорь. – Станет легче.
«Я… загадаю, обязательно загадаю», – упорно твердил я про себя.
* * *
Прошло три месяца. Приближался главный праздник года. Я был к нему готов. Салаты, настойка и всё остальное, как год назад. Компьютер на телевизор воспроизводил прошлогодние программы. В полночь, с последним боем курантов я громко и чётко произнёс:
– Пожалуйста, сделай так, чтобы они ожили, хотя бы до утра.
Во входную дверь позвонили. Я пулей метнулся в прихожую. На пороге стоял Дед Мороз.
– Мужик, с Новым годом! – нетрезвым голосом произнёс Дед. – Слышь извини, труба села, а я никак не врублюсь где тут у вас тринадцатая квартира?
– Этажом ниже, спустишься, и налево, красная дверь в конце коридора.
– Вообще крутяк! – обрадовался мужик. – Спасибо и пусть твоё желание сбудется, я же типа волшебник.
Я грустно ухмыльнулся и закрыл дверь.
«Глупостью было надеяться. Все мои близкие мертвы!»
Истерика, ступор. Вернуться в реальный мир помог звонок Игоря:
– Юр, привет! С Новым годом! – задорно начал друг, а потом сочувствующим тоном добавил: – Ты, как? Приехать?
Я чувствовал, что Игорь говорит искренне, он бы и правда приехал, но какой в этом смысл.
– Игорь, всё норм. С Новым годом! – ответил я и отключил вызов.
И вдруг я понял: чудес не бывает. Нужно принимать жизнь такой, как она есть. Нельзя подготовиться к потерям, они всегда приходят неожиданно. Чтобы уничтожить смерть как физическую реальность мира, надо уничтожить сам этот мир…
Неожиданно в квартире погас свет. Я приоткрыл входную дверь, осмотрелся, по всему выходило, что обесточен весь дом.
«В моём случае это уже не имеет никакого значения, главное – добраться до выпивки», – снова закрывая дверь, отрешённо решил я.
В квартире было на удивление тихо, на душе пусто. В комнату я возвращался на ощупь.
* * *
Едва я открыл дверь, в комнате вспыхнуло множество свечей. На какое-то время я оказался ослеплён, а когда проморгался, привыкая к свету, ахнул от удивления. Отец и мать сидели за столом, сестра с ногами забралась в кресло. Родные внимательно слушали диктора, вещающего какую-то муть с экрана телевизора.
Я растерялся. Сжав кулаки, поочерёдно вглядывался в лица, пытаясь убедить себя, что не сошёл с ума. Отец что-то сказал, я не разобрал, мама рассмеялась, прыснула сестра. Я боялся кричать, боялся подойти ближе, а потом увидел стоящего у окна человека со скрещёнными на груди руками. Он был мне знаком, точнее, его знал каждый живущий на Земле. Должно быть, я застонал от отчаяния. Это оказался Дед Мороз.
– Ты? – прошептал я, пытаясь убедить себя в реальности происходящего.
Голос отца эхом доносился откуда-то издалека: «Жаль, Юрки с нами нет». Я попытался подойти к родным. Остановила какая-то невидимая преграда. И тогда я закричал: «Отец, я здесь!» Ни он, ни мать, ни сестра меня не услышали.
– Бесполезно, они всё равно тебя не услышат, – ухмыляясь, сказал Дед Мороз.
Несколько минут мы стояли молча и тихо, разглядывая друг друга.
– Подойти к ним ты тоже не сможешь, – выдержав паузу, добавил он с усмешкой.
«Деда Мороза не существует. Это выдуманный герой, как Супермен. Это просто персонаж доброго человека, делающего в конце года всем людям Новогодний праздник. Праздник детства, с ярко наряженной ёлкой, стихами, песнями, шутками и весельем… Извини мужик, я не верю дружелюбным улыбкам, собаки тоже искренне скалятся. Кто ты?»
Лицо Деда Мороза стало серьёзным:
– Ты прав, Дедов Морозов не существует. – Он скинул халат и валенки, сорвал бороду и парик, бросил всё на пол. – Бог дарит людям страшные подарки. И самый страшный из них – это смерть близкого человека, о которой невозможно забыть. Несправедливо, правда?
Я молча кивнул, угрюмо глядя на неизвестного.
– Кстати, ни Он, ни это пугало, – мужчина пнул лежащий на полу новогодний наряд, – не в состоянии что-либо изменить, только я.
– Ты можешь оживить моих родных? – спросил я, подрагивающим от волнения голосом.
