– Что там с Королёвой?
Теперь все взгляды обращаются к Сафронову.
Грудь парня вздымается от тяжёлого вздоха, после которого он находит глазами Нику. Когда их взгляды пересекаются, девочку словно током поражает. Артём смотрит на неё так, будто извиняется за то, что не сделал всё так, как надо было.
– Сложно, – тихо отвечает новенький.
– Это потому что она стерва, – ворчит Юра. – Если бы была парнем, давно бы получила по заслугам.
– И всё-таки, тебе удалось с ней поговорить? – повторяет Карина, размыкая руки и упираясь ими в подоконник, по обе стороны от бёдер.
– Удалось, – продолжая смотреть на Потёмкину, он всё рассказывает. – Только толку никакого. Она еле дослушала меня до конца, а потом просто ушла, не дав ответа. Похоже, нужно найти другой способ остановить Королёву, потому что, как я понял, она не намерена никого слушать.
Звонит звонок. Ребятам приходится встать. И прежде чем разойтись, Кирилл говорит:
– У нас ещё есть время. Уверен, что мы что-нибудь придумаем.
Сафронов кивает и подходит к своему месту.
Ника опускает взгляд в пол и тихонько корит себя за то, что всё это устроила.
«Сейчас терпела бы себе и не создавала никому проблем. Нет, надо было тогда расплакаться перед Артёмом…».
Когда все рассаживаются, сосед по парте незаметно подсовывает девочке записку со словами:
«Не переживай, мы что-нибудь обязательно придумаем. Но пока тебе не стоит оставаться одной».
Видимо, Артём посчитал, что она расстроилась из-за плохих новостей от него.
И чтобы он не винил себя, Ника пишет свои истинные переживания: «Из-за меня вам приходится думать о том, что сделать, чтобы закончить эти издевательства. Хотя они никак вас не касаются. Думаю, стоит оставить всё как есть и не лезть в это дело. Я сама со всем разберусь. Правда».
Она отдаёт послание парню и обращает внимание на учительницу, чтобы поставить этим точку и не возвращаться к диалогу.
Женщина в этот момент стоит у доски и выразительно читает иностранный стих, как всегда делает, когда начинает урок.
Артём скрипит стулом, и когда Ника поворачивается, чтобы посмотреть, что он делает, то краснеет от неожиданности. Парень смотрит прямо ей в глаза, а между их носами оказывается не больше десяти сантиметров.
– Ника, – на полном серьёзе говорит сосед. – Не думай, что мы помогаем тебе, потому что ты попросила об этом. Мы делаем это по собственному желанию. Не отказывайся от нашей помощи, потому что ты не справишься одна.
Девочка не знает, что на это ответить. Новенький говорит слишком убедительно, и ей хочется верить ему. Но надо ли это? Её продолжают гложить сомнения и собственная никчемность, и этого для неё чересчур. Ей кажется, что им лучше помочь другому, потому что сама она скоро утонет.
Сафронов и Потёмкина смотрят друг на друга и ведут молчаливую беседу. Один пытается уговорить принять помощь, а другая всеми силами отказывается от неё. К чему-то общему им не удаётся прийти, потому что их важный разговор прерывает учительница.
– Сафронов! – женщина с широкой улыбкой смотрит на новенького. – Я понимаю, что чувства сдержать сложно, но не мог бы ты быть и душой, и телом, и мыслями на уроке? Всего сорок минут! А потом смотри на Нику и говори всё, что у тебя на душе. Очень надеюсь, что слова будут не только на родном языке.
По кабинету пробегают тихие смешки.
Ника заливается краской и в смущении опускает голову, чтобы спрятать лицо за волосами, а Артём криво улыбается и садится на стуле ровно.
– Умнички! – хвалит их учительница и затем обращается ко всему классу. – А теперь мы с вами поиграем и одновременно закрепим материал по словам, которые учили. За каждые десять правильных переводов начисляется одна пятёрка. Начнём?
– А вы не будете спрашивать, откуда мы знаем перевод? – спрашивает Юра, подняв руку, пока его друг прячет под партой телефон.
Женщина загадочно улыбается и отвечает, беря учебник в руки:
– Сначала попробуйте, а потом узнаете.
– Да блин, – Юра выходит из кабинета после урока и возмущается. – Кто ж знал, что вводить слова в переводчик так долго? И развелось же умников в классе. Откуда они знают эти слова? Почему не могли хоть раз дать нам получить пятёрку?
– Согласен, – Кирилл хлопает его по плечу, надев грустную эмодзи на лицо, – это была подстава подстав. В следующий раз по голосовому переводить будем.
– Точняк! Есть же голосовой переводчик! Ты где раньше был?!
Глава шестая
На длинной перемене Злата и Карина приглашают Потёмкину сходить с ними в столовую, но Ника вежливо отказывается, ссылаясь на то, что не голодна. У неё нет с собой денег, да и в целом в столовой она появляться не хочет. С ней связаны болезненные воспоминания.
– Я тоже не пойду, – говорит Сафронов, подойдя к парте.
– Да? Ой, ну тогда мы точно пошли! А то боялись, что Ника одна останется.
Девушки заметно расслабляются и с чистой совестью уходят в столовую.
Ника бросает вопросительный взгляд на соседа по парте и догадывается, что он остаётся из-за неё.
– Ты можешь идти, если хочешь, – говорит она, сидя за партой.
Парень выкладывает на стол ручку с карандашом, после чего застёгивает портфель и ставит его у стола на пол.
– Ты уже как-то оставалась одна в кабинете, – напоминает он и садится на стул. – Я останусь. Всё равно не хочу есть. Лучше посплю.
Девочка ничего не отвечает, припоминая тот случай, и берёт телефон, чтобы отвлечься и почитать электронную книгу. Артём же, как и хотел, кладёт голову на руки и прикрывает глаза, чтобы вздремнуть.
Потёмкина не знает, в какой момент её взгляд переметнулся на Сафронова. Может, сюжет книги скучный, или глаза устали от экрана. Но вот она смотрит на спящего новенького, подперев подбородок рукой, и не может оторваться. Артём как раз повернут к ней лицом, что упрощает дело.
Кожа парня имеет ровный загорелый цвет, как будто он всё лето провёл на пляже. Само лицо ещё с подростковыми чертами, но линии подбородка и скул уже приобретают остроту. Давно знакомые зелёные глаза скрыты под веками с достаточно длинными ресницами. Губы полноватые, а нос ровный. Волосы подстрижены по-современному: короткие на боках и длинные на макушке.
В какой-то момент девочка замечает, как тёмные волосы Артёма приобретают золотой оттенок, как если бы на них светило…
Солнце!
Ника поворачивает голову к окну, и на её лице растягивается радостная улыбка.
Сквозь тяжёлые облака просачивается яркий солнечный луч, освещая Потёмкину, Сафронова и весь ряд, находящийся у окон. И пусть свет длится от силы пятнадцать секунд, этого хватает, чтобы кожа ощутила и запомнила теплоту солнца, пока оно не выглянет ещё раз.
Когда тёмные облака закрывают единственный просвет для солнца, и природа вновь приобретает серые тона, Ника с грустью выдыхает и опускает взгляд.
Солнце не часто дарит ей своё тепло, и каждый раз, когда озорные лучики заглядывают к ней в гости, она готова прыгать от радости. Готова покорять вершины и жить, потому что сам мир обретает краски. А пока вокруг одна серость, желание сделать хоть что-то совсем пропадает.
Девочка возвращает взгляд и натыкается на зелёные радужки Сафронова. Парень больше не спит и смотрит прямо на неё. Да и не похоже, что он вообще спал, потому что в его глазах стоит ясность.
Может, просто лежал, прикрыв глаза?
Пойманная с поличным, Ника мгновенно краснеет и прячется за волосами, уткнувшись в экран телефона.
Сафронов тихонько усмехается и выпрямляется на стуле, после чего берёт в руки смартфон, лежащий на краю стола.
После последнего урока Артём предлагает Потёмкиной проводить её до дороги, но та вовремя вспоминает о своём обязательном приходе к Софи Павловне и говорит ему в фойе школы:
– У меня ещё есть кое-какие дела в школе. Иди домой. Со мной всё будет хорошо.
– Ты уверена? – парень недоверчиво смотрит на неё.
– Уверена. Так что иди. До завтра!
Девочка делает пару коротких шагов назад и машет рукой. Артём продолжает смотреть на неё с недоверием, но руку, чтобы попрощаться, поднимает.
Получив то, что хотела, Ника вбегает вверх по лестнице и прямиком идёт к кабинету Софи Павловны. Прежде чем постучать и войти, она, конечно же, оглядывается по сторонам, чтобы удостовериться, что за ней не следят.
Сегодня психолог встречает Потёмкину прямо у входа, стоя с какими-то папками в руках.
– Здравствуй, дорогая, – приветливо улыбается Софи и кладёт папку обратно на полку. – Рада тебя видеть. Присаживайся.
Она первой идёт к своему столу и садится. Ника не спеша следует за ней и присаживается в уже знакомое кресло, а по пути рассматривает женщину.
Сегодня она выглядит как из 70-х годов: хлопковая рубашка, бежевые штаны на подтяжках и коричневые туфли с слегка заострённым носиком. Волосы в этот раз свободно спадают на плечи и спину красивыми закрученными прядями до лопаток. Из макияжа только подчеркнутые глаза и блеск на губах.
У неё определённо какой-то свой стиль, не похожий на стандартный. Потёмкина пока не понимает, нравится ей это или нет, и поэтому продолжает вести себя осторожно.
Софи Павловна садится на стул, облокачивается о спинку, скрещивает руки на груди и задумчиво смотрит вперёд несколько минут.
Ника надеется, что женщина разрешит ей уйти, потому что прошлые разы не принесли никаких результатов. Но та, как на зло, даже об этом не думает.
– А знаешь? – говорит Софи и касается кулона на груди. – Раз ты не хочешь ничего мне рассказывать, то говорить буду я. По чуть-чуть каждую нашу встречу. Надеюсь, что ты сохранишь в тайне всё, что услышишь в стенах этого кабинета. Это один из моих самых тяжёлых и трудных моментов, потому что три года назад я сделала тоже, что и ты.
Девочка в шоке поднимает на неё взгляд и распахивает глаза от молчаливого удивления.
– Да, – кивает женщина, иронично усмехнувшись, – помощь нужна всем. Даже тем, кто сам должен помогать. Ну, не будем задерживаться. Лучше слушай…
***
Десять лет назад.
Я шла по коридору к фойе и злилась.
Когда же мама заберёт меня? Я не хочу идти одна! Мне страшно! Мамочка… Когда же ты приедешь?
Подойдя к выходу, я стала смотреть в окно и ждать маму.
Сегодня был первый учебный день в моей жизни, который прошёл отвратительно. Одноклассники оказались глупыми, учителя злыми, а уроки скучными и ооочень долгими. От всего этого напряжения мне просто было необходимо как можно скорее попасть домой и запереться в комнате, чтобы никогда больше не ходить в этот ад.
Чтобы хоть как-то дотерпеть до приезда мамы, я тёрла носик своего любимого серого медвежонка Тедди. Мне подарил его дядя на день рождения ещё в детстве. И по сей день он – моё успокоение.
– Эй, малявка! Это ещё что?
Какой-то толстый мальчик подошёл ко мне. Я посмотрела на него и ужаснулась. В уголках кго губ остались следы шоколада. Это было противно, я сразу отвернулась.
Почему дети такие неряшливые?
Мальчик разозлился.
– Я с тобой говорю, мелкая! – закричал он и выдернул из моих рук игрушку.
Я испугалась.
Мой единственный друг оказался в лапах этого неряшливого и очень глупого мальчишки! Нельзя, чтобы он что-то с ним сделал!
– Отдай! – взмолилась я и потянула руки вверх.
– А волшебное словечко? – захохотал неряха.
Откуда ни возьмись, появился другой мальчишка. Длинный, лохматый и в помятой одежде.
Они стали громко смеяться надо мной и дразнить, тряся медвежонком перед моим лицом. Я попыталась несколько раз схватить его, но неряха оказался быстрее и поднял его над головой.
– Говори волшебное слово! – потребовал он.
Делать было нечего. Пришлось просить.
– Пожалуйста! – сказала я, чуть не плача.
– А вот и не дам! – захохотал неряха и кинул мишку своему другу.
– Отдайте! Вы обещали!
Я бегала от одного мальчишки к другому и пыталась поймать свою игрушку, но мой рост был слишком мал по сравнению с ними.
Мне стало горько и обидно. Мама, которая могла мне помочь, никак не приезжала. Хотелось расплакаться прямо на месте. Но я держалась из последних сил, иначе меня стали бы называть плаксой. Один мой одноклассник уже получил прозвище после того, как от страха намочил свои штаны.
И вообще! Какое право имеют люди придумывать друг другу клички? Это не справедливо!
– Что здесь происходит?
К нам подошёл ещё один мальчик. Я надула губы и нахмурилась, всеми силами сдерживая слёзы.
Ещё один обманщик. Теперь точно не видать мне моего Тедди.
В отличие от тех мальчишек, этот был чуть выше и выглядел опрятнее в чёрной куртке и глаженых брюках. Из-под его полосатой шапки выглядывали золотые волосы.
