– Хорошо. Не хочешь участвовать и смотреть, тогда слушай меня.
Она убирает вещи со стола обратно в пакет, кидает его на пол и устраивается поудобнее.
– Итак, Ника. Давай представим, что все твои знакомые, друзья и родители собрались вместе и окружили тебя. Твоя связь с ними выражается в длинной нити, которая идёт от тебя к их рукам в хаотичном порядке, создавая подобие паутины.
Теперь представь человека, который хочет сделать тебе что-то нехорошее. Он пытается добраться до тебя, но не может, потому что его останавливает нить – связь с твоими близкими.
А что будет, если рядом никого не окажется? Плохой человек доберётся до тебя и сделает то, что хочет.
Психолог наклоняется вперёд и складывает руки в замок. Она внимательно смотрит на девочку и осторожно говорит:
– Ника, прошу тебя, начни общаться с людьми и доверь хоть кому-то свою тяжесть. Позволь им защитить тебя. Это не обязательно должна быть я. Мама, например, или друг. Даже незнакомец. Хоть кто-то. Позволь себе помочь.
Ко всему прочему Потёмкина сталкивается с вредным учителем истории. Его уроки, между прочим, стоят в расписании три дня в неделю, что не даёт девочке спокойно отдохнуть.
Пожилому мужчине уже за семьдесят, и внешность это хорошо подтверждает: он сухощавый, со сгорбленной спиной, старческими пятнами и морщинами, облысевшей макушкой, жёлтыми зубами и длинным носом, на котором всегда находятся круглые очки в толстой оправе.
Старика никто не любит из-за скверного характера. Он почти всегда смотрит на всех с презрением, как король, глядящий на бедный и «грязный» народ.
С Никой у него свои счёты. До этого класса историк относился к ней чуть хуже, чем к другим. Он постоянно заставлял её рассказывать домашнее задание у доски, даже если оно было письменным, гонял, чтобы она собирала и раздавала тетради, и отвлекал её от дел, когда нужно было вымыть доску. А когда у неё не получалось выполнить его задание, старик злился и брызгал слюнями, ругая девочку перед всем классом.
С трудом, но Потёмкина терпела его, ведь он всегда ставил пятёрки за хорошие знания.
Но в этот раз его отношение становится ещё хуже. Теперь, учитель ставит ей оценки не выше четвёрки.
Когда она верно отвечает, он специально врёт о неправильном ответе, потому что знает – никто не перепроверит, дабы не накликать на себя беду. Ведь старик славится тем, что может начать истерить на пустом месте. В такие моменты лучше уйти по-хорошему, пока голова не разорвалась от его противного писка.
Подобный пример происходит в четверг.
– Потёмкина, – сузив глаза в две щелки, старик глядит на девочку сквозь очки. – Расскажи, Великая Отечественная война и Вторая мировая война – это одно и тоже?
Ника встаёт с места, как того требуют правила, и, как можно спокойнее, глядя в пол, отвечает:
– Великая Отечественная война – это часть Второй мировой войны. Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года и закончилась 3 сентября 1945 года. А Великая Отечественная война началась 22 июня 1941 года и закончилась 9 мая 1945 года.
Историк слушает её до конца, затем морщит длинный нос, что-то говорит себе и громко отрезает:
– Три!
Ника, уже не удивляясь этому, садится на место и замечает на себе чей-то взгляд. Когда она поворачивает голову вправо, то натыкается на зелёные глаза Сафронова.
Артём приподнимает брови и будто задаёт мысленный вопрос о том, что это было. Перед ним лежит открытый учебник, где на странице вверху написаны даты Отечественной и Великой войны. Те самые, которые она только что говорила.
Девочка бесчувственно отводит взгляд и утыкается им в книгу.
Как и всегда, единственный, кто всё замечает, так это опять новенький.
Сафронов не говорит с ней, за что она ему благодарна, но он постоянно смотрит на неё. Стоит ей в такие моменты попасть в его ловушку зелёных глаз, как всё внутри начинает пылать от злости и стыда, ведь он знает про издевательства.
Пару раз парень даже спасает Потёмкину, когда ей ставят очередную подножку в коридоре. При этом он не касается её. Хватается за ручку портфеля, помогает выровнять равновесие, а потом уходит, будто ничего не было.
В такие моменты Нике кажется, что она тонет в болоте, в которое прыгнула сама. А Артём, сидя на берегу, спокойно наблюдает за ней и периодически подкидывает палки, чтобы она держалась на поверхности чуть дольше.
Это её жутко бесит.
В какой-то момент, идя после школы домой, девочка смотрит на проезжающие мимо автомобили и думает: «Один единственный шаг».
Её терпение на исходе. Она готова сделать что угодно, только бы всё закончилось.
В пятницу, на второй перемене, Ника случайно находит в своём портфеле записку, пока готовится к уроку. Разворачивая бумажку, она предполагает, что это очередные обидные прозвища. Однако содержание её сильно удивляет.
Девочка быстро читает послание, затем сминает его и засовывает себе в карман. Сердце при этом начинает быстро стучать.
– Ника! – к ней подбегает Злата. – Ты сделала домашнюю работу по физике? Там вроде одна задача была.
Одноклассница постукивает указательными пальцами друг о друга и смущённо улыбается. Потёмкина кивает, достаёт тетрадь и даёт её без каких-либо вопросов.
На лице девушки расплывается счастливая улыбка.
– Спасибо большое! С меня шоколадка! Я сдам твою тетрадку вместе с нашими.
– Хорошо.
Ника коротко улыбается, и в этот момент в кабинет входит Сафронов. Их взгляды пересекаются. Парень с интересом смотрит на девочку, пока идёт, а та перестаёт улыбаться и вешает рюкзак на спинку стула.
Наступает длинная перемена. Ника ждёт, когда большая часть класса уйдёт в столовую (в том числе и Сафронов), и только после этого выходит в коридор.
Страх, что кто-то сейчас выскочит, сопровождает её на всём пути, пока она спускается на первый этаж и идёт в конец школы. Там располагаются лестница, ведущая на второй этаж, коморка с вещами уборщиц и запасной выход на случай ЧС.
Раньше здесь прятались, чтобы прогулять урок или побыть вдвоём, как, например, парочки, а ближайшие кабинеты находились далеко, что было им на руку. Теперь это место охраняют уборщицы. Они прогоняют швабрами всех, кто только сунется сюда.
Таковы правила нового директора.
Дойдя до двери, девочка оборачивается на длинный и пустой коридор, затем кладёт руку на грудь и судорожно выдыхает.
«Хоть бы всё получилось», – мелькает в голове, когда она, с замершим сердцем, открывает дверь в тёмный закуток лестницы.
Не успевает Ника и шага ступить, как кто-то хватает её за ворот кофты и втягивает внутрь, захлопнув дверь.
Наступает тишина.
Глаза не сразу привыкают к полутьме, а когда это происходит, сердце Потёмкиной уходит в пятки. Перед ней – двое девятиклассников со смазливыми лицами. Один в мятой серой футболке с тёмными глазами. Второй в рваных спортивных штанах и с короткой стрижкой. Типичные плохишы, дневники которых пусты, а в журналах нескончаемые двойки.
В сравнении с ними Ника чувствует себя маленькой. И от этого становится страшнее. Зарождается неприятное чувство в районе солнечного сплетения.
– Смотри-ка. Пришла, – говорит «серая футболка», облизнув нижнюю губу.
– Конечно, – кивает короткостриженный, скользнув масляным взглядом снизу вверх по девочке. – Разве она упустит такой шанс?
«Шанс» комом встаёт поперёк горла девочки. Ей становится плохо до одури.
И зачем она вообще пришла сюда? На что надеялась? В этом гнилом мире никому и ничему нельзя верить.
– Интересно, – проговаривает стриженый, глянув на друга, – когда уборщицы вернутся?
– Они сейчас в столовой болтают с поварихой. Времени хватит.
Затуманенные взоры парней подсказывают Нике, что в их головах творится что-то очень не хорошее. В подтверждение этому звучат их слова:
– А она миленькая. Что там Королёва говорила? Можно делать с ней что угодно?
Плохиши переглядываются и кивают друг другу, растягивая ухмылки по тёмным лицам. Когда их взгляды падают на Потёмкину, девочка вжимается в стену и тихо просит:
– Отпустите, пожалуйста.
Ученик в мятой футболке усмехается, игнорируя её.
– Слушай, нам вчера на биологии не рассказали про анатомию. Может, поучим её?
Первый парень затаивает дыхание и кладёт руку на плечо Нике. Прикосновение обжигает, и девочка резко скидывает её, после чего предпринимает попытку сбежать.
Школьники не дают ей этого сделать и толкают обратно к стенке.
– Если не будешь рыпаться, – говорит стриженый раздраженно, – всё пройдет гладко. Мы даже смотреть не будем. А если решишь выпендриваться, тебе будет хуже. Поняла?
Они смотрят ей в глаза и ждут решения.
И как теперь быть?
Значит, нужно либо терпеть, либо пытаться сопротивляться, итог чего будет плохим, потому что сбежать не получится. Если она пойдёт по второму варианту, парни могут увидеть её тайну. Полутьма не сможет скрыть синяки на бледном теле. Значит, если они обещают не смотреть, остаётся терпеливо ждать, как и всегда? Но в этом случае ей до тошноты противна мысльо том, что эти школьники хотят сделать.
Спустя мгновение девочка принимает самое худшее из вариантов, когда втягивает живот. Холодные и мерзкие пальцы первого скользят по её коже. Она зажмуривается так сильно, что в глазах мерцает, и ждёт, когда всё закончится.
Неожиданно для всех распахивается дверь, впуская яркий свет из коридора.
Потёмкина не упускает этого шанса и сразу же выскакивает наружу, вырвавшись из лап этих… парней, которые, кажется, столбенеют от неожиданности.
Запах старых коридоров и бытовой химии из ближайшей коморки отрезвляют. Ника переступает с ноги на ногу и жадно глотает воздух, не в силах надышаться. Голова кружится. Кажется, ещё немного, и мозг отключится.
– Ника.
Её останавливает Сафронов, оказавшись впереди.
– Ника. Это ненормально. Тебе нужна помощь. Идём к директору!
Девочка останавливается и машет головой в стороны, всё ещё ощущая тяжесть и тошноту от мерзких ощущений на животе.
Артём взрывается. Его плечи каменеют, а руки сжимаются в кулаки.
– Что не так? – спрашивает он с холодным напором. – Ты готова быть избитой или облапанной, лишь бы не идти к директору? Почему?
К глазам подступают слёзы.
Как не вовремя.
Чтобы не расплакаться, Ника поднимает голову к белому потолку и судорожно выдыхает через рот.
– Ты не поймёшь, – шепчет в ответ.
– Я постараюсь, – настаивает парень.
Девочка опускает голову и встречается с его зелёными глазами: тёплыми и обеспокоенными.
Никто до этого так на неё не смотрел.
Что-то в душе трескается, лавина прорывается и она плачет. Плачет еле слышно.
Стирая рукавами не заканчивающиеся слёзы и проклиная себя за слабость, Ника делится с ним частичкой правды, устав всё держать в себе.
– Если родители узнают о моих проблемах в школе, они переведут меня на домашнее обучение. Я не хочу этого.
Сафронов наклоняется так, чтобы их глаза встали на один уровень, и слегка улыбается. Бархатным голосом он тихо говорит:
– Вот видишь. Не так уж это было и страшно. Я тебя понял. И я тебе помогу.
Глава четвёртая
Продолжая смотреть на Сафронова, Ника постепенно приходит в себя: голова проясняется, слёзы останавливаются, и главное – в душе становится спокойнее.
Рядом с ним всё уходит на второй план, как страшный сон.
Артём выпрямляется, с задумчивым лицом скрещивает на груди руки и смотрит в сторону задней лестницы.
– Мы поступим с тобой так, – говорит он на полном серьёзе. – С этого момента ты от меня не отходишь ни на шаг. Мне плевать, что ты будешь злиться из-за моего присутствия или говорить мне не лезть к тебе. Хоть бей меня учебником или ври, что у тебя всё в порядке, но я тебе помогу. Слышишь?
Ника вытягивает рукава и кивает. Звенит звонок. Они оба смотрят в ту сторону, откуда доносится звук, после чего переглядываются.
– Ты как? Дать ещё время прийти в себя? – спрашивает новенький.
Быстро вытерев любые следы слёз на лице рукавами, девочка шмыгает носом и поднимает на него взгляд.
– Нет. Мы можем идти.
Одноклассники выходят к главной лестнице и поднимаются наверх. Мимо них на всех скоростях пробегают школьники. Почти все они держат в руках надкушенные булочки, от которых идёт сладкий запах повидла и ванили.
Девочка украдкой смотрит на Сафронова, идущего рядом по ступеням. Совсем недавно она хотела хорошенько зарядить ему по голове учебником, а теперь это единственный человек, который хочет ей помочь.
Стоит ли ему доверять?
