Страница 2 из 2
Например, брали на водной станции Костромы на прокат шлюпку, выплывали на середину Волги. Один: прыгал в воду, нырял, а потом догонял уплывающую по течению шлюпку, влезал в неё, обязательно с кормы, а не через борт, так как тогда шлюпка могла перевернуться, а другой веслами удерживал лодку. каждый старался чем-то выделиться.
Как-то, вдвоем с товарищем, на взятой на прокат шлюпке, поплыли вверх по течению, навстречу идущему пассажирскому теплоходу под углом примерно в 45 градусов. Товарищ греб веслами, а я стоял на носу шлюпки и ждал сближения с теплоходом. Рулевой теплохода в это время подавал гудки и ругал нас по громкой связи, как только мог. Когда теплоход был уже рядом, я одним прыжком перескочил с носа шлюпки на корму теплохода!
Далее, по стойкам ограждения я влез на палубу, потом на перила ограждения и ласточкой прыгнул в воду. Всё это сопровождалось восхищенными возгласами пассажиров и руганью Капитана и рулевого теплохода! Матросы меня не трогали. И такое мы проделывали не раз.
С позиции сегодняшнего дня все это было с моей стороны не только хулиганством, но и безрассудством, так как я мог и не допрыгнуть до кормы и попасть в струи от винтов, и сорваться с ограждения, и потом прыгая в воду, угодить в плывун, которых по реке было много. К счастью, всё обходилось удачно. Такой риск был тогда свойственен пацанам моего возраста. Вспоминаю сейчас то время и меня оторопь берет.
Ну что же мы вытворяли еще?! А вот что!
Обычно втроем выплывали на шлюпке на середину Волги, привязывали весла и уключины к скамейкам, чтобы не утопить, затем раскачав шлюпку, переворачивали её вверх дном, при этом под лодкой сохранялся большой объём воздуха, которым можно было дышать. Мы подныривали под шлюпку и держась за скамейки, смеялись и разговаривали. А шлюпка плыла по течению, как бесхозная после аварии. Потом мы выныривали, и быстро переворачивали шлюпку. Один забирался в неё, а два других держали с разных бортов от переворота. Забравшийся вычерпывал воду ковшиком и потом в лодку залезали остальные.
Однажды нашу перевернутую лодку увидел сотрудник ОСВОДА и на моторной лодке подплыл к нам. Лодка стукнулась носом о шлюпку, и мы втроем сразу же выплыли из-под шлюпки наружу! Увидев нас, Инспектор с катера чуть не упал с перепугу в воду! Потом он нас ругал на чем свет стоит – материл. Надо теперь признать, что и по заслугам! Так как это уже граничило с хулиганством и нарушением всех норм. Моя мать всего этого, конечно, не знала.
Река Волга для нас была главным в тот период жизни. Однажды мы, три друга, Полетаев, Благовещенский и я осуществили благополучное путешествие на теплоходе, купив билеты 4-го класса, от Костромы до Нижнего Новгорода и обратно. Мы плыли 4-м классом, то есть просто на открытой корме теплохода под ветрами и под дождем. Обратно плыли уже вторым классом, на верхней палубе.
В это время, одновременно с нами, плыла труппа артистов из Ярославского театра имени Волкова! Мы смотрели все их выступления.
Но на подобные путешествия все же требовались деньги, и я с друзьями зарабатывали их кратковременной сезонной работой на Костромском лесопильном заводе. Мы помогали выкатывать бревна от плотов, что сплавляли по Волге, на берег с помощью лошадей и канатов. За такую работу нам – подросткам все же платили небольшие деньги.
Мы ничего не боялись. Отчаянными были. Я очень любил рыбачить с уже распущенных плотов у берега на короткую удочку. Однажды бегая по «живым» плотам, бревна которых свободно уходили из-под ног в воду, я провалился между бревнами! Обычно, провалившиеся тонули, даже взрослые, т.к. не было сил развести руками свободно плавающие бревна. Я спасся сам только благодаря тому, что в воде глаза никогда не закрывал. Увидел просвет между бревен и всплыл вверх в свободное пространство, глотнул воздуха, высунул наверх руки и чуть развел бревна. Вот такие были у меня происшествия в молодости!
Мы все учились через преодоление трудностей, опасностей, закалялись и мужали! Наши шалости, игры и путешествия воспитывали в нас волю, силу, бесстрашие, ловкость, но и рассудительность, расчет – всё это помогло мне потом на испытательной работе.
А ещё у меня были обязанности. По утрам подметал дорогу напротив нашего дома, находящегося в частном владении, чтобы не штрафовала милиция. Колол во дворе дрова для печки, центрального отопления не было. Ходил с ведрами и коромыслом на колонку за водой. Бегал в магазин.
Всего в жизни с годами не вспомнить. Если не считать ссор родителей и их развода, молодость у меня прошла счастливо. Отношения в семье важнейший элемент взросления для детей.
Родители приучили меня помогать слепым и престарелым переходить дорогу, помогать женщинам переносить тяжести – например, тазы со стиранным на Волге бельём. Водопроводов в те годы в большинстве домов Костромы не было и полоскать бельё ходили на берег Волги.
Вот такие были мои университеты в неполные 16 лет!
От Редактора.
В моём детстве, в 60-е годы, у нас таких бурных событий и развлечений не было. Конечно, я рос в военном городке, рядом с летно-испытательной базой ВВС. Жизнь была более обустроена и ритмична. Продовольственных карточек уже не было. Газ в дома провели после полета Гагарина в Космос, и я ещё помню, как на кухне у нас стояли керосинки и примуса. На них и готовили, бельё кипятили. Духовок не было. Горячей воды в домах не было. Газ и горячую воду нам, например, провели в начале 60-х. Уже были школы десятилетки. Детей в городке было очень много. Для нас были организованы разные кружки, где мы учились работать руками, была масса спортивных секций, а вот реки, или озера рядом не было. Хотя, была река Клязьма, но вода в ней была грязная – выше по течению стояла Свердловская прядильная Фабрика, она сбрасывала стоки. На берегу реки стоял Детский Дом. После войны там было много сирот, собранных по подвалам – хулиганистые были ребята, и нам не рекомендовалось с ними «связываться».
Мы тоже играли в «лапту», в «казаки разбойники», мальчики в «расшибало» на деньги, а девочки в фантики, катались на велосипедах, играли в футбол, строили сами теннисные столы и играли в настольный теннис, но самостоятельно далеко от городка не отлучались. Самым опасными для меня были игры на чердаке дома, где мы лазали по стропилам, и на крыше, где мы имели укромные места для игры в карты, а такая игра категорически не приветствовалась.
Обязанности были, но не много, и главным было учиться, закончить школу и поступить в институт. Вот читал я гораздо меньше своего отца, о чем жалею. Много бегал во дворе, играя со сверстниками. Было очень много интересного, о чем я писал в книгах. Считаю, что наше детство было счастливым и более интересным, чем у отца – возможностей было больше. И рисков у нас было меньше в наших забавах и в жизни. Дети свободно гуляли во дворах и по улицам. У всех были добрые, теплые отношения, коллективизм и взаимопомощь. Все праздники люди стремились отмечать большими компаниями. Во всем чувствовалось единство – мы шли к единой цели счастливому будущему. Думаю, сейчас у детей менее интересное, свободное и насыщенное детство.
ДИПЛОМНАЯ ПРАКТИКА В ТЕХНИКУМЕ
Учеба в Техникуме близилась к концу! Настало время писать студентам дипломные проекты. Трех студентов, в том числе и меня, для преддипломной практики и написания дипломного проекта, направили из Костромы в Ленинград на Третью Государственную Кондитерскую Фабрику, которая располагалась на Петроградской стороне, во втором Муринском переулке. Жили мы в общежитии недалеко от фабрики.
На фабрике, для нас мальчишек, все было необычно и интересно! Во-первых, нас одели в белые халаты, на голову белые колпаки! Ходить по цеху с неприкрытой головой считалось неприличным, нарушало правила и запрещалось.
В первый же день пребывания на фабрике у меня произошел смешной случай. Шли мы четверо студентов по узкому проходу между станками, и я все время оглядывался назад, стараясь видеть своего напарника. Начальник цеха спрашивает меня: «Практикант, что ты все время оглядываешься назад?», я говорю: «Напарника потерял, он отстал где-то!», начальник цеха смеется и говорит: «Да вот же он за тобой идет! А ты его в белом халате и в белом колпаке на голове просто не узнал!», и все весело рассмеялись, что я еще не сориентировался в новой и необычной для себя обстановке!
На фабрике существовал строгий и необычный для нас порядок: ешь конфеты сколько хочешь, они лежали не только на столах, верстаках и станках, но даже валялись на полу и их никто не поднимал, и любые, и даже шоколадные. Но выносить с собой с фабрики, хотя бы одну конфету строго запрещалось! Вахтеры в проходной у двери с территории фабрики всех обыскивали, проводя руками снаружи по одежде! У заборов, огораживающих территорию фабрики, бегали на цепи по проволоке овчарки!
Мы конфеты походя есть перестали в первые же два-три дня, как и все работники фабрики. Вот только в столовую в обеденный перерыв мы ходили редко.
Набирали со столов в цехах разных конфет, особенно шоколадных и ирисок, клали их в стеклянные плафоны от электросветильников, заливали кипятком из титана, и через 15—30 минут получали вкусное и сладкое «какао». Выпивая это пойло, мы заедали его белым хлебом. Особым «вниманием» у нас пользовались шоколадные конфеты Радуга, идущие на экспорт.
В соответствии с дипломным заданием мы проектировали наиболее рациональное электропитание станков и машин в цехах. А также проектировали собственную электростанцию для фабрики, так как электропитание ее от городской электросети почти ежедневно отключалось из-за перегрузки в сети снабжения. И фабрика из-за этого не выполняла план!
Наша практика на кондитерской фабрике продолжалась около двух месяцев. И это была самостоятельная жизнь. Мы реально спроектировали электростанцию для фабрики и сделали Проект электроснабжения цехов и оборудования, что пошло потом после доработки инженерами в реализацию. А уж конфет мы наелись надолго.
По возвращению из Ленинграда в Кострому, в Техникуме мы защитили свои дипломные проекты, в которых были отражены наши предложения по модернизации электрохозяйства фабрики!
Я защитил свой дипломный проект перед государственной комиссией и получил квалификацию и Диплом Техника-Электрика!
Был январь 1936-го года! Министерство распределяло студентов-выпускников по предприятиям для дальнейшей работы. Меня распределили в город Омутнинск Кировской области для работы на Металлургическом Комбинате. Надо сказать, что вся страна строилась и училась – специалистов не хватало.
Провожали меня друзья, которых я собрал у нас дома. Я был первый из них, кто покидал родной дом и включался в работу всей Страны. Было много пожеланий, главными из которых были: держись, не сдавайся!
РАБОТА НА МЕТАЛЛУРГИЧЕСКОМ КОМБИНАТЕ
Сел я на поезд и через сутки он доставил меня в город Киров. Потом, на местном поезде – Кукушке, я добрался до города, а фактически Поселка городского типа Омутнинска.
Была зима. С железнодорожной станции до гостиницы, типа Дома Колхозника, меня довез какой-то «таксист» на лошади с санями.
В гостинице я прожил примерно две недели, а потом снял маленькую комнату в одном из домов Поселка – так было и дешевле, и удобнее.
На Металлургическом комбинате Омутнинска меня определили начальником электроцеха (совсем не было специалистов с образованием) по ремонту и эксплуатации электрооборудования комбината. А электрооборудование там было многочисленное и довольно разнообразное. Были установлены мощные электромоторы, приводившие в действие прокатные станы. Таких электромоторов и коммутационной аппаратуры по их управлению мне еще видеть не приходилось! Более того, вся проводка, розетки, светильники на комбинате, и что от них запитано входило в зону ответственности нашего цеха.
В электроцех входила также небольшая мастерская по замене обмоток статоров электромоторов. Кроме того, заместитель начальника комбината возложил на меня обязанности по проведению занятий по повышению квалификации электромонтеров и принятию от них экзаменов на повышение разряда. При комбинате была еще своя небольшая электростанция и котельная для выработки пара для прокатных станов. Вот, заботы о всём этом и легли на мои плечи. Теперь я нес персональную ответственность за работу всего этого хозяйства. Директор Комбината при моём назначении спросил: «Справишься? Тут до тебя несколько человек работало, где они даже думать не хочу. ОГПУ ими занималось!» Тогда я ещё не осознавал смысл сказанного.
Сначала я работал только в утреннюю смену, а в дальнейшем из-за нехватки специалистов меня перевели на трехсменную работу. В том числе еще на дежурство ночью – я был и начальником цеха, и сменным мастером, и просто электриком.
Осваивать новое электрооборудование, которое в техникуме я не изучал, мне приходилось на ходу, по брошюрам и техпаспортам. Понял, что помощи мне в работе ждать не от кого и я могу рассчитывать, чтобы не ударить в «грязь лицом», только на себя! И еще сказывалась на мне специфика работы на севере. Здесь были люди с несколько другими понятиями и правилами жизни и поведения. Я начал понимать их не сразу. А ко мне все относились, как к временщику, чужаку.
Местные практики-работяги сами рассчитывали на свое повышение по службе, поэтому к приезжим специалистам относились антагонистически, собственно, как всегда и везде – видят в чужаках «соперников» себе. Поэтому в первые же дни моей работы на комбинате мне пришлось выслушивать такие «высказывания» местных работяг, как: «Что приехал наши рабочие места занимать?! Мешать нам самим продвигаться!». Работяги старались как-то проверить мои знания, квалификацию, а иногда и просто подставить! Не «сорвусь» ли я в чем-либо и не опозорю ли сам себя? Было много подвохов и подстав. Я должен был быть все время «на чеку»! Работяги не понимали, что у меня профильное образование и распределение, а они просто рабочие.
И еще я должен был изучать «своих подчиненных» по электроцеху: могу ли я им доверять и опереться на них в своей работе? Наладить отношения с начальниками тех цехов, оборудования в которых мы обслуживали – весь комбинат.
Главный технолог комбината, он же заместитель директора, сочувствовал мне, но практически помочь ничем не мог. Он только твердил при каждой встречи с ним: «Будь во всем осмотрителен! Не подорви сам чем-либо свой авторитет! Совершенствуй свою квалификацию!».
И все-таки вскоре произошли два случая, запомнившиеся мне надолго! Оба случая произошли ночью. В мое дежурство по комбинату.
В первом случае я с честью вышел из сложной ситуации, когда дежурный технолог металлург распорядился обложить станину и корпус большого и мощного электродвигателя прокатного стана льдом, чтобы из-за его перегрева, якобы, не останавливать прокатку.
Я никогда не сидел в кабинете, а постоянно ходил с обходами по цехам. Хорошо вовремя оказался на месте событий во время обхода, разбросал лед, так как еще немного и обмотка электродвигателя сгорела бы. Дело дошло до конфликта с технологом. Я разбрасывал лед, а он пытался оттащить меня и мешал.
Я даже заорал на него: «Разве электрооборудование комбината в твоей компетенции? Я же не лезу в твою работу. Стан мог остановиться надолго, был бы простой, рухнул бы План, люди бы сидели без дела, а это уже дело разбора особистов». Такой выпад подействовал на всех в цеху.
Тут подоспели рабочие-металлурги и поддержали меня: ведь они остались бы без работы, если бы двигатель вышел из строя! Этот случай мой авторитет укрепил! В цеху поняли, что я берегу оборудование, как своё и, хоть и молод, не прогибаюсь.
А вот второй случай подорвал мой авторитет, но только перед главным инженером, который сам был электриком. Ночью, когда я дежурил, меня подозвали к работающей динамо-машине открытого типа, у которой возник «круговой огонь» от искр на коллекторе. Дежурный технолог спрашивает меня: «Что делать?». Я прочистил коллектор бензином и шкуркой, но искрение и огонь на коллекторе не прекратилось. И тогда я дал команду – остановить машину. Вскоре на комбинате начался рабочий день, пришел главный энергетик комбината, пожилой старичок. Он пожурил меня: «Что же ты, милок, не догадался повернуть против вращения якоря машины траверс со щетками?! Ведь он просто сместился со своего места». «Не допер» – был мой ответ, что было воспринято положительно с улыбкой: «Со всеми бывает».
Траверс поставили на место, чуть повернув его против направления вращения вала машины. Да, теоретически я это знал и сам, но вот практически с этим явлением, да еще ночью, я столкнулся впервые. Скажу так: работа в ночную смену не идет ни в какое сравнение с работой днем – нервное напряжение, постоянная дерготня, повышенная ответственность. Любой прокол в работе могли расценить, как вредительство. Больше подобных случаев в мое дежурство не возникло, так как я приходил в цех раньше своей смены и проверял работу оборудования, принимая смену. Аварии и сбои сократились. Начальство это оценило и внедрило такой порядок в общую работу.
Учитывая стремление местных работяг электриков из моего подчинения побольше зарабатывать денег, я постарался им помочь в этом вопросе, ведь, с моим приходом аварий стало меньше, ремонтов меньше, денег у работяг меньше. Я придумал для них работу, осуществление которой давно требовалось в городке и на территории комбината, что укрепило и мой авторитет. Было такое время, когда каждый должен был постоянно всем доказывать свою компетентность и право командовать людьми.
По улицам поселка проходили натянутые на столбах провода уличного освещения. Линия устарела, были обрывы в подводке, не работали светильники, часть которых просто раскачивалось на ветру, часть столбов покосилась. Система освещения требовала замены. Я произвел расчет сечения необходимых проводов и спроектировал расположение столбов, согласовав с местным руководством места установки уличных светильников. Совместно с главным инженером комбината пробили фонды на оборудование и заказал новые светильники, провода, арматуру. Работу по замене электролинии поручил электрикам из моего цеха, которые заработали на этой работе большие деньги! И в городке, и на Комбинате все остались довольны результатом – не стало проблем ходить по улицам и между цехами в темное время суток.
Тенденция работяг на чем-нибудь заработать денег объяснялась просто: в поселке было довольно сильно распространено пьянство. Север, жуткие условия труда и жизни. Проблемы в семьях. Людьми вне работы там никто не занимался – учиться негде, кинотеатра, клуба нет, оставалась водка. А на водку и гулянки нужны деньги. Все искали подработку. После выпивки рабочие зачастую не выходили на работу. И заменить их было некому! В таких случаях на комбинате обычно говорили: «Ну Иван сегодня запировал!» Пробовали в эти мероприятия вовлечь и меня, но я оказался довольно стойким и не соблазнился! Я вообще не любитель выпить. И то, что я оказался стойким, тоже укрепило мой авторитет, особенно у начальства.
Но однажды я все-таки не уберегся от выпивки и произошло следующее. в Омутнинске праздничные дни отмечались довольно своеобразно. В теплые по погоде праздники директор комбината выделял специальные транспортные средства для того, чтобы рабочие со своими семьями имели возможность добраться до красивых природных окрестностей, где, расположившись семьями или группами могли позагорать на солнце, искупаться и, конечно, же выпить и закусить с друзьями. Транспортные средства состояли из небольшого пароходика с баржой на буксире (местное озеро было очень больших размеров).
Однажды в воскресение, и я принял участие в подобном мероприятии на природе. Все отдыхающие высадились с пароходика в одном из красивых мест побережья озера. Кругом девственный и загадочный таёжный лес полянки, рядом вода. В изобилии ягоды и грибы. Бегают даже зайцы!
И началось, по сути дела, просто пьянство! Просто гуляли, купались в озере и пили горячительные. Я присоединился к работягам своего цеха, которые стремились подливать мне в стакан водки! На Севере пили стаканами, а не рюмками. Я и выпил больше, чем следовало. Сделав два-три глотка водки, я отставлял свой стакан подальше и старался получше чем-нибудь закусить, но мне подливали и подливали – шла моя проверка, справлюсь с водкой, или нет?
Вечером, уже в сумерках, все отдыхающие на веселе возвращались в поселок на том же пароходике, но не все могли сесть на него самостоятельно, кого-то заносили на руках под аплодисменты остальных.
В поселке по краю озера шла дамба. Я высадился с пароходика на этой дамбе, снял рубашку и брюки, отдал их ребятам, а сам пошел по деревянному лотку, по которому вода из озера сливалась в речку. Решил ещё раз окунуться для трезвости прежде, чем домой идти. Лоток от воды был очень скользким.
Когда я подошел к краю лотка и посмотрел вниз, далеко ли поверхность воды в речке, я поскользнулся и не удержавшись, полетел вниз в речку! Хорошо еще, что я не ударился о столбы, торчащие из воды. Упав в воду, я поплыл к берегу, но чувствуя, что устал, вылез на небольшой островок и сел на нем отдохнуть. Видя это мои работяги закричали мне: «Борис не плыви дальше к берегу, отлежись как следует, а уж потом плыви!» но я не послушал их, вошёл в воду и поплыл к берегу, как раз к тому месту, где стоял дом, в котором я квартировался. Видимо я тоже сильно набрался. Доплыв до берега, прямо по крапиве в рост человека пошел к забору, перелез через него и оказался во дворе. В этот момент на крыльцо вышла дочь хозяйки. Я попросил ее принести мне ведро воды. Помылся, черпая воду ковшиком. Всё тело было в волдырях от крапивы – жжение было жутким. Я получил урок и после этого случая, в Омутнинске больше никогда ни с кем не пил!
Но были и такие случае, когда отвертеться было сложно. Я же был начальником цеха, какое никакое, но начальство с материальной ответственностью за комплектующие по электрике. Довольно часто разного рода начальники подходили ко мне и предлагали выпить за дружбу, за хорошие отношения, а по сути, просил оказать услугу по устройству электрики у них дома. Ещё когда я приехал и предстал перед начальником комбината, он меня строго предупредил, чтобы я никогда и ни с кем на подобное не шёл, и я этому следовал. Кроме того, шёл 1936-й год и уже начались «посадки» за опоздания на работу, за простой оборудования, за воровство, за «подработку» с использованием чего-либо государственного.
В наше время всем руководила Партия, а тогда говорили: партия Ленина. Партийцы отвечали за «воспитание», уровень образования и досуг трудящихся. Следили за условиями работы и результатами труда бригад и отдельных рабочих, за их досугом и отдыхом, стремясь развивать возможности, как учиться, так и повышать свой культурный уровень. Даже были соответствующие документы Партии. Вот и у нас в поселке был организован Клуб. По субботам и воскресениям устраивались танцы, в которых, естественно, принимал участие и я, как мелкое начальство. Был у нас и учитель танцев, и я практиковался. Могу похвастать, что пользовался у девушек успехом, многие из которых, стремились привлечь к себе мое внимание. Приезжие молодые люди появлялись в поселке довольно редко и на них шла охота – у девушек была мечта вырваться из этих мест. Я познакомился на танцах с красавицей, которую звали Анфиса. Она усиленно приглашала меня прийти к ней домой в гости. И в очередное воскресение, я зашел. Она познакомила меня со своими родителями. Жили они в квартире из двух комнат и кухни, что было редкостью (в основном были коммуналки, или частные домики). Родители были рады нашему знакомству и тоже приглашали меня заходить к ним чаще и даже по вечерам ужинать.
Делать то мне по вечерам после работы было нечего. Зайти поесть куда-то некуда. Вот и был соблазн. Правда, дома, где я квартировал, хозяйка часто приглашала меня к столу, две её дочери часто заходили ко мне поболтать. Одна девушка, а другая разведенная. Мир не без «добрых» людей и мои приятели усиленно старались меня предостеречь: «Смотри Борис, не дай девчонкам охомутать себя! Рано тебе ещё жениться! Ты нам ещё пригодишься.» Да, в то время всем было до всего и советчиков было много.
В поселке была молодежная футбольная команда, которая выезжала на соревнования даже в город Киров. В эту команду приняли играть и меня. Это было общественной нагрузкой. У меня сохранилась даже фотография нашей команды! Я не очень хорошо играл в футбол, но надо было чем-то заниматься, а игра в команде шла, как общественная работа.
ВРЕДИТЕЛИ, ДИВЕРСИИ и РЕПРЕССИИ
В 1937-м году, когда я находился в Омутнинске, по стране прокатилась волна всевозможных вредительств и диверсий в народном хозяйстве. Произошло это и на нашем металлургическом комбинате. С комбината внезапно уволился начальник котельной. А котельная не только отапливала помещения, но и снабжала паром прокатные станы цехов комбината. Получаемая на комбинате, сталь расходилась по многим заводам страны, в том числе требовалась и заводам оборонной промышленности.
Над Комбинатом нависла угроза разбирательств со стороны НКВД для поиска виновных с последующим их публичным наказанием, как это происходило в других местах.
Директор комбината вызвал меня к себе и заявил, что назначает меня временно исполняющим обязанности начальника котельной при сохранении за мной и обязанности начальника электроцеха. Я пытался отказаться, так как, хотя и изучал в техникуме работу паросилового хозяйства предприятий, практически с этим дела не имел. Начальник и слушать не хотел. «Комбинат должен работать, нашу сталь ждёт страна. Партия приказывает тебе обеспечить работу на двух фронтах. Иди и работай!»
Конечно, денег мне платили уйму, и за 2-х начальников цехов, и за дежурства и за переработку, и премии директорские, но разве в деньгах было дело – я боялся запороть дело, а отвечать потом своей головой.
Мне было тогда двадцать лет уже. Я и не думал, что котельная станет для меня испытанием на прочность. В ночное время работы котельной, как правило, дежурил сам. Не прошло и недели моей работы, как однажды ночью я обратил внимание на то, что изменился звук, исходящий от котлов. Котлы как-то по-особенному загудели. Я сразу же побежал по металлическим лестницам вверх к водомерным стеклам, которые были установлены над котлами. Они показывали, что уровень воды в котлах растет прямо на глазах! А откуда вода? Странно!
Раздумывать дальше было нельзя! Я предположил, что водомерные стекла врут. Но почему?! Что с ними случилось?
(В последствии было установлено, что кто-то умышленно вывел из строя все водомерные стекла на котлах!)
Я бросился по лестнице вниз к топкам котлов. Раздумывать дальше было нельзя. Закричал своему помощнику и бывшему рядом рабочему: «Скорее хватайте шланги, открывайте пожарные краны и дверцы топок котлов, заливайте огонь в топках! Быстрее, быстрее!» Я предположил, что воды в котлах нет и они вот-вот взорвутся! Но, почему котлы без воды? Если будет взрыв, Котельная на много месяцев выйдет из строя и комбинат остановится! А это – страшно было подумать, что будет дальше со мной и персоналом, ведь, это моё дежурство.
Это был очень и очень трудный момент в моей жизни. Он прибавил седых волос на голове. А вдруг я ошибся?! Что тогда будет? Тогда вредителем буду я сам! Даже когда пишутся эти строки, я не могу вспоминать без волнения, что я тогда пережил!
Мы открыли топки и начали заливать огонь из шлангов. Котельная окуталась паром. Работать было сложно – из топок вырывался перегретый пар, благо он поднимался под потолок. Полный аврал! Жуткая картина. Я не ошибся.
На комбинате обнаружили вредителя. Он имел, как выяснилось позже, сообщников среди кочегаров котельной. На другой день вредителя арестовали. Я сам видел, как его под охраной увозили с комбината. Потом арестовали и кочегара.
Меня отметили в Приказе по комбинату, и лично начальник благодарил меня за бдительность и решительные действия, спасшие котлы, а всему начальству свободу. Мне прочили повышение в руководители.
В это время моя мать прислала из Костромы два письма: мне и директору комбината. Мать написала, что она сильно заболела, одинока и ей некому помочь. Тогда в стране существовал порядок: если женщина сильно больна и у неё сын один, то с любого места работы его разрешалось отпускать домой к больной матери! А вообще, если человек увольнялся по собственному желанию с места распределения, то он должен был отработать свою учебу в течении трех лет.
Директор комбината, уговаривал меня искать варианты, но вынужден был дать согласие на мое увольнение, но просил отработать пару месяцев и подготовить себе замену. Уезжать мне не хотелось, я чувствовал, что здесь меня приняли и мне светит хорошая должность. В то время каждый молодой специалист о таком только мечтать мог – попасть на инженерную должность. К сожалению, я не сразу понял, что письма мамы были простой манипуляцией и проявлением её эгоизма, желанием чтобы сын обеспечивал её жизнь, был рядом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
