– И тебе здравствуй, – рассмеялась женщина. – Проходи, всё решим. Дрова… Дров много не дам, но найду того, кто тебе нарубит и привезёт. Меня хоть и не любят в деревне, но частенько обращаются за помощью. У кого ребёнок захворал или деваха какая от соседа понесла, тоже бежит ко мне, чтобы настойку дала, дитя скинуть.
– Значит, как они бегают – так это нормально, а как я родила по любви, так сразу лохудра и падшая? – возмущённо воскликнула я, отвлекаясь от Тёмы, которому меняла мокрую пелёнку.
– А то сама не понимаешь? – усмехнулась женщина. – Ты от лорда понесла, от хозяина. Да ещё и родила, не побежала скидывать. А знаешь…
– Что? – поторопила я женщину, которая замолчала.
– Да завидуют они тебе, Амель, – рассмеялась Авелина. – У них что? Ну выдала мать замуж за соседского паренька, наказала жить и детей ему рожать. И вот родила она одного, потом второго, следом ещё парочку. Превратилась в тётку замученную. Дети избалованные, муж пьёт да периодически лупит. В итоге и не почувствовала она, что такое любить. Потому и завидуют, Амель. Ты счастливая была. графёнок тебя любил сильно, оберегал. Не выбросил, как щенка, за ворота, а жениться хотел. И не твоя вина, что ты сейчас здесь, а не нянчишь наследника графского за высокими стенами, сидя в шелках. Все это понимают, Амель. И злословят от того. Радуются, что горе у тебя, что обманули. Но я тебе так скажу: ты ещё станешь госпожой для них. Обязательно станешь!
– Но я не хочу госпожой быть, – нахмурилась я. – Мне бы просто вырастить Тёмку, да жить спокойно.
Авелина отложила нож, которым нарезала овощи, и повернулась ко мне. Тяжело вздохнув, грустно улыбнулась. Долгие минуты молча смотрела на меня, а затем заговорила:
– Не хочешь госпожой быть? Титул получить и в шелках ходить? Простоты хочешь?
– Д-да, – неуверенно кивнула я, чуя подвох.
– А когда сын твой будет навоз по огороду раскидывать и баранов в стойло загонять, будет ли он тебе благодарен за то, что ты такая правильная, с народом простым хотела быть? Поместье – не твоё наследие, а его. Его отец был лордом, Амели. И наследник лорда не должен прислуживать баринам, получая тумаки.
– Я не подумала об этом, – шепнула, отведя взгляд. Как раз туда, где лежал Тёмка. Он ещё не спал, с любопытством разглядывая цветастый платок, висевший над ним.
И тут же вспомнился Васька. Деревенский мальчишка, который из деревни молоко носил. Сколько раз он получал за то, что опоздал? Не сильно, нет. Где-то пинка, где-то подзатыльника. Смотреть, как мой сын так же получает? Смотреть, зная, что он имеет все права спать на мягкой перине?
– Да, я хочу бороться за титул Тёмы, – уверенно заявила, даже силу почувствовала.
– Всё получится, Амелька, всё будет, – улыбнулась Авелина. – Просто тебе стоит многому научиться и приспособиться. А пока… Эх, я бы тебя к себе жить позвала, да места у нас тут больно мало.
– Нам дома хорошо, правда, – успокоила женщину. – Но боюсь, что люди ведьмой посчитают и навредят.
– Навредить могут, – кивнула она задумчиво. – Но меня же не зря ведьмой кличут, верно?
– И что ты предлагаешь? – заинтересовалась я.
– Будем обереги делать, – подмигнув, шепнула Авелина. – Отвадит недоброжелателей, они даже близко не подойдут. А вот по деревне тебе придётся передвигаться аккуратней.
– Кстати! Меня же волк провожал от тебя! – вспомнила я. – А потом домой пришел, а под утро ушел.
Я торопливо рассказала, как добралась домой, а Авелина внимательно выслушала.
– Значит так, волка тебе держать, разумеется, нельзя. С вилами придут. А вот собаку завести тебе никто не помешает.
– Да где же я её, взрослую, возьму? – растерялась я.
– Я маг, ты не забыла? – рассмеялась женщина. – Или ты думала, я тут под своим реальным обликом разгуливаю?
Авелина оттянула ворот платья и потянула цепочку. Пара слов, и цепь вместе с круглым кулоном упала ей на ладонь, а вместо Авелины передо мной предстала молодая, лет тридцати пяти, русоволосая девушка. Зелёные большие глаза завораживали, словно в омут затягивали.
Авелина надела кулон и вмиг стала той. прежней Авелиной, знакомой мне.
– Кулон необходимо подзаряжать, но он не теряет силу мгновенно, так что изменения ты увидишь. У меня есть заготовка, сделаем волку такой же. Только породу выберем крупную, потому что рост и вес амулет не меняет, лишь внешность.
Покормив сына, я помогла Авелине с ужином. Всё просто – потушили картошку с мясом в горшочках. А после, когда Тёмка спал крепким сном. а на улице сгустились сумерки, мы приступили к магии. Я, словно маленький ребенок, завороженно смотрела на то, как с пальцев Авелины срываются то серебристые, то золотистые искры и впитывались в амулет. Амулет вспыхивал и тут же гас, впитав в себя все искорки до единой.
Я наблюдала за Авелиной, за тем, насколько легко она всё это делала. Насколько ей нравится то, чем она занимается.
Скучает… Здесь, в захолустье, она не может показать весь свой потенциал, приходится сдерживаться. А как сдержаться, когда дышишь, когда живёшь магией?
Неужели и я такая буду? Потом, когда магия станет полноценной частью моей жизни?
– Готово, – выдохнула Авелина, устало вытирая со лба пот под моим удивлённым взглядом. – Что, думала, магия даётся легко? Нет, милая, приходится прикладывать немало сил, чтобы получилось действительно стояще. Но ничего, скоро мы начнём учиться. А пока… Давай поужинаем, и я тебе соберу еды.
– Вот, я принесла, – я торопливо достала серебрушки и протянула Авелине.
– Убери, – фыркнула женщина. – Ты не забыла, какую клятву я тебе дала? Помогать во всём, а тебе требуется еда, так что не спорь. Мука в мешке, яйца в сенях, молоко там же. А я пойду пока.
Авелина ушла, а я, собрав всё необходимое, приступила к готовке, полностью отрешившись от внешнего мира.
Блинчики я любила. Готовить просто, можно сделать кучу разнообразной начинки, как для взрослых, так и для детей. А ещё блины возвращали меня в детство. Бабуля не готовила вычурные, с ветчиной и сыром или же с рыбой и икрой. Нет, блинчики она пекла всегда тоненькие, баз начинок, но на стол ставила варенье и сметану. Я обожала завтраки у бабули, запивая ароматные блины прохладным молоком. Что интересно, я никогда не пила парное молоко, нет. Мне больше нравилось холодное, простоявшее ночь, чтобы сверху сливки собрались.
Я пекла блины, забыв о магии. Просто снимала ароматные кругляши и заново наливала тесто, вспоминая, как это делала бабушка.
– Ну что, справляешься? – Авелина зашла в дом и тряхнула плечами. На пол тут же осыпался снег. Щёки женщины раскраснелись от мороза, а в руках была корзинка с яйцами и овощами.
– Вполне, – улыбнувшись, я кивнула на гору ажурных блинов. – Скоро можно садиться чаёвничать.
– Можно, – кивнула женщина. – Но мы не одни будем. Пригласила я Клавдию на блины твои.
– Клавдию, – повторила я, мигов лишившись хорошего настроения. Пока переворачивала блин, вспомнила, как ко мне относятся люди в деревне. А чем Клавдия отличается? Такая же сплетница, как и остальные. Ну вот, ещё и приживалкой обзовёт.
– Выкинь, – прозвучал строгий голос Авелины.
– Что? – не поняла я, зависнув с блином над тарелкой.
– Ты забыла, что твоя магия реагирует на настроение? – усмехнулась женщина. – С каким настроем готовила?
– Детство вспоминала, – растерянно отозвалась я, откладывая испорченный блин. – Бабушку.
– Ну вот, мы будем их кушать и погружаться в самые радостные воспоминания. А этот блин всё испортит своей горечью и тоской. Не забывай, Амелька, что твоя стряпня на людей влияет. А о Клавдии не думай. Пусть вначале и будет смотреть на тебя волком, но потом, стоит ей стряпню твою попробовать… Тебе нужны слухи, Амелька. Пусть и не любят тебя, но за волшебством приходить будут. А ты не теряйся! Пока не проси монет, услугой плату бери. Крышу отремонтировать, дров привезти, яйцами да молоком бери, мясом или животиной. Но Клавдию я позвала не для этого… Не для хорошего настроения и воспоминаний о детстве.
– А для чего?
– Болеет она, – чуть подумав, тихо заговорила Авелина. – Давно уже кровью кашляет, угасает с каждым днём всё сильнее и сильнее. Вот я и думаю, поможет ли твоя магия?
– Боюсь, ты переоцениваешь мои возможности, – нахмурилась я и глянула на спящего сына. Я всё же дитя другого мира. И знаю, что кашлять кровью можно от многих болезней. В том числе и от заразных, смертельных… Меньше всего мне хочется заразиться чем-то опасным или заразить сына. – Я не уверена, что хочу видеться с этой женщиной.
– Боишься? – прищурившись, усмехнулась Авелина. – Но ведь лекарство – самый быстрый способ добиться славы.
– А вот боюсь! – достаточно резко отреагировала я. – Боюсь, что мне придется потом себя лечить. Я не разбираюсь в медицине, но знаю, что бывают болезни…
– Это ты знаешь о своём родном мире, а здесь многое магией лечится. А Клавдия… Нет у неё таких средств, чтобы болезнь свою у мага вылечить. Дороги маги нынче.
– А ты?
– А я не лекарь. – развела руками женщина. – Травы укрепляющие могу заварить да мазь сварить от ожога. Маги же лечат по-иному, они заглядывают внутрь, видят все каналы, в том числе и повреждённые. Магией на них влияют, лечат изнутри.
– Тогда почему ты решила, что я смогу помочь Клавдии? – опешила я. – Я вообще сомневаюсь, что у меня она такая сильная. Да, настроение меняет, но не более.
– Вот и проверим, – улыбнулась Авелина. – Главное, не пытайся себя заставлять. Получится – хорошо. Нет – ну, что же теперь.
Меня не успокоили слова Авелины, но когда пришла Клавдия, мне стало немного легче. Женщина не смотрела на меня как на врага, не кидалась язвительными фразочками и никак не пыталась задеть, выставив себя в лучшем свете. Нет, она была вполне улыбчива и вежлива. И я бы и не подумала о какой-то болезни, если бы не землистый цвет лица и тяжелая одышка. То, что Клавдия глубоко больна, было видно невооруженным взглядом.
И так мне её стало жаль, что я без спросу взяла тушку курицы и принялась варить бульон. Я не знала, как именно я могу помочь, но каким-то шестым чувством понимала, что ей не помешает лёгкий бульон с овощами. Наверное, потому что меня саму лечили всегда бульоном. Конечно, были и лекарства, но бабуля всегда приговаривала, что не стоит нагружать желудок тяжелой пищей.
– Выпейте, – поставив перед Клавдией чашку с чуть остывшим бульоном, попросила я.
– Ты хорошая, Амели, – грустно улыбнулась женщина. – Да только не помогает мне ничего. Уже давно не помогает. Чувствую я, что близка моя кончина, детей только жалко, на кого оставлю?
– А ты не думай и пей, – фыркнула Авелина, жадно глядя на чашку. Думаю, она бы с радостью сама влила в Клавдию этот бульон, но останавливала себя титаническими усилиями.
– Ну, раз вы просите, – усмехнулась Клавдия, делая первый глоток.
Я расстроилась, понимая, что никакого эффекта нет. Вообще… Даже щёки не порозовели. Клавдия допила бульон и вежливо поблагодарила, отставляя чашку в сторону.
– Чудес не бывает, – грустно усмехнулась я.
Уже поздним вечером, попрощавшись с Авелиной, я побрела домой. На дорогу вновь вышел волк. Подойдя к нему уже без страха, я ласково потрепала зверя по холке.
– Здравствуй. Не хочешь жить у меня? Авелина сделала кое-что, теперь ты будешь выглядеть как обычная собака.
Я достала кулон и дала псу понюхать. Внимательно обнюхав, волк боднул руку с цепочкой лбом и сам просунул голову в петлю, вмиг становясь похожим на собаку.
– Что же, идём, покормлю тебя, – рассмеявшись, предложила я.
Но волк внимательно на меня посмотрел, а потом в два прыжка достиг кустов и вернулся уже с тушкой зайца. Положив тушку передо мной, волк внимательно посмотрел на меня.
– Это ты так благодаришь за еду? – рассмеялась я, поднимая подношение. – Идём, мой верный страж. Как-нибудь проживём.
Глава 5
Как-нибудь…
Это наречие сопровождает меня с самого появления здесь и будет сопровождать ещё долго. Если я не начну пользоваться своей силой, конечно же.
А делать это страшно. Я ведь тоже сегодня надеялась на чудо. Думала, что помогу несчастной женщине, что молва обо мне пойдёт дальше, и жить, наконец, станет проще.
Но глупо верить в сказки, поэтому, придя домой, я не стала экспериментировать с готовкой, а занялась обыденными делами. Растопила печь, притащила с улицы ванну, нагрела воды. Уж не знаю, как часто моются деревенские, но я предпочитала ополаскиваться каждый день. Словно наяву слышала бабушкин голос “Все болезни от грязи”.
Искупав Тёмку, я ополоснулась сама, а после постирала пелёнки. Спать ещё рано, так что, накормив сына, я приготовила нехитрую похлёбку волку, а сама принялась полоскать простыни, которые лежали в сундуках.
Я настолько погрузилась в работу, что не расслышала стук в дверь. Что кто-то пришел, услышала, только когда раздался голос в сенях:
– Амели! Ты дома? Амели?
– Дома! – крикнула, шикнув на рычащего волка. – Заходите, Клавдия.
– Ой, какая собачка у тебя большая! – воскликнула женщина, заходя на кухню. – Охраняет дом, молодец. Только необычно это – собак в доме держать.
– Охраняет, – улыбнулась я. – Вы что-то хотели?
– Я? – женщина немного растерялась, а затем, помявшись, ответила. – Амели, а не могла бы ты мне ещё бульона того сварить, а? Так хорошо мне сделалось после него. Не болит ничего. Если это ненадолго, ну и пусть, хоть немного боли не чувствовать, устала я.
– Могу, конечно, – обрадовалась я, но тут же сникла. – Да только не из чего бульон варить. Вы не подумайте, я не жадная, просто… Нет у меня ничего, собаке вон похлёбку сварила, да и всё.
– А я всё принесу! Всё-всё! – тут же быстро пробормотала женщина. – Сваришь сегодня, а? А то сил нет уже ночами не спать.
– Сварю, – согласно кивнула я, стараясь держать себя в руках.
Но только Клавдия вышла за дверь, как я завизжала и запрыгала от радости. У меня получается! Получается!
Даже если это временный эффект и бульона хватает только на несколько часов снять боль, это круто! Да, сложные болезни я лечить не смогу, но облегчить состояние, чтобы дождаться помощи – вполне. И лёгкие простуды тогда мне по плечу! А мы в деревне, где куча вечно сопливых детей. Конечно, я не желаю деткам болезней, но они ведь простужаются вне зависимости от моего желания. А вот я буду их лечить! У родителей вместо платы в медяшках или серебре буду продукты просить или ещё что. Придумаю, главное, что у нас есть все шансы пережить эту зиму достойно!
Пока ждала Клавдию, достала большую кастрюлю и сбегала за водой. Да, готовиться будет дольше, но я планировала сварить несколько порций сразу, чтобы женщина могла ночью выпить, если станет хуже.
– Вот как научусь лечить! Заживём отлично, да, Серый? – я хихикнула, глядя на волка, который все мои действия провожал внимательным взглядом.
Проверив сына и убедившись, что кроха сухой и спит крепким сном, я вновь вернулась на кухню. И вовремя, потому что в дом как раз вошла Клавдия.
– Вот, принесла всё, – сказала женщина, тяжело дыша и ставя корзину с припасами на скамью.
– Посмотрим, что можно приготовить, – пробормотала я, заглядывая внутрь. Ага… Куриные окорочка, лук, морковь, зелень. В общем, всё, что надо для бульона.
Промыв курицу в холодной воде, я поставила её вариться. Следом кинула очищенный лук. Морковь решила порезать мелким кубиком, так же нарезала картошку. Как раз у меня оставалось штучки три. Не жаль совершенно. Мне так хотелось сделать что-то хорошее, доказать хотя бы самой себе, что я не бесполезна, что даже и не подумала попросить что-то взамен. Плата? Да плевать! Лишь бы помогло. А я очень желала вылечить Клавдию, боясь представить, какие муки она испытывала, когда начинался приступ.
– Вот, держите, – спустя час я поставила перед женщиной чашу с бульоном. Точнее, с очень лёгким супом, который при желании можно пить или же есть ложкой.
– Страшно мне что-то, – вздохнула Клавдия, принюхиваясь к чашке, и тут же виновато посмотрела на меня. – Не думай, я не боюсь, что ты отравишь. Просто… Как-то боязно с магией связываться. Но боль сильнее.
– Аккуратнее, он горячий, – напомнила, слабо улыбнувшись. И тут же дёрнулась, услышав громкий плач из комнаты.
Тёмка проснулся. А там одно из двух. Либо намочил пелёнки, либо проголодался. Оказалось, и то, и другое. Так что, поменяв пелёнку, я накинула на плечи вторую и, приложив кроху к груди, вышла на кухню. Всё вполне цивильно, прикрыто, так что стесняться мне было нечего.
– Бабы с ума сходили от зависти, когда молодой хозяин сообщил, что женится на тебе и ребёнка примет, – усмехнулась Клавдия. – Говорили, что приворожила ты его.
– Но вы в это не верите же? – осторожно уточнила, прижимая сына к себе, словно пустые слухи могут ему навредить.
– Гард – мой второй муж, – чуть подумав, заговорила женщина. – За первого выдали родители, но не скажу, что они ошиблись с выбором. Архип был неплохим, работящим, ни меня, ни детей никогда не обижал, да и с мужиками пить не любил. Но ушёл рано, на охоте не повезло. За Гарда я вышла через три года после смерти мужа. И выходила уже по любви, решив, что заслуживаю не просто хорошего хозяина в доме, но и мужчину, который будет любить. Мне тоже завидовали, а потом я заболела. Может, дурной глаз на меня так подействовал, а может, слишком счастливо жила – кто теперь разберёт. Но тебя я понимаю и не осуждаю. И уж тем более не верю в привороты. Просто влюблённый мужчина всегда выглядит странно.
– Да, странно, это верно, – прошептала я, вспоминая молодого графа. Да, я не страдала и не горевала по нему, ведь я не чувствую того, что чувствовала сама Амели, но я могу представить. Сама прошла через гибель любимого. Даже сейчас больно было вспоминать, отчего по щекам потекли слёзы.
