Запихала газету за пазуху, вскочила на огурчика и, забыв про гусениц, помчалась к родовому поместью семейства Гродень. Простое на вид задание нравилось ей всё меньше и меньше.
Мальчонка-газетчик вновь переключил своё внимание на ляга, но тот оттолкнул паренька и бросился к углу дома. Через считанные секунды оттуда выскочили два всадника в чёрной одежде на иссиня-чёрных баклажанах, скакунах весьма редких в этих краях, и удалились в том же направлении, куда поскакало новоиспечённое превосходительство.
*
Выйдя из теплицы, Лопань полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Первое солнце, Даушма, полчаса как уже закатилось. А до восхода второго, Полышмы, оставалось ещё достаточно времени.
Лопань встряхнул головой, и зелёные волосы-жгутики рассыпались по плечам. На макушке зажужжало, и из-под не знавшей гребня причёски выбрался крупный бронзовый жук. Потёр задними лапками брюшко и взмыл в небо. Лопань послал ему вдогонку широченную улыбку во весь лягушачий рот.
Со стороны дома мелодично звякнуло. Раздались долгожданные лёгкие шаги, и из-за угла теплицы появилась госпожа Шлёпси Гродень в дорожной одежде и с небольшим саквояжем в маленькой синей ладошке. Улыбка Лопаня стала ещё шире, поставив просто нереальный рекорд по своей широте. Огуровод обожал свою госпожу, невзирая на то, что он был простым лягом, а она из аристократической семьи народа шерр.
– Доброго утра, ляг Лопань, – поприветствовала Шлёпси, взмахнув маленьким хлыстиком. – Как там наши огурчики? Чисты, сыты, готовы к дороге?
– Всё в порядке, госпожа, – Лопань чуть поклонился. – Стручок, правда, снова колючками стал покрываться. Ума не приложу, чего ему не хватает.
– Может, его на салат пустить? – Гродень приподняла бровь, но, увидев проявившийся на лице ляга ужас, рассмеялась: – Не бойся. Не тронем твоих подопечных. Седлай Сарделя и выводи сюда. Хочу выехать, пока Полышма не заполыхала.
Лопань хихикнул, услышав замшелый каламбур из уст своей обожаемой хозяйки, и поспешил в теплицу. Огурчики даже не обернулись. Да и как им оборачиваться без шей? Если только всем телом. Есть риск потревожить соседей.
Ляг подобрался к Сарделю, почти наполовину зарывшемуся в личную грядку, и похлопал его по спине.
– Вставай, мальчик, – шепнул он. – Для тебя есть работа.
Услышав голос огуровода, Сардель встрепенулся, окатив Лопаня и соседних огурчиков комьями жирного чернозёма. Распрямил длинные ноги и выгнул спину, став больше похожим на сосиску, чем на сардельку.
– Красивый, красивый, – похвалил скакуна Лопань, ибо даже последний крысюк знает, что доброе слово и огурчику приятно.
Выведя Сарделя в центральный проход теплицы, ляг принялся неторопливо и тщательно седлать скакуна. Госпожа собралась ехать очень далеко, аж до границы со страной лысых обезьян. Сардель, конечно, с лёгкостью донесёт и дальше, до Зубастых гор. Он из огурчиков Лопаня самый выносливый. Главное, чтобы в дороге не приключилось никаких неожиданностей.
– Ляг! – позвала Шлёпси, не заходя в теплицу.
– Полминутки, госпожа! – отозвался огуровод, продолжив свою работу.
Он уложился в двадцать три секунды. Вывел огурчика под уздцы и встал рядом с наследницей дома Гродень.
– Что прикажешь, госпожа?
– Я вот что подумала, ляг, – Шлёпси задумчиво поглядела на огуровода. – Дорога мне предстоит долгая и трудная. Местами, возможно, даже опасная.
Лопань сочувственно покивал. Он, будучи потомственным огуроводом и обыкновенным лягом, ни разу не выбирался дальше соседнего с поместьем госпожи городка с поэтичным названием Душистая Плесень.
– Раньше я всегда путешествовала одна, – продолжила Шлёпси, поглаживая бок Сарделя. – И меня это полностью устраивало. Больше мобильность, ни от кого не зависишь. Но на этот раз мне просто необходим попутчик.
В самом деле, нынешнее поручение, несмотря на чёткие указания, отдавало гнильцой. И госпожа Гродень нуждалась пусть и в бестолковой, но подстраховке. В этих шпионских делах даже самая незначительная деталь, вроде вовремя оказавшегося в нужном месте огурчика, может спасти жизнь. Главное, чтобы этот ляг не проявлял излишнего любопытства.
– К чему ведёшь, госпожа? – Лопань удивлённо посмотрел на неё.
Шлёпси вздохнула. Экий непонятливый. Впрочем, это нормально.
– Собирайся, ляг, – она взмахнула хлыстиком. – Поедешь со мной.
Лопань даже рот открыл от изумления. Хорошо хоть язык смог удержать внутри, а то бы вышел неприятный казус.
– Но, как же? – Пролепетал он, обретя дар речи. – Я же никогда… а огурчики? На кого я оставлю моих… твоих огурчиков?
– Храполь уже взрослый. Позаботится.
Речь шла о младшем брате Лопаня. Вот только Храпи не торопился осваивать благородную профессию огуровода, предпочитая этому посиделки на кухне с весёлой и пышной кухаркиной дочкой Куколи.
– Он справится, – с нажимом произнесла Шлёпси, заметив скептический взгляд Лопаня. – Пусть только попробует не справиться.
Ляг развёл руками. Хозяйке виднее.
– Теперь живо собирайся. Лишнего не бери. Главное выехать пораньше. Огурчика седлай повыносливее. Кого думаешь взять? Тролю? Хотя, нет. Он сегодня уже довёз меня от Душистой Плесени. Или Мышатика?
Лопань в задумчивости провёл пальцем по нижней губе, а затем сунул оный палец в ухо. Эта его манера всегда забавляла Шлёпси, и госпожа улыбнулась. Ляг стыдливо вынул палец и, опустив взгляд, пробормотал:
– Стручка возьму.
– Но он же колючий! – удивилась Гродень.
– Ничего. В два слоя попонку постелю. Зато Стручок ничего не боится. Сдаётся мне, он просто засиделся на грядке, оттого и ершится.
– Даю тебе пять минут, – Шлёпси кивнула и принялась закреплять саквояж на боку Сарделя.
Лопань справился за три. Правда, от волнения недостаточно плотно притянул свой мешочек к седлу, и тот при каждом шаге хлопал Стручка по бугристой коже, не доставляя, впрочем, каких-либо неудобств, поскольку был почти пуст.
– М-да, и вправду зарос, – хмыкнула Шлёпси, окинув огурчика профессиональным взглядом. – Учти, едем без остановок вплоть до Ярышмы.
Третье солнце, Ярышма, не предполагало каких-либо поездок под его жёсткими лучами, потому надо было найти укрытие до его восхода.
Лопань широко улыбнулся и запрыгнул в седло. Госпожа Гродень кивнула и, вставив изящный сапожок в стремя, легко взлетела на спину своего скакуна.
Разгоняя кузнечиков и жуков, они пронеслись от теплицы к крыльцу хозяйского дома. Храполь и Куколь, сидевшие рядышком на скамейке, тут же вскочили и, задрав головы, преданно уставились на госпожу Гродень.
– Ляг, мы с твоим братом уезжаем, – сообщила Шлёпси свысока. – Огурчики за тобой. Загубишь – шкуру спущу.
– Слушаюсь, – враз осипшим голосом отчеканил Храпи.
Госпожа Гродень пришпорила скакуна, и они с огуроводом вылетели прочь со двора.
*
Душистую Плесень они обогнули с севера. Стражники на заставе даже не потрудились выйти из караулки. Лишь сержант лениво посмотрел на быстро удаляющееся облачко пыли, зевнул и доел пирожок.
Дальше дорога шла через лес. Берёзы сменялись осинами, осины берёзами. Свет восходящей Полышмы легко проникал сквозь листву, вновь распустившуюся после прошлой Ярышмы, и ярко освещал путь. Это у хвойных иголки от воздействия третьего солнца только твердеют, превращаясь в некое подобие сосулек, и становятся мягче к концу ночи. А листья успевают меняться каждый день, радуя глаз своей полупрозрачной зеленью на протяжении первых солнц.
Впрочем, случались периоды, когда Ярышма не всё сжигала. Это время года называлось летом Благости, и длилось обычно два месяца, состоявших каждый из девяти дней. Тогда зелень разрасталась так, что многие дороги становились непроезжими. Но до лета оставалось ещё много тридней.
Изредка на дорогу выбегали дикие кабачки. Валялись в песке, даже повизгивали от удовольствия. И плевать хотели на путников. Огурчики перепрыгивали через них, не сбавляя скорости, и мчались дальше.
Вдруг дорогу преградило упавшее дерево, не слишком большое, но ужасно ветвистое.
– Не останавливайся! – крикнула Шлёпси, пришпорив Сарделя.
Вот только Лопань то ли не услышал её, то ли испугался, и Стручок как вкопанный встал перед преградой. Сардель же оттолкнулся своими длинными ногами и, посшибав ветки, перемахнул на другую сторону. Ляг присвистнул, проводив хозяйку восхищённым взглядом.
– Хорошо пошла. Видно, к вёдру, – донеслось слева, и из-за веток появились три фигуры. Лишь один оказался лягом. В остальных, несмотря на просторные одежды, угадывались хрюмзели, обитатели пустыни Нагара. Говорил, разумеется, ляг. Он приблизился к Лопаню, достал из-за пояса небольшой топорик и с кривой ухмылочкой велел: – Слезай, братка, приехали.
– Не могу, добрый ляг, – вздохнул огуровод. – Надо догонять госпожу. Не могли бы вы, ребятки, отодвинуть с дороги это случайно упавшее дерево?
Ляг скрипуче рассмеялся. Его спутники захрюкали громко и неприлично.
– До слёз рассмешил, братка! Вот за это господа и любят нашего брата! – ляг сделал ещё шаг и угрожающе занёс топорик: – Слезай живо!
– А! – догадался Лопань. – Так вы разбойники, что ли? Так бы сразу и сказали!
С этими словами он легонько хлопнул огурчика по спине. Скакун резко развернулся, снеся всех троих разбойников. Колючки расцарапали одежду, и хрюмзели завизжали от боли. Ляг тут же вскочил и предпринял новую попытку. На этот раз ему досталось копытом, и топорик с его обладателем разлетелись в разные стороны. Больше ляг не поднимался. Хрюмзели же ещё какое-то время пытались приблизиться к всаднику, но Стручок вертелся, словно волчок, и не позволял им схватить огуровода.
В этой круговерти Лопань и не заметил, как разбойники исчезли. Просто вдруг он внезапно услышал вместо криков, визгов и ругани очень мирные звуки.
– Браво! – негромко воскликнула Шлёпси, когда огуровод остановил скакуна.
Она прекратила хлопать в ладоши и одарила спутника улыбкой, от которой тот смутился и поменял цвет кожи на какой-то непотребно-сиреневый.
– Похоже, я не ошиблась, – госпожа ободряюще кивнула. – Развлёкся? Теперь ноги в руки и за мной!
Она тут же развернула Сарделя и перемахнула через поваленное дерево. Лопань вздохнул и последовал за ней, сохраняя на лице всё ту же глупую и счастливую улыбку.
Поравнявшись с госпожой Гродень, ляг не смог удержаться и спросил, перекрикивая ветер:
– Это ведь были разбойники? Они хотели нас ограбить и убить?
– Да, – просто ответила Шлёпси.
– Зачем ты вернулась, госпожа? Это было опасно!
– Но ты ведь справился. И мне может пригодиться такой ценный ляг.
Лопань от удовольствия даже немножко посинел, так что его цвет кожи стал похож на оттенок кожи Шлёпси. Сей факт ввёл его в смущение, добавив иных красок.
*
Полышма неспешно закатывалась за горизонт, а сзади уже показались отблески лучей третьего солнца. Пришло время подыскивать убежище. Вот только сейчас всадники мчались по степи, и ни одного строения видно не было.
– Судя по карте, за той рощей, – Шлёпси указала на группу деревьев на горизонте чуть слева, – есть постоялый двор. Там переждём.
Не знавшие усталости огурчики скорректировали курс, повинуясь наездникам. Они обошли небольшую рощицу слева, и перед ними предстало неказистое каменное строение с выцветшими буквами на вывеске.
– «Жрать, спать, Ярышму переждать», – с трудом прочитал Лопань.
У ворот он шустро спрыгнул и помог госпоже спешиться. Та благодарно кивнула и велела ввести огурчиков в стойло, пока она сама будет говорить с хозяином.
Морщась, Лопань поставил скакунов на свободные места в просторном и тёмном сарае, где уже стояли два тыквера и один арбозень. Не теплица, конечно. Огурчикам здесь будет не слишком комфортно. Хотя несколько часов потерпят. Полосатый арбозень недовольно заворчал и даже попытался преградить дорогу новичкам, но огуровод шикнул на него так, что тяжеловоз прижался к стене.
Убедившись, что подопечные обустроены, Лопань пошёл к госпоже. И уже за двадцать шагов до входа в жилую часть услышал голоса.
– Не ерепенься, превосходительство! – громко и нагло кричал незнакомый голос. – Я же знаю, письма у тебя! Отдавай по-хорошему, иначе парни разденут тебя, как берёзку по Ярышме!
– Только попробуйте! – не так громко, но твёрдо ответила госпожа. Лопань просто подивился её выдержке. – Обещаю, тот, кто первый ко мне приблизится, останется без рук!
– А что ты будешь делать со вторым и третьим? – не сдавался голос. – Нас здесь, между прочим, девятеро!
Огуровод затаил дыхание. Девять разбойников против одной госпожи! Надо как-то помогать. Но как? Что может простой ляг, ни разу в своей жизни не дравшийся не то что с толпой, а даже один на один?
– Тот, кто послал вас, предупредил, кто я? – госпожа Гродень явно не собиралась отступать.
– Баба и есть баба, – пробасил здоровенный полумеханоид.
Шлёпси приподняла бровь. Полумеханоиды редко выходят за пределы городов, где для них есть все условия. Раньше ей доводилось пересекаться лишь с выходцами из Техникуса. А вот подобных наёмников она ещё не встречала.
– Разденем и проверим! – гоготнул обрюзгший ляг в поношенном мундире пехотинца, тот самый, который велел ей не ерепениться.
– Мы прекрасно знаем, что ты маг, – тихо произнёс шерр в приличном дорожном костюме. Этот держался за спинами остальных, и Гродень решила, что он тут главный. – Также мы знаем, что твоих сил не хватит, чтобы справиться со всеми. Поэтому…
Закончить у него не получилось. В помещение со свистом влетело что-то крупное и длинное. Шлёпси успела откатиться к стене. Наглому лягу не повезло – от удара он влетел прямиком в посудный шкаф. Теперь лишь подрыгивающие ноги торчали из-под груды обломков и осколков. Остальные, кажется, пострадали не сильно. А шерр и вовсе успел отскочить в кухню.
В вертящемся среди помещения существе госпожа узнала Стручка. Огурчик не давал противникам передышки, сбивая их с ног и царапая колючками. Только и ему доставалось, поскольку злодеи были вооружены длинными ножами. А шерр так и вовсе уже прицелился в скакуна из мушкетона.
Шлёпси хлыстом нарисовала в воздухе магическую фигуру и отправила в стрелка. Мушкетон полыхнул, но вместо того, чтобы послать смертоносную пулю, развалился в руках шерра. Тот помянул всех огородников вселенной и исчез из виду.
А потом в дверной проём с треском и грохотом вкатились два тыквера. В помещении разом стало тесно. За крупными жёлтыми тушами Шлёпси с трудом различала, что происходит.
– Госпожа! – услышала она снаружи голос Лопаня. – Скорее! Уходим!
Она послушно выскочила за дверь. И тут же в проём врезался тяжеловоз арбозень, намертво запечатывая вход.
– Быстро уходим! – скомандовала Шлёпси, запрыгивая за спину огуровода, восседавшего на Сарделе. Противник ни в коем случае не должен был получить секретные письма!
– Но ведь почти Ярышма! – в ужасе промолвил ляг.
– Скорее! – воскликнула госпожа Гродень и ударила пятками в бока огурчика.
Тот тут же рванул прочь с постоялого двора, да так шустро, что Шлёпси пришлось обнять Лопаня, дабы не свалиться. Огуровод пофиолетовел, но поводья не отпустил.
Верхние горы. Пятидень месяца облаков.
– Вылезай! Приехали!
