– С женщинами неприлично обсуждать их возраст. – Тихо прошептала она ему на ухо. – А насчет «старой и больной» – так это у нее любимая поговорка.
– Ну и как вам спектакль? Нравится? – Поинтересовалась Дворкина.
– Мне очень нравится. – Объявила Надя. – И актеры здорово играют. И Сережа переводит великолепно. Некоторые моменты, ну просто стихами.
– Это перевод Маршака. Мне эти отрывки когда-то запомнились.
– Марик, возьми нам в буфете, что-нибудь попить. Становиться жарко. – Попросила Дворкина.
– Сергей, составишь мне компанию? – Спросил Марк.
Сергей повернулся к Наде:
– Тебе принести что-то?
– Пожалуй, от стакана сока я не откажусь.
Марк с Сергеем, подошли к буфету.
– Женщинам сок, ну, а мы с тобой по пивку. – Предложил Марк.
– Здесь пиво не продают. К тому же у меня режим.
– А, ну да – ты же спортсмен. Совсем не связал эти две вещи. – Махнул рукой Марк. – Тогда все будем пить сок.
– А как у вас с Надей? Это что, серьезно?
Сергей неодобрительно посмотрел на Марка. Ему не понравилось, что посторонний человек сразу пытается влезть в его личную жизнь.
– Вот решили в театр сходить. – Уклончиво ответил он.
– Но она тебе нравится?
– Странный вопрос. Иначе я бы не стал ее приглашать.
– А ты ей?
– Понятия не имею.
– Прямо так и не имеешь. Она серьезная девочка. Просто так не пошла бы с тобой в театр. Значит у нее это серьезно.
– В театр – не замуж. – Пожал плечами Сергей. – Может ей просто хочется приятно провести вечер.
– Ну а ты отнесись к ней серьезно. У Эстер это лучшая ученица. Без пяти минут мастер спорта. А у вас сейчас такой сумасшедший возраст. Закрутишь ей голову, так она забудет и про спорт, и про все на свете. Прощай спортивная карьера.
– Вы так далеко забегаете. Мы всего лишь первый раз пошли вместе в театр, а у вас уже такая буйная фантазия разыгралась. – Сергея стала раздражать его настойчивость. – Надя сама может решить, что в жизни для нее главное.
– Ты не обижайся. Почти как все, кто молод и не глуп, вы оба чересчур самонадеянны, и находитесь в таком возрасте, когда жизнь за один месяц продвигает вас дальше, чем позднее за несколько лет. А, чтобы вырастить спортсмена высокого класса, уходят годы. Тренер в нее вложила душу. Если Надя сейчас бросит спорт, для Эстер это будет потрясение.
– Да не переживайте Вы так. Я тоже не хочу, чтоб Надя бросила спорт.
– Вот и хорошо. Я думаю, ты осознал ситуацию. Надеюсь, оба сделаете правильный выбор.
– Давайте отнесем сок. – С плохо скрываемым раздражением в голосе, предложил Сергей. Ему не нравился этот разговор и назидательный тон Марка. Он больше не хотел продолжать эту тему и, взяв стаканы с соком, вернулся к месту, где стояли Надя и Дворкина.
– О, холодный! – Надя отпила глоток и посмотрела на Сергея. – Что это у тебя такое серьезное лицо?
– У меня? – Сергей пожал плечами. – Тебе показалось. Просто сосредоточенное. Боялся разлить сок, пока нес.
Прозвенел звонок, и зрители стали постепенно занимать свои места. Опять плавно погас свет, занавес раскрылся и зал погрузился в волшебный мир средневековой Вероны. Надя внимательно слушала слова Сергея, наклонив к нему голову и положив свою ладонь на его руку. А он нашептывал ей перевод, вдыхая пьянящий запах ее волос, и хотел, чтобы этот спектакль продолжался, как можно дольше.
Но всё когда-то заканчивается. Закончилось и представление. Артисты откланялись и ушли, стихли аплодисменты, занавес закрылся, зрители разошлись и театр опустел.
На выходе Надя пыталась разглядеть Дворкину с Марком, но их нигде не было видно.
– Наверное, они вышли раньше. – Сказал Сергей. Ему не хотелось еще раз встречаться с Марком.
От здания театра они медленно направились к центральной площади города. Надя взяла Сергея под руку. Она шла рядом своей грациозной, гибкой походкой и он ощущал тепло ее руки, видел, как по ее лицу скользили отсветы фонарей.
– Мне кажется, классика отличается от обычной литературы тем, что классика – это навсегда. Вот и Шекспир – это навсегда. – Надя посмотрела на Сергея, и его удивило, сколько грусти было в ее взгляде.
– Прошло почти четыреста лет, как он написал эту пьесу. А она до сих пор трогает душу. – Продолжила она.
– Я вижу, что и твою душу тоже тронуло.
– Настоящее искусство всегда трогает. Конечно, любое искусство – это красивая ложь, но она помогает людям понять правду. Существует выражение: «Волшебная сила искусства». Мне кажется искусство – это перевод с небесного, божественного языка на земной, человеческий.
– Что-то в этом есть. Если говорить метафорами, то можно сказать, что настоящее искусство – это язык, на котором бог разговаривает с человеком.
– И не важно, на каком именно – английском, русском или каком-то другом. Я даже запомнила концовку, хоть она и на украинском.
– Какую именно?
– А вот эту:
– Немає на землі сумнішого сюжету,
– Ніж повість про Ромео та Джульєтту.
– Молодец! Схватываешь на лету. – Рассмеялся Сергей.
– Мне даже захотелось выучить этот язык. Он такой мелодичный. Ты мне поможешь?
– Зачем ты спрашиваешь? Конечно, помогу.
– Знаешь, все произведения, конечно, фантазии автора. Но когда автор гениален, то эта фантазия делает внутренний мир человека богаче и красивей. И человек становится лучше и мудрее. Думаю, многие люди в зале, хотя бы на эти два часа стали немножечко добрей и благородней. Хоть иногда в сердце человека ведь должен зажигаться огонек доброты.
– Ты так интересно рассуждаешь! – Удивился Сергей. – В наше время многие считают доброту признаком слабости. Стараются ее не показывать.
– Доброта делает человека духовно сильнее. И не стоит отказываться от нее. А наше время довольно жестокое, пропитанное ненавистью ко всем, кто не похож на тебя, кто не думает, так как ты. Кто не с нами, тот против нас – таков девиз нашего времени. Поэтому доброта не в почете. Сколько миллионов погибло, хотя бы, за последние полвека? И ради чего? Ради захвата новых территорий, хотя и своих освоить не в состоянии? Или ради идеологий, которые за короткое время рассыпаются в прах? Почему мы все обязаны думать только так, как нам указывают сверху? Разве люди не имеют права иметь разные мнения по одному и тому же вопросу?
Сергей с удивлением посмотрел на нее.
– Когда доминирует только одна идеология – это всегда плохо. Идеология легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя разных идеологий пролито столько крови. Гитлер уничтожил миллионы по национальному признаку, а Сталин по классовому. Но если бы одни не старались непременно навязать другим свою мнение, люди, может быть, реже воевали. Но не ожидал, что ты задумываешься над такими вопросами.
– Почему? Думаешь, кроме спорта, меня ничего не интересует. Я тоже читаю газеты, смотрю телевизор. И хорошо вижу противоречия между реальной жизнью и тем, что пишут и показывают.
– Мне кажется, что основная масса не затрудняет себя мыслительным процессом. Эта масса кушает то, что подают. Этим и довольна. Задумывается над происходящим лишь небольшой процент. – Предположил Сергей.
– Знаешь, – заметила Надя, – мне тоже так кажется. Но я не могу понять, почему. Неужели никто не замечает, что происходит?
– Я однажды видел по телевизору такой эксперимент. – Вспомнил Сергей. – В загоне находилось огромное стадо овец. А перед выходом, на небольшой высоте, натянули веревку. Когда стадо начало выбегать, вожак и овцы, бегущие впереди, стали перепрыгивать через веревку. Когда же веревку опустили на землю, то овцы, бегущие следом, глядя на передних, все равно подпрыгивали в том месте, где была раньше натянута веревка. Хотя прыгать уже не было необходимости. Стадный инстинкт. Человек – это тоже животное. И мне кажется, то же самое происходит и в обществе людей. Какой–то вождь свыше говорит, что нужно вести себя определенным образом и вся человеческая масса начинает себя так вести, не задумываясь над логикой и правильностью своего поведения. – Он посмотрел на Надю. – Разве я ошибаюсь?
– Нет, в этом что-то есть. Роль личности в истории всегда имела значение. Только почему большинство вожаков было злодеями? Гитлер, Сталин, Иван Грозный, Чингиз Хан?
– Что же тут странного? – Сергей пожал плечами. – Оказавшись на вершине безграничной власти, люди, почитаемые как боги, со временем действительно утрачивают человеческие черты, превращаясь в злодеев. Для них народ – просто мусор под ногами. И если вспоминать всех злодеев, то список будет гораздо длиннее. В Древнем Риме, например, еще можно вспомнить Суллу, во Франции – Робеспьера, в Китае – Мао Цзэдуна, в Азии – Тамерлана. Это имена, которые первыми пришли на ум.
– Да зачем же так мрачно? Все-таки в истории человечества хоть и редко, но все же бывали исключения. Вот, например, Екатерина Вторая. За все время её царствования было казнено лишь два человека – Емельян Пугачев и Василий Мирович.
Сергей рассмеялся:
– Как благородно с ее стороны. Но для захвата власти ей пришлось пойти на убийство собственного мужа? Или ты считаешь, что она здесь ни при чем?
– Но почему же так получается?
– Так получалось в странах, где абсолютная власть принадлежала лишь одному человеку. Абсолютная власть развращала их, превращая в тиранов и делая убежденными в своей безгрешности и безнаказанности. Но сейчас другие времена. В той же Англии или во Франции главу государства выбирает народ из нескольких кандидатов и на ограниченный срок. И делать он может только то, с чем согласится парламент и Верховный суд. Да и пресса, которая создает общественное мнение. А она играет не последнюю роль. Если народу не понравится, как глава государства управляет страной, то его политическая карьера быстро закончится. Его больше никуда не выберут. Поэтому в таких странах возможность возникновения диктаторов исключена.
– У нас, к сожалению, такого нет. – Констатировала Надя. – Всех руководителей выбирают, не спрашивая народ. Собираются там, наверху, в узком кругу, и решают, кто им больше подходит. Так способом и в Ватикане избирают Папу Римского. Народ только ставят в известность.
– Да что там наверху! Ты вспомни этот цирк, под названием «выборы», в который нас периодически зазывают. Дают в зубы бумажку с одной фамилией, которую ты знать не знаешь. Вот и весь богатый выбор. Как же ты хочешь, чтобы в этих условиях не появилась такая личность как Сталин? Да и после него особой демократии что-то не видно.
– Да, грустно как-то получается. – Вздохнула Надя. – Зла в этом мире, гораздо больше, чем доброты.
– А искусство и существует для того, чтобы сеять разумное, доброе, вечное. Знаешь, на протяжении всей истории человечества, идет борьба добра со злом. Люди могут переодеваться в камзолы или тогу, во фраки или сюртуки. Но во все века управляют ими одни и те же страсти и инстинкты. И когда, казалось бы, зло уже победило окончательно, искусство разжигает маленький огонек надежды и люди понимают, что не все еще потеряно, что можно и нужно бороться, для того чтобы изменить этот мир к лучшему.
– Способен ли сам человек что-то изменить к лучшему? – С сомнением спросила она. – Это могут делать разве что мифические герои. Вот Прометей подарил людям огонь, а они сожгли на нём Джордано Бруно и сделали этот огонь орудием войны. А самого Прометея боги жестоко наказали. Так, наверное, они были правы – видно предвидели, что человек не сможет правильно распорядиться таким подарком. Или еще один мифический герой – Иисус Христос. Он проповедовал любовь к ближнему, а закончил жизнь на кресте. И пострадал за людей потому, что верил будто в нас есть частица бога. Ведь бог создал нас по своему образу и подобию.
– И, к сожалению, человек убивает в себе эту частицу. В нём теперь все больше от дьявола. Может быть человек – вовсе не венец цивилизации?
– А кто же тогда? – Спросила Надя.
– По-моему, этого никто не знает. – Сергей пожал плечами.
– Слушай! – Рассмеялась Надя. – Мы ведь начали с Шекспира. А как мы вообще от него добрались до бога и дьявола?
– Да, действительно как? – Удивился Сергей. – Кстати, ты читала еще какие-то пьесы Шекспира.
– Нет. Не приходилось.
– У меня есть его сонеты. Хочешь почитать?
– Конечно. Принеси на тренировку.
– Хорошо. Завтра принесу.
– Ой, смотри, где мы. – Воскликнула она. – Уже почти пришли к моему дому! Я даже не заметила.
Дорога шла через сквер. Высокие клены росли плотно друг к другу. Кроны их переплелись и, в вечерней тишине казалось, что находишься за городом. Свет от уличных фонарей путался в распустившейся листве деревьев. Поздний майский вечер все никак не уступал свое место ночи. Но стало заметно прохладней.
Надя зябко поежилась и обхватила себя руками. Сергей заметил ее движение и, сняв пиджак, набросил ей на плечи. На мгновенье у него, как и в театре, закружилась голова от аромата ее духов. Он заглянул в её огромные серые глаза, и их взгляды встретились. Он обнял ее и почувствовал, как напряжено ее тело. Сергей привлек Надю к себе, и ее плечи поплыли к нему, словно лодка, влекомая сильным течением. Их губы потянулись навстречу и слились в страстном поцелуе. У нее перехватило дыхание, закружилась голова. Она закрыла глаза и ей показалось, что земной шар уплывает из-под ее ног, и только крепкие объятия Сергея не дают ей упасть.
Когда же их губы, наконец, смогли оторваться друг от друга, она прижалась щекой к его груди. Ее волосы коснулись его лица и у него опять кругом пошла голова от необыкновенного запаха, исходившего от них. Непроизвольный глубокий вдох наполнил его легкие этим чудесным ароматом.
Она тихонько рассмеялась.
– Почему ты смеешься? – Спросил Сергей.
– Мы с тобой встречаемся уже больше месяца. Наконец-то, ты решился меня поцеловать. Я уж думала, что самой придется проявлять инициативу.
– А я опасался, что ты мне сейчас закатишь оплеуху.
Надя подняла голову и посмотрела ему в глаза. Затем пальцем легонько провела по его носу.
– Глупенький! Разве ты не видишь, как я к тебе отношусь? – Она улыбнулась и прижалась к нему.
– Вижу. Но все же сомневался.
– А теперь ты не сомневаешься?
– Теперь нет. Знаешь, мне всегда было трудно сходиться с людьми. А с тобой, почти с первой минуты, как-то сразу было легко и свободно. Я и сам не мог понять почему.
– А я, наоборот. Легко могу контактировать с людьми. Но ты – это особый случай.
– И в чем же его особенность?
– Знаешь, я по жизни люблю быть лидером. Но мне кажется, что любая женщина, втайне даже от себя, хочет найти такого мужчину, на плечо которого всегда можно опереться. Я видела в Ялте, как ты смог выбраться из безнадежной ситуации и все-таки выиграл на одной решимости и силе воли. И тогда я подумала – вот это характер. Хорошо было бы, чтоб парень с таким характером был рядом со мной. Я тогда не имела в виду конкретно тебя. Ну а потом, с тобой, все как-то само собой сложилось. Я даже сама не поняла, как это произошло.
– Да что я такого особенного сделал в Ялте? Мне просто очень хотелось выиграть, как и любому, кто выходит на старт. И я выиграл. Только и всего.
– Все, что у человека получается, кажется ему незначительным, а для других это может быть недостижимой вершиной. В этом вся разница. И в том, как ты это сделал сразу и виден был характер.
– А у нас в семье все говорят, что у меня слишком мягкий характер.
– Они тебя обманывают, – рассмеялась Надя. – Когда обстоятельства вынуждают, он у тебя бывает весьма решительным. А знаешь, что такое решительный характер? Это когда заранее знаешь, что ты проиграл и все-таки борешься и, наперекор всему, идешь до конца. Конечно, побеждаешь очень редко, но иногда все-таки побеждаешь. И я видела, как тебе это удалось.
– Победа в беге достаётся тому, кто вытерпит на несколько мгновений больше, чем его соперник. – Пожал плечами Сергей.
Надя посмотрела на часы.
