– Ну можно и так. – Согласилась она.
Постепенно всё становилось легким и простым. Неуверенность проходила, слова рождались сами собой, и Сергею уже не нужно было ломать голову, придумывая каждую следующую фразу в разговоре.
– А ты как дошел до жизни такой, что начал заниматься легкой атлетикой? – Спросила Надя.
– Просто в детстве болел часто. Решил позаботиться о своем здоровье.
– Ну и как?
– Вот, как видишь. Здоров как бык. Врачи шутят, что вместо сердца пламенный мотор.
– Это в каком смысле «пламенный». – Опять лукаво улыбаясь, спросила она. – Пламенным сердцем девчонок обжигаешь?
– Пламенный – это к слову мотор. Что у тебя по литературе? – Теперь уже рассмеялся и Сергей. – А на девчонок времени нет. Утром школа, днем тренировка, вечером хочется еще и книжку почитать.
– Что, ни с одной не встречаешься? – Подчеркнуто равнодушным тоном спросила она.
– Это большой недостаток?
– Да нет. Просто так спросила. – Надя безразлично пожала плечами.
– Смотри! – Сергей указал рукой вперед.
По проезжей части проспекта медленно двигалась поливальная машина, извергающая во все стороны мощные струи воды, смывая пыль и грязь с дороги и тротуара.
– Давай отойдем ближе к домам, а то нас обольют с ног до головы. – Предложил Сергей.
Они свернули со средины тротуара к ближайшему дому, и прижались к стене, но, когда стало очевидным, что им не миновать холодного душа, Сергей встал между струями воды и Надей. На одно мгновение их лица оказались очень близко. Сергей увидел Надины большие серые глаза и почувствовал ее теплое дыхание. В следующую секунду его обдало потоком холодной воды. Но основная часть попала на спину куртки и только слегка намочила волосы. У Нади волосы тоже оказались мокрыми.
– Ты как джентльмен! – Отряхивая воду с волос, смеялась Надя. – Почти английский аристократ.
– Недавно ты сама сказала, что до аристократов нам далеко. – В тон ей смеялся Сергей. – Вообще-то водитель видел, что люди идут. Мог бы и уменьшить подачу воды.
– Дай-ка посмотрю. – Надя взяла его за рукав и повернула спиной. – Ну и как ты теперь пойдешь в мокрой куртке?
– Да ничего страшного. Куртка нейлоновая. Насквозь не промокла. Высохнет.
– Не надо было меня закрывать.
– Тогда бы досталось нам обоим. – Возразил Сергей. – К тому же твоя куртка из ткани. Она бы уж точно промокла до нитки.
– А ты, прямо как Матросов на амбразуру. – Надя покачала головой. – Ну что герой, пойдем?
– Пойдем – Согласился Сергей.
Они продолжили свой путь по только что вымытому проспекту. В лужицах на мокром асфальте отражались блики неоновых вывесок магазинов и кафе.
Надя беспрерывно шутила, задавала какие-то вопросы, рассказывала смешные истории, и Сергей чувствовал, как постепенно она превращается у него на глазах из какой-то сухой и безликой особы, которую он почти ежедневно видел на стадионе, в живую веселую и смешную девчонку. Ему очень нравилась ее простая и непринужденная манера держаться. Сам он трудно сходился с людьми и, как правило, был очень молчалив. Он не любил пустопорожней болтовни и мало имел в запасе мелкой словесной монеты. Но если собеседник был ему по душе, он становился разговорчив. И сейчас ему самому было удивительно, как легко и непринужденно он мог болтать с Надей, о чем угодно.
– А будет здорово поехать на соревнования в Румынию. – Надя вспомнила разговор с Бойко. – Я люблю бывать в незнакомых местах. Интересно было бы посмотреть. Там я еще не была.
– Там еще не была? – Удивился Сергей. – А что, ты где-то за границей была?
– Да, конечно. В Германии.
– Серьезно? Что ты там делала?
– Жила. С родителями.
– Интересно! А как вы туда попали?
– У меня папа был военный. Полковник. Каждые несколько лет его переводили на новое место. Ну и мы с ним все время переезжали. И на Курилах пожили, и в Казахстане, под Семипалатинском. А потом его направили в Германию. Он служил в группе советских войск.
– А где же ты училась?
– Там была школа для детей военных.
– Ты, наверное, и по-немецки болтаешь?
– Oh, ja, fräulein spricht Deutsch. Ein bisschen. – Все с той же лукавой улыбкой сказала Надя.
– Sorry, but I do not understand German. It is better to talk in English. – Решил не отставать от нее Сергей.
Они посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись.
– Что-то мне везет на детей полковников. – Сказал Сергей.
– В каком смысле? – Не поняла Надя.
– В том, что отец Митрохина, тоже полковник.
– Серьезно? – Удивилась Надя. – Это же надо!
– Может, они знакомы с твоим отцом? – Предположил Сергей.
– Вряд ли. – Улыбка исчезла с ее лица. – Мой отец умер год назад.
– Извини. Я и понятия не имел.
– Да ничего, все в порядке. Откуда тебе было знать.
– А что у него было?
– Лейкемия. Рак крови.
– А что, и такое бывает?
– Бывает. Это, когда организм не вырабатывает красные кровяные тельца.
– Да. Мы же в школе учили. Красные и белые кровяные тельца.
– Ну вот. А без красных человек жить не может.
– Жаль, что с ним такое случилось.
– Конечно. Мама ухаживала за ним до последнего дня. Благодаря ее заботам он прожил несколько лишних месяцев. А теперь мы остались с ней вдвоем.
Некоторое время они шли молча.
– А куда ты летом будешь поступать? – Решил сменить тему Сергей.
– Хочу в медицинский. У меня мама тоже медик. Она медсестра.
– Будешь продолжать семейную традицию?
– Можно и так сказать. – Согласилась Надя. – Просто мне нравиться медицина. А ты уже выбрал, куда будешь поступать?
– Окончательно еще нет. Скорее всего в наш университет, на исторический.
– Значит ты у нас гуманитарий?
– Вроде того, – улыбнулся он.
Сергей не стал рассказывать Наде, что он мечтал изучать международное право и хотел стать дипломатом. Его в этой профессии прельщали не поездки за границу, а такие вещи, как ведение переговоров или решение каких-либо политических вопросов дипломатическими путями. Его и в классе называли дипломатом за умение улаживать всякие конфликты между ребятами. Но о поступлении в МГИМО нечего было и думать. Туда «простым смертным» дорога была закрыта. А ему, с его еврейским происхождением, тем более. Поэтому он хотел попытать счастья и попробовать поступить в юридический. Все родственники в один голос пытались объяснить ему, что с фамилией Гурович и пятой графой в паспорте он только потеряет время. Сергей и сам понимал насколько малы у него шансы. Но какая-то надежда в душе все же теплилась. В крайнем случае, он надеялся поступить в университет на исторический факультет. Учителя считали его лучшим учеником школы по предмету «история». И это вселяло в него некоторую надежду.
Почти через час ночной прогулки они остановились возле большого многоэтажного здания «сталинской» постройки, отделенного от улицы узкой полосой газона. Вход в подъезд тусклым светом освещал фонарь, сиротливо висевший над дверью.
– Вот я и дома. – Сказала Надя.
– Быстро дошли. Я как-то даже и не заметил.
– Да, я тоже. А мы шли почти час. – Она посмотрела на часы. – Даже больше часа.
– Неужели? А я думал минут пятнадцать. – Удивился Сергей.
– Просто мы проговорили всю дорогу – вот и не заметили, сколько времени прошло.
– Тогда спокойной ночи. Было приятно с тобой поболтать.
– Сережа! У меня к тебе есть просьба. – Голос её стал серьезным. – Не подумай ничего лишнего. Только то, о чем я попрошу. Хорошо?
– Да ради бога!
– Мама сегодня ночью дежурит в больнице, а мне страшновато одной заходить ночью в пустую квартиру. Постой у входной двери, пока я посмотрю, что никто не забрался.
– Нет проблем. Давай постою.
Они поднялись на второй этаж. Надя открыла ключом дверь, включила свет в прихожей и пошла вглубь квартиры. Сергей прислонился к косяку входной двери и стал ждать. Вдруг, за дверью квартиры напротив, ему послышался шорох. Он оглянулся и заметил лучик света в глазке входной двери. По-видимому, кто-то наблюдал за ним.
Наконец вернулась Надя.
– Все в порядке. Спасибо тебе, что покараулил.
– Да пустяки. А кто живет в квартире напротив?
– Есть тут одна неприятная старушенция. За всеми следит, а потом распускает сплетни по всему дому.
– А я-то думаю, кому это надо ночью в глазок подсматривать?
– Вот видишь! Поэтому я тебя в дом и не приглашаю. Завтра придешь на тренировку?
– Да куда я денусь! Только это будет уже сегодня.
– Да, конечно! Еще раз спасибо тебе. Пока!
Дверь закрылась. Сергей вышел на улицу, вдохнул весенний воздух и зашагал по направлению к своему дому. В ночной тишине стены гулко отбрасывали эхо его шагов. Дул свежий ветер. На темном небе все так же мерцали звезды. Вдоль спящих пустынных улиц, в лёгком поклоне, выгибали шеи желтоглазые фонарные столбы.
Все было так же, как и час назад. Но что-то все же изменилось. Ему стало неуютно, тоскливо и одиноко. Он вспомнил, как еще совсем недавно они с Надей шли по ночному городу, весело и непринужденно болтая. Сергей поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы и сейчас она шла рядом, и он мог слышать ее голос и задорный смех.
А ведь не произошло ничего особенного, что должно было его взволновать. Всего лишь какая-то встреча, прогулка по ночному городу, разговоры, не значащие ничего, – тем не менее он чувствовал какую-то перемену в своем настроении. Он пытался найти выражение для этой перемены, но это была такая малость, что ее не удавалось объяснить словами. Все это показалось Сергею странным, потому что ничего подобного с ним раньше не случалось. Он решил, что нужно просто хорошо выспаться и дальше все станет на свои места. Жизнь опять вернется в привычное русло. Но спать этой ночью ему так и не пришлось.
VII
Когда он подошел к своему дому, небо уже начало сереть. Под натиском рассвета звезды стали бледнеть и таять. Из темной шляпы ночь доставала новый день. Сергей пожалел, что не взял с собой ключ от квартиры и теперь придется будить родителей. Тихонько постучав, он, неожиданно слишком быстро, услышал шаги за дверью и удивился, что в это время в доме не спят. Дверь ему открыла мать. Как только он взглянул на ее лицо, сразу понял – случилась какая-то неприятность. Сергей мгновенно забыл, что хотел сразу показать свою медаль и рассказать, как прошли соревнования. Вместо этого он спросил:
– Что случилось?
– У нас обыск!
– Обыск?! – Поразился Сергей.
Он вошел и увидел в квартире троих незнакомых мужчин. Один их них, довольно пожилой, с седыми волосами, сидел за столом и держал себя самоуверенно. По-видимому, он и руководил обыском. Двое других были моложе и стояли в разных концах комнаты. Высокий и худой, с прилизанными волосами, вынимал книги из книжного шкафа, перелистывал и бросал их на пол. Другой, в сером костюме, приземистый и лысый, брал с трюмо фарфоровые статуэтки, переворачивал их и внимательно разглядывал внутренние пустоты. Сергей не сразу понял, что они не просто рассматривали вещи, а что-то в них искали.
– Это Ваш сын? – Спросил Седой, обращаясь к матери.
– Да, я Вам говорила, что он на соревнованиях.
– Мы из комитета государственной безопасности. – Седой повернулся к Сергею. – Постановление на обыск я уже предъявлял. А теперь, молодой человек, можно взглянуть на Ваши документы?
Сергей вынул паспорт и протянул Седому. Он был шокирован и никак не мог осознать, что все это происходит в действительности. Обыск. Ночью. Да еще КГБ. Все это напомнило тридцать седьмой год, о котором много говорили во времена правления Хрущева. Он пытался понять, в чем же их обвиняют. Но так ничего крамольного вспомнить не смог. Все же он решился спросить об этом у чекистов.
– И чем же мы обязаны Вашему визиту? – Он не смог скрыть неприязни.
Седой не торопясь полистал паспорт и возвратил его Сергею.
– Ваши родители подозреваются в укрывательстве материальных ценностей, похищенных у государства другими преступниками.
– Что за бред! – Вырвалось у Сергея.
