Страница 4 из 5
Знакомьтесь: Мэрингард! Да, да, вы не ослышались, именно так. Место, откуда правят Мэры и которым управляет мэр города Мэров страны Парадоксии, так и называется: Мэрингард. Прекрасный чудесный Мэрингард полон достопримечательностей и неповторимого колорита. Это город, где не только живут и заседают Мэры, но и трудятся чиновники и служащие всех мастей и рангов – почтальоны, печатники, гонцы, глашатаи, казначеи, служилые солдаты, генералы, полицмейстеры, библиотекари и прочая, прочая. Впрочем, как и в любой приличной столице.
Здесь не отдают предпочтения кошкам или собакам, хотя увлечения некоторых жителей достаточно необычны.
Здания государственных учреждений отличаются строгостью стиля. Здесь мы увидим и готику, и ампир, и элементы парадоксального футуризма: лестницы, ведущие по кругу, выпуклые или вогнутые, как сквозь линзу, фасады – или в виде высоченного кубика Рубика, или в виде разложенной книги. Особняком стоит Башня Мэров и дворец в виде перевёрнутой пирамиды: самого Мэра Мэров – сэра Арнольдо.
В городе суматоха. Департаменты обмениваются письмами, организовывают жизнь тех, кто не может организоваться сам. Гонцы бегают от здания к зданию: то мобилизацию объявлять надо, то сбор урожая объявлять, то закатывать банки с вареньем начинать пора. Каждый шаг должен быть зафиксирован на бумаге.
«На муравьёв не бывает аллергии. Не то, что на людей!» – рассуждал про себя сэр Арнольдо, глядя на свой формикарий через большую лупу, сквозь которую муравьи казались увеличенными разными частями тел. Они были его любимцами. Вечерами, устав от дел, он закрывался в кабинете и наблюдал за жизнью этих существ. Их государство казалось идеальным. Ему нравилось чёткое распределение муравьёв по обязанностям и способностям – охранники, рабочие, доильщики тли. Причём каждый из них занимал свою должность не случайно, а истинным расположением к ней своего духа. Охранники самоотверженно воевали, когда надо, а рабочие трудились без признаков лени. Случайностей не бывало, как ему казалось. Лентяев или несоответствующих диссидентов муравьиное общество изгоняло. И всё это делалось без видимого централизованного управления.
«А главное: они не ведут никакой отчётности, не пишут накладные: сдал – принял, не расходуют тонны бумаги на эту нелепость, не содержат аудиторов, контролёров, прокуроров и судей. Нарушил – тебя тут же наказали. Идеально! Конгениально! А какая простота! Мне кажется, что человек слишком сложен, хотя, и слишком умён, и чем умнее – тем дальше от идеала! Ему нужен контроль, чтобы не воровать, стимул, чтобы работать, а иначе – гори всё синим пламенем! Вот в чём парадокс! Муравей никогда не допустит такого, Муравейник для него прост и свят!»
«Там не было своего Мэра. Но как? Каким автоматизмом происходит их внутреннее самоуправление? – Он этого понять не мог. – Такой маленький мозг, а сколько в нём интеллекта! Нет, силён не мозг отдельного муравья, он силён способностью коммутировать при помощи неизвестной ещё нейронной сети мозги всех жителей муравейника в единый организм, настроенный на выживание самой системы. Вот бы моим чиновникам стать такими же самоотверженными и работоспособными! И ещё. Хорошо бы научились мы вот чему: провинился, совершил проступок – накажи себя сам! Это же так просто: лиши себя сладкого на неделю или постой в углу – подумай!»
Так размышлял сэр Арнольдо до того момента, как в дверь стали настойчиво стучать. Он вышел. На пороге стоял запыхавшийся гонец, который вручил ему телеграмму от Мэров – Рэма и Грэма. В ней значилось: «Срочная новость! Обнаружено неизвестное существо огромных размеров. Угроза безопасности. Срочно собрана роту охраны за старой харчевней Рэм и Грэм»
– Наконец-то у нас начинает происходить нечто занимательное и невероятное, – восхитился сэр Арнольдо, про себя представив, как в муравьиное царство попадает какая-нибудь жужелица.
Через некоторое время он прибыл на место происшествия. Найти его не представляло труда по большому скоплению жителей Парадоксии. Вокруг места происшествия стояла охрана, то там, то здесь сновали журналисты. Руководили всем Рэм и Грэм. Рядом с ними распоряжался секретарь Теркес. Толпа расступилась, пропуская Мэра Мэров. И тут он увидел нечто невообразимое: огромное длинное зеленоватое и чешуйчатое существо о четырех лапах и двух крыльях лежало, распластавшись, прямо на траве пустыря за старой харчевней.
– Но почему оно здесь? – задал естественный вопрос Мэр Мэров.
– Скорее всего потому, что его нет в другом месте.
– Гениальный ответ, а главное – такой простой, впрочем, как и всё гениальное!
Таких происшествий Парадоксия еще не видывала. Чудовище, привязанное верёвками к стоящим вокруг деревьям, не подавало признаки жизни. Но даже такой вид его внушал благоговейный трепет. Кто-то сказал, что это дракон, и все заподдакивали, как будто до этого не решались просто сказать.
По зелёному чешуйчатому существу уже лазили, снимая мерки, туфельный мастер Крюкс и платьевый мастер Брюкс.
– Славный заказик, – приговаривал обувщик.
– Ещё бы, одной ткани – как на целый парашют! – делал серьёзный вид платьёвщик.
Увидев Мэра, мастера поспешили к нему с докладом, что размеры сняты и они готовы приступать к работе по изготовлению комплекта одежды для чудища, как только заказ будет оплачен. Мэр осмотрел эскизы, ещё раз глянул на существо и со словами: «Недурно, недурно. Отдайте это в канцелярию. Главное, чтобы все работали», – передал записи секретарю и снова обратился к Рэму и Грэму:
– Оно живо?
– В том то и дело, что неизвестно! Неизвестность – это же так прекрасно!
– Значит, до тех пор, пока мы его не обследуем, оно для нас и живо, и мертво одновременно!
– Браво, браво! – захлопали речи Мэра, собравшиеся жители Парадоксии.
– Пусть всё будет неизменно! Никаких обследований. Это же замечательно: живо и мертво одновременно. Где ещё такое увидишь!
Мэр Мэров сделал паузу и пошёл посмотреть на монстра поближе.
– Да, подобное я видывал лишь в учебниках по динозаврологии. Кто это? Тиранозавр с крыльями? А, нет, это птеродактиль. Однозначно нам надо будет что-то с ним делать.
– Но что?
– Давайте объявим Парадоксальный конкурс на лучшее предложение.
Тут произошло невообразимое. Дракон как будто ожил. Он глубоко вздохнул, а чешуя заблестела и стала переливаться зелёно-лазоревыми цветами, а затем со всей силы кашлянул, извергнув из пасти клубы огня и дыма. Толпа в смятении бросилась кто-куда, охрана залегла в траву, а мэры и секретарь скатились в овраг. Дым и пламя объяло, лишь не успевших, спрятаться одёжных мастеров – они стояли чёрные от сажи в обгоревшем рванье. Сделав так, дракон снова остался лежать недвижим.
– Нет, вы видели это? Видели или нет? – кричал уже издалека, подбегая к месту происшествия сэр Нотьюн.
Тем временем испугавшиеся люди, стали выбираться из своих укрытий, оправляя одежду, и поглядывая на обгоревших мастеров.
– Что видели? – возмутился мастер Крюкс, – как он нас чуть не поджарил?
– Нет же, нет! – закричал снова учёный и упал в траву, где заканчивалась обгоревшая трава, – вот, вот, нашёл, – кричал он, – сэр Арнольдо, прошу взглянуть на это.
Мэры подошли к тому месту, куда звал их Нотьюн, и взглянули в траву. Там лежал небольшой слиток золота. Когда же к ним приблизились обгоревшие мастера, а за ними подтягивалась и группа зевак, мэр накрыл слиток ладонью, и заявил:
– А это уже государственная тайна! Очистить место происшествия, никого не подпускать! Всё идёт своим чередом! Выплатить компенсацию мастерам за их самоотверженный подвиг. Объявите всем, что это действительно дракон, и он очень опасен!
* * *
Всенародный конкурс «На лучшее применение Дракона» был объявлен, и уже к вечеру Мэры, заседая в своей Башне, читали телеграммы:
– Так, то от Харчевника: «Оставить его в поле возле Харчевни, на его пламени я буду готовить шашлык и коптить рыбу».
– Оригинально. Дальше!
– Истопник Рагечок: «Построить рядом котельную и обогревать зимой города».
– Практично, дальше.
– «Построить вокруг клетку и показывать за деньги», – без подписи.
– Аптекарь Актелбат пишет: «Кости дракона можно использовать как лечебный порошок. В истории уже такое было…».
– Забавно.
– Пахарь Янырбод пишет: «Запрячь его в плуг и пахать на нём землю!».
– Дальше.
– «Отпустить дракона на волю. Они ничего плохого не делает. Это свободная сущность и вымирающий вид».
– Кто это?
– Нефея.
– А-а-а, та самая!
До глубокой ночи Мэры спорили, обсуждали будущее заблудшего существа, а повар только успевал им подносить новый чай с баранками, поглядывая на слиток золота, валяющийся на столе. Но их планам, к счастью, не суждено было осуществиться.
* * *
Кто же такая эта девочка Нефея? Настало время с ней познакомиться. После первой случившейся с Нефеей истории, которая описана в предыдущей книге, заголовки большинства мировых газет пестрили её именем и фотографиями: то с ослом-компаньоном, то со всеми Мэрами, то с Чёрной Королевой Гвиндолеттой. Не стали исключением газеты и самой Парадоксии, и шахматных Королевств. Подумать только: девочка обвела вокруг пальца Белую Шахматную Королеву и освободила свою страну. Художники писали картины случившейся баталии противостояния Королев, поэты слагали стихи, а музыканты – гимны.
Поначалу Нефею любили, затем завидовали, а после и вовсе забыли о злоключениях прошлого и вспоминали только от случая к случаю: «А, это та самая Нефея? Ну-ну». Но если уж приключения написаны на роду, то от них никуда не деться.
Манеры её не отличались изяществом, а угловатости живого и отзывчивого характера, скорее, выдавали в ней нежелание казаться похожей на кого бы то ни было. Задорные голубые глаза, тёмные волосы, скрывающие шею, чёлка, спадающая до глаз, тонкие брови, нос, слегка вздёрнутый, как и подбородок, лёгкая пружинящая походка – такой её видели многие. Она излучала решительность, и, скорее, слыла белой вороной среди своих сверстников, что отличает типичных сангвиников. Но, как ни странно, её окружали друзья. С ней было интересно. Кто как ни она мог придумать какое-нибудь приключение? Нефея любила животных (впрочем, как и другие жители городов Парадоксии – кто собак, кто – кошек), но звери, содержавшиеся в клетках зоопарка, вызывали у нее лишь сожаление.
Глава 8. Улыбка обезьяны
«Когда на Луну не смотрят – она танцует»
Алексей Салтыков
Настоящее отличие человека находится только внутри, оно может выражаться в мелочах. У некоторых это получается случайно, у других же составляет внутреннюю потребность: например, добиваться идеального почерка, ясности изложения мыслей, в меру парадоксальности и чуть-чуть реалистичности. Так была настроена система образования Парадоксии: стремись и добивайся, разгадывай парадоксы и создавай свои! Дано ли нам предсказать, кто вырастет из таких детей? Может, великий физик, или художник, или новый мэр города мэров?
В одну из школ города Пары, страны Парадоксии, ходила учиться и Нефея. Её самым любимым предметом было рисование. Часто она носила с собой блокнотик, и зарисовывала понравившиеся сюжеты: людей, работающих в поле, бабочек, летающих над цветами.
Однажды учитель рисования задала классу нарисовать обезьян. Все сразу принялись за работу, и только Нефея отпросилась с урока и побежала в зоопарк через дорогу к вольеру, где содержались обезьяны. «Во даёт!» – засмеялись некоторые дети, глядя в окно, как Нефея бежит в зоопарк. Но учитель вступилась за девочку, сказав: «Вот как надо делать каждое дело».
А Нефее нужно было видеть всё. Как вкопанная, она остановилась у клетки, и с широко распахнутыми глазами открыла для себя новый мир, живущий по своим законам, пусть даже и огороженный клеткой. Одна обезьяна так же удивленно посмотрела в ответ на Нефею, их взгляды встретились – и только тогда Нефея заметила, как ее визави улыбается. Только выражение её отличалось грустинкой. Так выглядят что-то потерявшие и уже отчаявшиеся вернуть это обратно. В какой-то момент Нефее показалась, что обезьяна проговорила что-то вроде «плюк-плюк». «Бедная обезьянка, как ей там живётся в неволе?» – подумала Нефея.
Но сюжет для Нефеи затмил всё остальное, и была нарисована только эта грустно улыбающаяся обезьяна. Обезьянка улыбалась еле заметно, и когда она показала работу учителю, то пришлось даже доказывать, что это случилось на самом деле.
Возвращаясь после школы домой по извилистым дорогам города Пара, где тут и там сновали пушистые коты, Нефею догнала её подруга Мэтти.
Мэтти являлась полной противоположностью Нефеи. И эта противоположность характеров почему-то их притягивала. Горделивая и честолюбивая Мэтти в тайне завидовала успехам подруги. Но ей нравилось быть рядом, так как она считала себя идейной вдохновительницей их дружбы.
Миловидная девочка (вы уже, наверное, заметили, что слово «девочка» в моей интерпретации не означает возраст, а лишь гендерную принадлежность, – А. С.), с распущенными чёрными волосами, которые развевались по ветру. Карие глаза, чуть вытянутое лицо, прямой нос и тёмные брови. У неё был тонкие черты эмоционального, но скрытного характера.
– Нефея! – окликнула она подругу. – Ты это здорово придумала: во время урока взять и прогуляться в зоопарк.
– Я встретила там своё лицо, как в зеркале, – ответила Нефея, ничуть не смутившись.
– Бывает. Я тоже иногда по утрам неважно выгляжу. Ты слышала сегодняшнюю новость? В поле упало невиданное чудище, похожее на дракона. Оно зеленое и вонючее. Весь Мэрингард сошелся на него посмотреть.
– Да что может быть интересного в чудовищах? – сделала равнодушный вид Нефея.
– А вот что! – и Мэтти достала из портфеля какую-то старинную книгу. – Я взяла её уже давно. И только теперь поняла, что с драконом, о котором все трезвонят, есть какая-то связь.
Она показала фолиант Нефее. На обложке значилось название: «Большая книга магии и мифологии».
– Вот, – и она раскрыла заложенную страницу, – Сейчас ты всё поймёшь. Присядем на лавочку.
Сам вид обложки, кожаного переплёта с кожаными ремешками, говорил о том, что книга эта необычная и даже волшебная. Нефея понимала, к чему может привести общение с подобными предметами. Они могут содержать заклинания: и девочке припомнится случай, как история про крокодила, вычитанная ею в детстве из такой же старинной книги, помогла спасти свою страну. Перед глазами Нефеи промелькнули блестящие каски белых пешек, ржание коней и горящие глаза белой шахматной королевы Гвиндолетты. Ее задумчивость прервала Мэтти.
– Ты о чём задумалась, Нефея?
– Так, ни о чём.
– Тогда давай читать.
– Они разложили книгу на коленях.
День был веселый, солнечный. Какая-то старушка поливала в палисаднике цветы, а заезжий почтальон крутил педали велосипеда и мечтательно сигналил проходящим мимо него котам. Девочки удостоверились, что за ними никто не следит, и стали читать то шепотом, то в голос, то вместе, то по очереди. Чтение увлекло Нефею с первых же строк:
«Это случилось очень, очень давно, так давно, что ещё и прапрадедов наших прапрадедов не существовало на свете. В далёкой Империи Цинь, когда сами боги ходили среди людей и не собирались делить свой мир на добро и зло, небо и землю, огонь и воду, а драконы ходили тихими и ласковыми и не будоражили стихии ветра, грома и огня. Времена те, когда вечно цвели сакуры, и люди не старели, а оставались всегда красивыми и юными, давно прошли.
Тогда мировым порядком управлял Нефритовый Император. И решил он, что всему должно наставать своё время и свой черёд, чтобы приобретать смысл, которого ни у кого ещё не было. Ничто не должно больше цвести вечно, не принося плоды, и не умирая, а круг летосчисления обязан отдавать предпочтение тому или иному явлению с каждым новым годом. И повелел он слуге найти на земле двенадцать прекрасных животных и привести к нему в назначенный час.
Поискав, слуга решил, что бык, тигр, кролик, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, петух и собака – очень красивые животные, и пригласил их всех к Нефритовому Императору.
– Кто же ещё на земле столь красив? – спросил он у собравшихся зверей, но никто не осмелился назвать кого-то красивей себя.
Но тут внезапно по лесу, из куста в куст, прошмыгнуло какое-то животное. Оно было пушистым и грациозным. «Вот, – подумал слуга, – достойнейшее из существ», – и погнался за ним.
Это был кот. Увидев за собой погоню, он пустился со всех лап и скрылся в лесной чаще. Как ни искал его слуга – не нашёл. «Что делать? – отчаялся он. – Ведь время, установленное Императором, истекает, и если я не представлю двенадцать достойнейших зверей, то меня ждёт суровая казнь!
На то время мимо пробегала крыса, разузнав о поисках слуги, закричала:
– Неужели вы не знаете, что я на земле самая красивая? Ведь и само слово «красивая» произошло от «крыса»!
Делать было нечего, пришлось звать к Императору и крысу.
Пришли звери к Нефритовому Императору. И начал он ворожить стихиями, отделять землю от неба, а огонь от воды, ибо утомились стихии, захотели свободы, и каждый своего мира захотел, как он его видит. Мира – не войны! И определил тогда император за каждым зверем свой год – и получился цикл из двенадцати священных лет; и отделил он стихии друг от друга, дав им свободу.
В это время летела в небе комета – Белка с горящим хвостом. Она тоже спешила к Императору, чтобы и ей досталось место в круговороте лет. Но она опоздала! Разгневалась Огненная белка-комета и объявила своё проклятье: будет она являться людям раз в тысячу лет, и в это же время на земле появится фантом с зеркальным лицом, и вырастет, и даст плоды чудесное Мандариновое дерево, от которого пойдут между людей вражда, жадность, обиды – пока дракон Цин-Лун не прогонит её обратно на небо на тысячу лет, а Мандариновое дерево и плоды его не будут сожжены. И тогда на земле Цинь снова наступит мир, но для этого нужно ещё, чтобы некто произнёс Заклинание:
На все четыре стороны
Летите наши вести.
Вернитесь годы тишины,
И Зодиак – на место!
Лети от нас, пришелец, прочь,
Вернитесь хороводом
Луна и Солнце, день и ночь,
И год лети за годом!
Да будет так и навсегда —
Нефритовый порядок,
Как счастье в наших городах,
