– Да, Трентон после пожара то же самое и мне говорил, только фамилию адвоката не назвал, – кивнула Джесс. Надо было узнать у Трентона название фирмы еще на месте или, по крайней мере, сразу выяснить все у Мортона сегодня утром, до звонка Фоскотта. Она надеялась, что Картер не заметит ее оплошности и не обвинит в непрофессионализме. Но он был из тех, кто таких ошибок не пропускает. – Я могла бы поехать к Фоскотту и еще раз с ним побеседовать, – предложила она. – Может быть, всплывет еще что-нибудь интересное в связи со сгоревшим домом.
– Нет, поеду я, – сказал Картер. – Меня он, скорее всего, не ожидает.
Джесс задумалась: «Может быть, так он дает понять, что я все сделала неправильно и беседу с Реджи Фоскоттом тоже поведу не так, как надо? А может, у меня просто начинается паранойя?»
– В связи с домом мне кое-что не дает покоя, – признался Мортон. – Странно, что этот Краун и не жил в нем, и не продал его. Непонятно! Подумать только, сколько можно выручить за старинный дом с участком в наших краях! Допустим, Краун купается в деньгах и лишние ему не нужны. Но, бросив пустой дом, он сам напрашивался на неприятности, и вот… я хочу сказать, что теперь из-за него болит голова у всех нас.
Картер встал:
– Не знаю, почему он не продал дом. В любом случае первым делом надо установить личность погибшего. Возможно, это Джервас Краун. Кажется, мы все сошлись на том, что он вполне мог приехать, не сообщив об этом адвокату. А может быть, он до сих пор греется на солнышке и играет в гольф. Я направлю запрос в португальскую полицию. Пусть все выяснят, даже если из-за них мистер Краун проиграет партию. Если окажется, что в Великобритании Крауна нет, придется подбирать для нашего мертвеца другое имя.
– Пит Николс из экспертно-криминалистической лаборатории не теряет надежды, – заметила Джесс. – По его словам, у него бывали трупы и в худшем состоянии. Он уверяет, что, несмотря на внешние повреждения, удастся снять отпечатки пальцев. Если труп принадлежит бродяге, наркоману или сквоттеру, вполне возможно, его отпечатки найдутся в нашей базе данных.
Картер смерил ее задумчивым взглядом:
– Кажется, доктор Лейтон намекнул, что до смерти отца и переезда за границу Джервас Краун попадал здесь в какие-то неприятности?
– Да, но Лейтон тут же добавил, что рассказывать мне об этом – не его дело. Я приписала его молчаливость привычке хранить профессиональную тайну, – ответила Джесс. – У меня сложилось впечатление, что доктор и так корил себя за излишнюю откровенность.
– А если Лейтон был таким скрытным из-за того, что у Джерваса Крауна в свое время были неприятности с полицией? Кто-нибудь проверял, нет ли в нашей базе его отпечатков?
Глава 3
– А, суперинтендент Картер! – приветствовал гостя Ред-жиналд Фоскотт. Он встал из-за стола и протянул Картеру длинную, костлявую руку.
Картер сухо пожал ее и сел на стул, нервно указанный Фо-скоттом. Как и в прошлый раз, при виде адвоката в голове у Картера возник образ марионетки, которая болтается на веревочках; тощие, скованные, но подвижные конечности двигались, словно повинуясь приказам невидимого кукловода.
Фоскотт сел на место и откинулся назад, сцепив вместе длинные пальцы, с полуулыбкой на бледном лице. Внешне он держался доброжелательно, но в глазах застыла настороженность. Что ж, удивляться не приходится. Во время их прошлой встречи Картер предъявил тогдашнему клиенту Фоскотта обвинение в убийстве – среди прочих преступлений. Теперь Фоскотт не сидел в кабинете для допросов, куда явился по делу клиента, Картер сам пришел к адвокату. Соотношение сил слегка изменилось. Может, сейчас все наоборот? «Не совсем, – подумал Картер, – хотя мы с Реджи, похоже, обречены. Ни о чем, кроме убийств, нам с ним говорить не приходится».
На столе адвоката стояла фотография девочки ненамного старше Милли. Она сидела верхом на крепеньком пони. Значит, кое-что связывает их и в другом смысле. У обоих дочери. Интересно, какая у Фоскотта семья? Наверное, он идеальный муж и отец.
– Очень печальное событие, – сказал Фоскотт, намекнув гостю, что пора бы и приступить к делу, и весь обратился в слух.
– Расследовать обстоятельства смерти всегда невесело, – согласился Картер.
– Насколько я понимаю, ваше подозрение вызывают именно обстоятельства? – Фоскотт поднял брови такие светлые, что, казалось, их у него вовсе нет. На высоком лбу образовалась складка – главный признак эмоций.
– Вы правильно понимаете.
– Ах… – снова прошептал Фоскотт и бросил на гостя неодобрительный взгляд.
– Вы позвонили инспектору Кемпбелл, – продолжал Картер, слегка раздраженный, – поскольку предположили, что мертвец может оказаться владельцем дома, мистером Джер-васом Крауном. По вашим словам, вы не смогли связаться с ним ни по электронной почте, ни по мобильному телефону. Позвольте спросить, удалось ли вам все же найти вашего клиента?
– Да, причем всего несколько минут назад. – Фоскотт взял со стола лист бумаги. – Он прислал ответ по электронной почте. Я на всякий случай распечатал его – решил, что вы захотите на него взглянуть. – Он протянул лист Картеру. – Должен признаться, я испытал облегчение. Пожалуйста, передайте инспектору Кемпбелл мои извинения. Напрасно я ее побеспокоил. Но, понимаете ли, первая мысль, когда я услышал про труп… – Он не договорил.
– «Привет, Реджи! – вслух прочел Картер. – Тревожная новость – старый дом сгорел. Наверное, какой-нибудь бродяга или псих с коробком спичек. А кто покойник? Уже известно? Вероятно, я должен приехать в Соединенное Королевство.
Попробую купить билет на сегодня. Свяжусь с тобой сразу, как прилечу, если повезет – завтра, а если очень повезет, то уже сегодня ближе к ночи». Как только прилетит, – сказал Картер, – попросите его сразу же связаться с полицией, пусть спросит меня лично или инспектора Джессику Кемпбелл. Если никого из нас найти не удастся, пусть поговорит с кем-нибудь еще. Главное – нам очень нужно срочно побеседовать с ним. – Он придвинул к себе листок с распечаткой. – Не возражаете, если я возьму?
Фоскотт на некоторое время замялся.
– Нет-нет, не возражаю, – не сразу ответил он.
– Давно ли мистер Краун живет в Португалии?
Реджи Фоскотт поджал тонкие губы и посмотрел на потолок, словно надеялся прочесть на нем ответ.
– Лет пять или шесть. Он поселился на побережье в таком месте, где много хороших полей для гольфа. Видите ли, мистер Краун – заядлый гольфист. А еще он держит коня в платной конюшне и даже иногда участвует в соревнованиях по конкуру[2 - Конкур – конные состязания с преодолением препятствий.]. Но, насколько я понимаю, больше всего к тому месту его привязывает пляж, который называется Гуиньо. Это настоящая мекка серферов. Мистер Краун обожает развлекаться и заниматься спортом… Даже не знаю, что он любит больше.
– В его возрасте такой образ жизни свидетельствует о незрелости! – с кислым видом заметил Картер, вставая. – Он когда-нибудь работал? Сколько ему – лет тридцать?
– Мистеру Крауну сейчас тридцать пять лет, – с чопорным видом ответил Фоскотт. – И он унаследовал от своего отца значительное состояние.
– Несмотря на то, что, как нам дали понять, они с отцом не ладили?
Фоскотт неодобрительно поднял брови.
– Ни о чем таком я не знаю, суперинтендент. Не знаю, кто и что вам наговорил… Какими бы ни были их отношения, не думаю, что Себастьян Краун мог бы вычеркнуть из завещания единственного наследника и оставить состояние приюту для кошек. Джервас может себе позволить не работать с девяти до пяти и воспользовался преимуществами своего положения. Да и кто из нас не поступил бы так же, будь у него такая возможность? – Адвокат добродушно улыбнулся гостю.
– Конечно, ваше объяснение вполне очевидно, – сдержанно ответил Картер. Он не добавил: «Но единственное ли оно?»
Он заметил, что Фоскотт чем-то смущен.
– Кстати, а почему он поселился в Португалии? Его решение как-то связано с налогами?
– Да, конечно, – ответил Фоскотт, к которому вернулась уверенность. Прямые вопросы и ответы были его коньком. – В Португалию он переехал именно из-за налогов. Фирму, которая производит товары для собак – источник его состояния, – какое-то время назад продали. Прочими финансовыми интересами мистера Крауна занимается одна лондонская фирма. Я же связан только с его личными делами.
– И он обычно предупреждает вас или лондонскую фирму перед тем, как собирается посетить Великобританию?
Фоскотт осторожно ответил:
– О характере его отношений с лондонскими коллегами я не осведомлен. Если он собирается в наши края – а он приезжает очень редко, поверьте мне, – он обычно заранее извещает меня. Мы от его имени присматриваем за «Ключом», поэтому очень прискорбно, что дом сгорел. Хотя, наверное, сказать «сгорел» будет преувеличением. Насколько я понимаю, стены сохранились, пострадало лишь внутреннее убранство. Я еще не ездил на место происшествия. Надеюсь успеть туда до темноты, чтобы подготовить отчет к приезду мистера Крауна. Он, естественно, захочет лично оценить ущерб. Несомненно, как только пожарные закончат свою работу, попросит составить полный отчет. Возможно, он решит отреставрировать особняк, а может, и не только…
– Дом входил в число памятников старины? – по наитию спросил Картер.
– Да, его причислили ко второй категории – здание, возведенное в начале восемнадцатого века. Хотя «Ключ» не считался… самым красивым в округе, кое-что в нем представляло особый интерес. Насколько я помню, дубовая обшивка конца эпохи Стюартов. Изначально на том месте стоял дом фермера. Около 1880 года его переделали в особняк, а все хозяйственные постройки снесли, кроме конюшни и амбара. Из амбара соорудили каретный сарай. Еще позже на месте каретного сарая появился автомобильный гараж. Конюшня долго стояла без дела; то, что от нее осталось, снесли в конце шестидесятых годов двадцатого века после того, как постройке был причинен значительный ущерб.
– О каком ущербе идет речь?
Фоскотт осторожно ответил:
– Насколько я понимаю, конюшня сгорела при пожаре. Впоследствии решили, что восстанавливать ее не обязательно.
Выйдя на улицу, Картер сел в машину и позвонил Джесс по мобильному телефону.
– Джервас Краун прислал Фоскотту письмо по электронной почте и сообщил, что вылетает в Великобританию. Так как доказательств противного у нас нет, можно сделать вывод, что Краун в самом деле прислал письмо и, следовательно, наш покойник – не он.
– Да, не он, – ответила Джесс. – У меня только что побывал Пит Николс. Ему удалось снять более-менее пристойные отпечатки пальцев одной руки. Вторая рука пострадала куда сильнее. Оказывается, отпечатки Джерваса Крауна есть в нашей базе, поэтому мы сличили их и поняли, что покойник – не Краун.
– Какого дьявола! – возмутился Картер. – Откуда у нас его отпечатки? Что он натворил?
– В подростковом возрасте попадался на незаконном хранении запрещенных препаратов…
– Богатый мальчик из частной школы, – раздраженно заметил Картер. – Типичная добыча наркодилеров.
– А еще ему удалось до двадцати двух лет разбить две машины. В обоих случаях его обвинили в вождении в нетрезвом виде. В первый раз он разбил свою машину и еще две. Его машина и еще одна восстановлению не подлежали. Просто чудо, что ни водители, ни пассажиры серьезно не пострадали и не погибли. На место происшествия вызвали скорую; одному из водителей и случайному прохожему обработали порезы и ссадины на месте. Одного человека госпитализировали с травмой шеи. Молодой Краун прошел проверку на алкотестере; содержание алкоголя в крови оказалось значительно превышено. Однако вторая авария закончилась куда серьезнее. Вместе с ним в машине находилась пассажирка, молодая девушка. Она получила травму позвоночника и теперь на всю жизнь прикована к инвалидной коляске. Позже ей удалось получить по суду крупную компенсацию… Молодого Крауна приговорили к году тюремного заключения. Он отсидел шесть месяцев… – После паузы Джесс продолжала: – Доктор Лейтон сказал, что в молодости Джервас «попадал в неприятности». Теперь мне понятно, почему он не хотел вдаваться в подробности.
Картер глубоко вздохнул:
– «Неприятности» – ну надо же, как мягко сказано! Неудивительно, что отец не желал иметь с ним ничего общего. Возможно, вторая авария стала последней соломинкой. Интересно, сам ли Джервас Краун после окончания школы решил попутешествовать по свету или его туда пинком под зад отправил папаша? А когда сынок вернулся на родину, начал бить машины и получил тюремный срок, должно быть, отец не выдержал.
– Но никак не ограничил сына в правах, не лишил его наследства, – возразила Джесс.
– Да ведь он его единственный сын! Люди мирятся и не с такими безобразиями, лишь бы не передавать имущество в чужие руки. Я пытался что-то вытянуть из Фоскотта, но он сказал, что Себастьян был не из тех, кто готов оставить деньги приюту для бездомных животных. Что немного странно, если вспомнить, что он нажил себе состояние собачьими шампунями… И все же старику можно только посочувствовать.
Картер медленно отъехал от адвокатской конторы, понимая, что Фоскотт наверняка осторожно следит за ним из-за жалюзи. Через несколько минут он заехал на парковку у здания супермаркета, где поставил машину и стал вспоминать беседу с Реджиналдом Фоскоттом. Вокруг него зачуханные домохозяйки толкали доверху нагруженные тележки; в некоторых на проволочных сиденьях над стиральным порошком и кукурузными хлопьями восседали малыши. У многих тележек колеса заедали, и они норовили уехать совсем не туда, куда их толкали. Малыши тоже вносили свой вклад – истошно вопили. Некоторые даже побагровели от крика. Картер их не винил: попробуйте проведите час в огромном, скучном супермаркете!
«Вот так все и идет, – подумал Картер. – Все начинается, когда ты подросток, – с поиска развлечений и поиска себя. Потом ты встречаешь ту, которая кажется тебе единственной. Торжественный ужин при свечах… свадебные колокола… А потом – дети, семейная жизнь…» В его случае колесо слетело прямо со свадебной тележки, и та рухнула с крутого утеса прямо к разводу. Картер уныло подумал: «Я в чем-то ошибся. Не Софи, а я».
Джервас Краун был молодым сорвиголовой. Носился с недозволенной скоростью, попадал в аварии. Из-за него девушка осталась калекой. Через несколько лет Милли станет подростком. Она начнет ходить на вечеринки и встречаться с парнями, у которых денег больше, чем мозгов. Картер очень надеялся, что Милли хватит ума не садиться в машину с пьяным водителем. Но разве не этого боится любой отец? Уж он-то точно.
Он решил, что Джервас Краун и в самом деле соблаговолит вернуться на родину и посмотреть, что сталось с фамильным гнездом, которое он бросил. Он ведь именно так и объявил в своем письме. Но можно ли верить слову Крауна? Это еще предстоит выяснить. Картер ни разу не видел Крауна лично, но Джервас Краун заранее не нравился ему. Он предвидел всяческие осложнения. Конечно, не стоит делать поспешные выводы, напомнил он себе, заводя мотор. Может быть, Джервас Краун стал другим человеком. Повзрослел, поумнел… Ну да, и выбрал для постоянного жительства атлантическое побережье Португалии, где чуть ли не круглый год можно заниматься серфингом.
Вслух Картер произнес:
– Готов поставить последний грош на то, что он ни на йоту не изменился!
Джесс отправилась искать Фила Мортона.
– Фил! Что говорил Роджер Трентон, когда вы беседовали с ним вчера вечером? Знаю, ты все записал, но мне хотелось бы узнать, какое у тебя о нем сложилось впечатление.
– По-моему, он местный зануда и всезнайка. Обожает совать нос в чужие дела, – ответил Мортон. Он отодвинул стул от стола и закинул руки за голову. – Уверен, он живо интересуется всем, что происходит вокруг «Ключа», но, поскольку дом пустовал, туда время от времени заселялись сквоттеры. Больше всего Трентон обрушивался на местные власти. Он считает, что чиновники муниципалитета должны что-то предпринять. Когда я спросил, что именно должны были сделать власти, он растерялся и понес какую-то чушь: мол, дом надо было лучше охранять. Но охрана дома – обязанность владельца. Трентон и на Крауна тоже обижен – так сказать, в общих чертах. Но он не видел Крауна несколько лет, поэтому в подробности не вдавался. Напыщенный старый болтун ничего толком не знает. Ему только и известно, что дела Крауна ведет фирма Фоскотта. Никаких чужаков Трентон рядом с «Ключом» не видел. Может быть, только сквоттеров. Он их запомнил, но описать не может, как не может и сказать, когда точно они занимали дом. Он много болтает, и его трудно перебить, но толком он ничего не знает.
– И все равно, возможно, мне понадобится еще раз его допросить, – задумчиво заметила Джесс. – Может быть, он сам ничего и не знает, но наведет нас на человека, который знает. Кстати, Джервас Краун возвращается на родину.
– Что, он в самом деле был в Португалии? – Мортон вздохнул. – Значит, на пожаре сгорел не он. Так кто же он – наш покойник?
– Это, Фил, мы обязаны выяснить в первую очередь. От пожарных пока ничего нет?
– Есть. – Мортон достал блокнот, в котором было что-то нацарапано. – Они звонили. Доказано, что дом подожгли умышленно. Пожар начался возле кухни, где нашли тело. Использовался катализатор – скорее всего, бензин. Но ведь и мы сами подозревали примерно то же самое.
Джесс не стала звонить в «Плющ» и предупреждать Роджера Трентона о своем приезде. По опыту она знала, что лучше заставать свидетелей врасплох, чтобы они не успели выдумать того, чего не было. Но иногда поездка оказывалась бессмысленной.
– А его нет, – сообщила полная, но привлекательная женщина среднего возраста. Ее седые со стальным отливом волосы были коротко подстрижены. – Уехал в Челтнем. Может быть, я смогу вам помочь? Я Поппи Трентон, его жена.
Когда Джесс приехала, Поппи Трентон сметала с дорожки листья и теперь стояла, опершись о метлу.
– Может быть, и сможете, миссис Трентон. Скажите, вы знали Краунов, когда они еще жили здесь?
– Я знала Себастьяна, когда была молодой, – ответила Поппи. – Мы тогда ходили в одни и те же компании – знаете, как принято у молодежи. А вот Джервас… – Она замялась. – Не могу сказать, что хорошо знала Джерваса. Конечно, видела его, когда он был маленьким. Его довольно рано отправили в школу-интернат.
– Насколько я понимаю, миссис Краун оставила фамильное гнездо, – с надеждой продолжала Джесс.
– Да. – Голос Поппи словно поблек. – Ничего у них не вышло. – Заметив, что Джесс вопросительно подняла брови, она пояснила: – Я имею в виду – в семейной жизни. У Себастьяна ничего не вышло с женой… Ее звали Аманда.
– Вам известно, куда уехала миссис Краун после того, как бросила мужа?
– Понятия не имею. И никто у нас этого не знал. Может быть, Себастьяну она что-то сообщила – ведь они должны были общаться, пусть даже через адвокатов, чтобы договориться о разводе. Но я в самом деле ничего об этом не знаю, – решительно закончила Поппи.
Джесс решила: соседи любят посплетничать, но до определенного предела.
– А когда Джервас Краун стал старше? Насколько я понимаю, у него был непростой период в жизни.
Поппи с несчастным видом переминалась с ноги на ногу, несколько раз шваркнув метлой. Джесс решила, что вопрос ее расстроил, и все же она терпеливо ждала. Наконец Поппи не выдержала:
– По-моему, Себастьян не понимал сына. Наверное, Джер-васу казалось, что отец им пренебрегает, а мать – ну, мать его бросила. Но еще раньше его отправили в школу-интернат, хотя тогда он был совсем маленьким. Вряд ли Себастьян догадывался, каким одиноким чувствует себя его сын. В школе-то у него, конечно, были друзья, а в родном доме он вечно был какой-то заброшенный… Во время каникул слонялся по округе, как маленький потеряшка. Как-то я пробовала заговорить о нем с Себастьяном, но он тут же дал понять, что не потерпит выговоров! Вряд ли Себастьян когда-нибудь говорил с сыном по душам. Он был бизнесменом до мозга костей. Понимал, что такое прибыль и убыток. Может быть, после того, как Аманда его бросила, он тоже сломался. Ему казалось, что он выполняет свой родительский долг тем, что дает сыну хорошее образование. Нельзя винить Джерваса в том, что он… подростком наделал глупостей. Ведь никто им не руководил… – Голос ее сделался печальным. Она слегка встряхнулась и добавила: – Боюсь, больше я ничем не смогу вам помочь… Хотя… вот странно…
– Что – странно? – оживилась Джесс.
– Да нет, ничего! – Видимо, Поппи уже пожалела о своих последних словах.
– Если ничего, я не придам этому значения, – мягко ответила Джесс. – Но мне бы хотелось послушать.
Поппи густо покраснела.
– Такая ерунда… к тому же это было недели за две до пожара, так что вам вряд ли будет интересно. Мне просто показалось, что я видела здесь Джерваса.
– Видели? Здесь?
Джесс ожидала чего угодно, только не этого.
– Да, то есть возле «Ключа». Я пошла на прогулку. Было уже поздновато, и я собралась поворачивать назад. По этой дороге почти никто не ходит и не ездит; иногда мотоциклисты носятся как угорелые. Как будто у нас здесь гоночная трасса! Так вот, я проходила мимо «Ключа» и вдруг увидела в саду свет. Я забеспокоилась, потому что знала, что дом пустует и здесь никого не должно быть. С другой стороны, очень не хотелось в одиночку наткнуться на сборище наркоманов… Роджер их здесь встречал. Он рассказал про них сержанту, который приходил вчера… сержанту Мортону. В общем, мне стало любопытно, и я решила, что, как местная жительница, обязана заглянуть и выяснить, в чем дело. Я очень осторожно подошла к ограде, и тут из-за угла вышел молодой человек.
Он светил себе фонариком – к тому времени уже стемнело. Он водил лучом по всему дому, а потом остановился и посветил в окошко. Наверное, старался разглядеть, что там внутри. Я еще больше разволновалась и подумала, не вызвать ли полицию по мобильнику. Но тут он шагнул вперед, фонарь в его руке наклонился, и свет упал ему на лицо. Представьте, как я удивилась! Мне показалось, что это Джервас. Должно быть, приехал в Англию и проверял, все ли в порядке с его домом… Жить в «Ключе» он, конечно, не мог, потому что электричество давно отключили и внутри не осталось ничего из мебели…
– Вы окликнули его?
Поппи замялась:
