Будьте моей тетей

В столовой было три очереди, куда Агния Павлова отправила мальчиков. В одной получали воду, в другой – печенье, в третьей – яблоки. Вадика она поставила в очередь за печеньем.

Воду и яблоки раздали быстро, а с печеньем не задалось. Девушка путалась, коробки у неё валились из рук.

– Ладно, ты стой, – сказала Агния Павловна Вадику. – Я ребятам помогу и вернусь за тобой.

Когда очередь дошла до Вадика, он пропустил две команды, потому что ужасно боялся ехать один на лифте. В детстве его зажало дверями лифта в доме у бабушки, и он после этого ходил всегда пешком на любой этаж.

Больше пропускать было некого, девица вручила ему коробку печенья, заставила расписаться и отправила к лифту.

Вадик нажал кнопку, надеясь, что сейчас появится Агния Павловна. Он бы пошёл пешком, но с коробкой это было невозможно. Она была не столько тяжёлая, сколько большая, и на пятый этаж он точно бы её один не дотащил.

Лифт приехал, двери открылись. Там было пусто. Вадик подождал, пока двери закроются. Лифт укатил. Вадик нажал кнопку ещё раз.

Лифт вернулся пустой. Вадик вздохнул, зажмурился и шагнул. Двери закрылись. И только тут он вспомнил, что надо куда-то нажимать. Пока он ставил коробку на пол, лифт дёрнулся и поехал. Остановился на третьем этаже. Открылись двери.

В лифт вошла растрёпанная девица. Она была вся в чёрном. Волосы, плащ, майка, перчатки. Даже губы у неё были намазаны чёрным. Она улыбнулась Вадику, вздохнула, показывая глубокое декольте и стукнула древком бутафорской косы в пол.

– Вам куда? В преисподнюю?

– Нет, – пискнул Вадик, хватаясь за коробку. – На пятый этаж.

– Не надейся, – она наклонилась и серьёзно посмотрела Вадику в глаза, – плохие мальчики не попадают на небо! – Расхохоталась и воскликнула: – Поцелуй смерти для тебя, милый!

Обхватила его рукой и впилась ему в губы. Пыталась проникнуть Вадику в рот языком, но он сжал губы и зажмурился. Лифт остановился этажом выше. Девица вышла, смеясь. Двери закрылись. Лифт дёрнулся и поехал вниз. А Вадик так и стоял с зажмуренным глазами и плотно сжатыми губами, измазанными чёрной помадой.

– Господи, Вадик, – закричала Агния Павловна, когда открылись двери лифта, – я тебя бегаю, ищу по всей гостинице!

Вадик не пошевелился. Только крепче сжал губы.

– Так, – Агния Павловна сразу оценила ситуацию, – спокойно. Вадик, это я, Агния Павловна, мы сейчас поедем вверх, на наш этаж. Хорошо?

Вадик кивнул.

– Я нажимаю кнопку, и мы едем.

Вадик кивнул.

– Теперь выходим.

Вадик кивнул.

– Глаза всё равно придётся открыть. Давай. Чем ты измазался?

Вадик кивнул, но глаза не открыл.

Агния Павловна ногой выпихнула коробку из лифта, взяла Вадика за руку и вывела. Довела до номера, усадила на кровать. Дала в руки бутылочку с водой.

– Я сейчас тебе валерьянки накапаю, Вадик, хорошо? И вернусь. Ты попей воды.

Вадик кивнул.

Когда она ушла, он осторожно приоткрыл глаза. В комнате – никого. Вадик вздохнул и закрыл глаза снова.

– Пей! – приказала Агния Павловна, вернувшись с валерьянкой.

Он сморщился и выпил. Она села рядом и стала разговаривать с ним. Долго говорила, прежде чем он открыл глаза и пересказал ей, что случилось с ним в лифте.

– Так, ты сиди, я сейчас, – Агния Павловна сдержалась, чтобы не зарыдать от смеха после рассказа Вадика. Это было бы непедагогично.

Вышла, сходила к себе в номер, взяла два помидора, потом зашла в ванную, вымыла их и смеялась долго, до слёз и кашля. Вздохнула, выпила воды. Сделала соответствующее лицо и вернулась к Вадику.

Он так и сидел, не шевелясь, на кровати, только тихо, но очень горько плакал.

Губы, измазанные чёрной помадой, выглядели страшно. Агния Павловна ещё раз вздохнула, взяла полотенце и вытерла ему лицо.

– Вадик, прекрати выть! – рявкнула учительница. – Вот тебе два больших помидора, представь, что это девочка, и учись целоваться! Я проверю!

Агния Павловна вздохнула и погладила Вадика по плечу.

– Давай, давай, ничего страшного. Девки – они такие оторвы иногда бывают, тебе вот не повезло. А я сейчас её найду и надеру ей уши. Понял?

Вадик кивнул. Послушно взял помидор и посмотрел на Агнию Павловну.

Она вышла из номера, закрыла дверь и в щёлку поглядела на Вадика. Он перестал плакать и смотрел на помидор, готовясь. Она усмехнулась и спустилась на этаж ниже. Там она устроила грандиозный скандал той девице и её руководителю.

Через десять лет к начальнику отдела дополнительного образования Агнии Павловне зашла женщина.

– Помните меня? – улыбнулась она. – Я мама Вадика. Он просил передать вам этот журнал.

Она положила журнал на стол. С обложки улыбался молодой учёный.

– Это Вадик, – сказала Вера Степановна. – Он передаёт вам привет и большое спасибо. Правда, не говорит за что, сказал, что вы сами знаете. А ещё он сказал, что теперь любит помидоры и больше ничего не боится.

БУДЬТЕ МОЕЙ ТЕТЕЙ

– Женщина, – к Алёне на улице подошёл молодой человек, – простите, что я к вам с таким вопросом…

Алёна посмотрела на него и подумала: «Жаль, такой милый и извращенец». Хотела пройти дальше, но он удержал её за руку.

– Простите, не подумайте чего-то дурного, – он говорил сбивчиво, пытаясь сказать ей всё, пока она не выдернула руку и не убежала. – Вы так похожи на мою маму, поэтому я и подошёл к вам, – он не выпускал её руки и смотрел на неё так, что у Алёны защипало в носу. – Помогите мне!

– Как? – спросила Алёна, но сама всё время смотрела по сторонам, чтобы убежать, если что. – Как я вам могу помочь? – она взглянула и увидела, как он украдкой смахивал слезу. – Ну-ну, – ласково сказала она, – не надо плакать. Что случилось?

– Не пугайтесь, я не извращенец, – тяжело вздохнул он, – и не мошенник, правда. Просто я остался совсем один и не знаю, к кому обратиться.

Алёна посмотрела на него и подумала, что и правда, разве такой милый молодой человек может быть опасен? Голубые глаза, открытые, честные, немного испуганные. Но где-то внутри сидело, что именно такими честными и голубыми глазами и должен смотреть негодяй, чтобы добиться своего.

– Давайте присядем, – она глянула на скамейку, улица довольно оживлённая, если что, она закричит. – И вы мне расскажете.

– Спасибо, – он так это сказал, что у Алёны всё сжалось. – Конечно, я понимаю, что моя история звучит совершенно дико. Но вы можете мне помочь, – он схватил её за руку. – Будьте моей тётей! Пожалуйста! – беспомощно выкрикнул он, чувствуя, что женщина готова бежать от его предложения. – Я понимаю, что это странное предложение, но вы спасёте меня! Дело в том, что у меня не осталось никого из родных. А завтра у меня свадьба. Я просто прошу вас прийти на регистрацию в загс и потом в кафе. И всё!

– А что, вы стесняетесь того, что у вас нет родных? – удивилась Алёна. – Вы детдомовский?

– Нет, – вздохнул он. – Меня Дима зовут, – он копался в кармане куртки, – вот мой паспорт, смотрите. Я честный, нормальный человек. Так получилось, что у меня есть семья, но она от меня отвернулась. Они перестали со мной общаться, потому что я женюсь.

– Странно, – удивилась Алёна, – обычно бывает наоборот.

– Да, я тоже так думал, когда привёл знакомиться свою девушку к матери. Думал, она обрадуется. Моя Машка, – он радостно улыбнулся, и Алёна удивилась, как поменялось его лицо только при упоминании имени невесты, – она замечательная! Из хорошей семьи, – торопливо добавил он, словно оправдываясь. – Художница. Папа инженер, мама учительница, сестра врач. Хорошая, обычная семья, – ещё раз повторил он задумчиво.

– А маме не понравилась? – спросила Алёна. – Да? – и сразу вспомнила себя, когда она пришла знакомиться к будущей свекрови.

Так себе вышло знакомство, если честно. И сейчас отношения не ахти, хотя Алёна всё делает, чтобы угодить свекрови.

Изначально она просто хотела, чтобы у неё была большая и дружная семья. Как у мамы с папой. Там папина родня обожала мамину родню. Все праздники вместе. И горести тоже. Будто всегда были роднёй. Алёна была уверена, что и у неё тоже так будет. Что свекровь станет для неё как вторая мама. И у них тоже будет большая семья, дружная и счастливая. Но уже в первую встречу поняла, что нет. Не будет такой семьи. Алёна не понравилась будущей свекрови Веронике Степановне. Она и разговаривать с ней не хотела. Цветы, которые принесла Алёна, кинула на кухонный стол.

– Давайте я вам помогу, – попыталась наладить отношения Алёна, – поставлю цветы. Я стебли подрежу, как меня мама учила, чтобы они подольше стояли. А Серёжа вазу принесёт.

– У своей матери в доме командуй, – холодно сказала Вероника Степановна.

Вот как с первого раза пошло, так ничего за двадцать лет не изменилось. Поездка в гости к родителям мужа – самый тяжёлый день. И говорит Алёна не так, и выглядит не так, красится не так, подарки привозит «дешманские». Короче, ничем не угодить Веронике Степановне. Со временем Алёна так устала подстраиваться под свекровь и терпеть все её капризы, что в момент, когда помогала ей и мыла огромные окна в её сталинской квартире, а свекровь стояла рядом и тыкала пальцем в стекло, оставляя жирные пятна, бросила тряпку и сказала:

– Сами мойте. Больше не приеду.

– Вот и отлично, – холодно сказала свекровь, – встретимся на похоронах, – чуть помолчала и добавила: – твоих, – и вышла из комнаты.

Так и получилось, встретились на похоронах. Только хоронили Веронику Степановну.

– Нет, – обречённо сказал Дима, отвлекая Алёну от воспоминаний. – Не понравилась. Она просто выгнала её из дома. Кричала, что таких «простигоспидя» на улице вагон и я приволок первую попавшуюся. Машка, конечно, убежала в слезах, – вздохнул он.

– А ты? – не удержалась и спросила Алёна.

– А я за ней, – сказал Дима. – Я её люблю. Неужели я буду смотреть, как её обижают? Я ушёл из дома. Снял квартиру.

– А мать? – опять спросила Алёна.

– Я пытался с ней поговорить, но без толку. Она нашла мне невесту, такую, какую она считала правильной для меня. А Машка не подходила по каким-то ею придуманным параметрам. Но жить-то с женой мне, а не матери! – рассердился Дима. – А она поставила условие: «Или я, или она». Я выбрал Машку, – он опять вздохнул и замолчал.

Алёна тоже вздохнула.

– И что? – тихо спросила она.

– И мы женимся завтра. Заказали кафе на всех – на родных и друзей. Они же теперь общие. Её родные для меня теперь семья, а мои родные теперь для неё семья. Только так получилось, что у меня родных больше нет, – Дима всхлипнул. – Они прокляли меня и больше не желают общаться.

– Неужели все? – удивилась Алёна. – Нет ни одного из родных, кто бы поддержал тебя? Бабушка, дед? Папа? Ну хоть тётя или дядя? Никого-никого? – она ошарашенно смотрела на него.

– Папа умер, давно. А перед этим он ушёл от матери, – вздохнул Дима. – Она извела его придирками, скандалами. Мы с ним виделись часто, но у него было больное сердце. Думаю, он бы как раз меня поддержал.

– Конечно! – с жаром сказала Алёна. – Конечно, он бы тебя поддержал! А остальные?

– Остальные родственники только мамины. Папа был детдомовским, – он показал Алёне фото, которое достал из обложки паспорта, – это папа. Он был тихим и любил маму, но не смог с ней жить. А мамина родня прокляла меня.

Алёна слушала Диму и понимала, что он что-то не договаривает.

– Что случилось с мамой? – осторожно спросила она. – Она поставила страшный ультиматум и исполнила его? Да?

– Да, – обречённо сказал Дима. – Вы всё правильно поняли. Она сказала, что если я уйду за Машкой, она покончит с собой. И её смерть будет на моей совести.

– Но это же дикость! – воскликнула Алёна. – Это же манипуляция чистой воды!

– Да, я ей так же сказал. Думал, что она просто угрожает.

– А она? – испуганно спросила Алёна.

– А она не угрожала. Я ей принёс приглашение на свадьбу и уговаривал помириться. Она сказала, что я ещё пожалею. Мы опять поссорились. Я умолял её принять Машку, просил, чтобы она успокоилась, рассказывал, как мы будем жить вместе большой семьёй. А она выгнала меня. А на следующий день мне позвонил её брат. Он нашёл её дома, – Дима всхлипнул. – Вчера были похороны. Но меня не пустили. Все сказали, что в её смерти виноват я, что я убил её, что какие-то бабы с улицы дороже мне, чем моя родная мать.

– Это ужасно, – прошептала Алёна. – Какие-то дикие люди. Дикие… – повторила она. – Она не дала бы тебе никогда и ни на ком жениться. Паучиха, а не мать, – сказала Алёна, глядя на Диму. – Прости, я не должна так говорить, но это так. А Маша? Что сказала твоя Маша?

– Что вы, – отмахнулся Дима, – она бы отменила свадьбу. Решила бы, что это она во всём виновата! – он посмотрел на Алёну. – Понимаете?

– Да, – согласилась она. – Понимаю.

– Поэтому я ей не сказал. Я не хочу отравлять нашу жизнь, не хочу отравлять нашу семью этим сумасшествием. Вы поможете мне? Вы будете на моей свадьбе моей тётей? Пожалуйста! Мне очень важно, чтобы с моей стороны на свадьбе был хотя бы один человек, который не считает меня уродом и убийцей. Вы придёте?

Алёна колебалась. Ей было безумно жаль Диму и хотелось, чтобы он был счастлив со своей Машкой, но участвовать в этом маскараде?!

– Давайте я вам заплачу! – Димка чуть не плакал. – Помогите мне!

Алёна вздохнула, посмотрела на него и сказала:

– А знаешь, нельзя ломать жизнь в угоду кому бы то ни было! Ты просто обязан теперь быть счастлив со своей Машкой! Назло всем. И никогда не бросай её, ни за что! Во сколько и где у вас регистрация?

– У меня только две тысячи с собой, но я вам завтра принесу ещё, – затараторил Димка. – Сколько надо?

– Нисколько, – рассердилась Алёна. – Я твоя родная тётка, неужели я с родного человека буду деньги брать? Ты только коротенько мне расскажи, чтобы я не лопухнулась – фамилии, основные семейные даты.

На следующий день Алёна в двенадцать часов стояла с огромным букетом розовых роз у загса. На ступенях толпилось много людей. Где-то здесь должны быть родственники Маши. Алёна оглядывалась и пыталась определить, кто они. Она очень переживала за Диму и Машу и надеялась, что у них всё сложится.

В двенадцать пятнадцать подъехала машина, из неё вышел Дима и подал руку милой девушке в простом белом платье. Он оглядывался по сторонам, пока они поднимались по ступеням загса. Алёна выглянула из-за плеча мужчины и осторожно помахала ему.

– Тётя Алёна! – обрадовался Дима и обнял её. – Машка, знакомься, это моя тётя Алёна!

– Ребята, поздравляю вас! – она поцеловала Диму и Машу. – Это тебе, – Алёна вручила букет невесте. – Я очень рада за вас и пусть у вас всё будет хорошо!

– Теперь всё обязательно будет хорошо! – Дима обнял Алёну. – Спасибо, тётя! Очень прошу вас, будьте рядом со мной на регистрации, – он посмотрел ей в глаза. – Не бросайте меня.

– Родных не бросают, – улыбнулась Алёна.

Через год Алёна стояла в церкви и держала на руках новорождённую Анастасию Дмитриевну. Она плакала, рядом волновались новоиспечённые папа Дима и мама Маша.