Страница 2 из 6
– Почему вы путешествуете в одиночку?
– Что ты имеешь в виду?
– Соль – это дорого. Вы могли бы нанять охрану для себя.
Кирилл усмехнулся, потрогал мясо и провернул вертел.
– Во-первых, я не так уж богат. Я даже вовсе не богат – я просто умею тратить деньги. Во-вторых, я и сам неплохо справляюсь – благо, руки помнят, с какой стороны браться за меч.
Меня раздосадовали его слова – если бы с Кириллом была охрана, Якопо не решился бы напасть и был бы сейчас жив.
– А что вы хотите найти в Роччанере?
– Не что, а кого. У меня назначена там встреча с одним человеком – у него передо мной должок.
– Но Роччанера заброшена… была заброшена, когда я там был.
– Вот как? Тем лучше.
В этот вечер мой спутник был неразговорчив, а мне напротив – хотелось поболтать. Странно для меня.
– Что за книга у вас?
Грустная улыбка.
– Остатки моей коллекции – осколок прошлой жизни.
– Там молитвы?
– Нет. Для меня, это больше, чем молитвы – моя жена погибла, защищая наши книги.
– Что случилось?
Я понял, о чем спросил, когда вопрос уже прозвучал.
– Когда окончательно стало ясно, что османы идут на последний штурм, я поспешил домой. У меня был договор с одним из венецианских торговцев. В обмен на кое-что он обещал вывести меня и мою жену. Я понимал, что большую часть коллекции придется оставить, но хотел прихватить хоть что-то. На мой дом напали. Когда я нашел Ирину, она все еще сжимала в правой руке кинжал, а левой рукой прижимала к груди вот это.
Он кивнул на книгу.
– Это были османы?
– В том то и дело, что нет. Когда османы ворвались в город, я был уже в море. Это были не османы…
Ужин вновь был удивительным. Я мигом забыл обо всем. Мне казалось, что во рту происходит веселая ярмарка. Я не ел мяса больше недели – тогда Топор смог поймать белку. Усталость с новой силой навалилась на меня после ужина, как будто только и ожидала пока я поем. Я смотрел на небо и, казалось, мог делать это всю жизнь. Живот немного крутило от мяса, но это стоило того.
– Вы говорили, что когда то ваш род правил целой страной…
– Угу.
Я перевел взгляд на Кирилла – он лежал с другой стороны от костра в той же позе, что и я, и, похоже, точно также опьянел от еды.
– А почему сейчас не правите?
– Ну, я точно ничем бы не правил – я из другой ветви. Представители моей семьи были плохими императорами. Они оказались-то на престоле случайно и быстро все развалили, а потом еще и сдали Константинополь крестоносцам. Так что моя знатность не столько честь, сколько клеймо. Впрочем, это было давно – все уже обо всем забыли.
– Но вы были богаты?
– Да, был. Но это заслуга не моего имени, а моего отца и деда, которые были хорошими купцами. Да и у меня кое-что получалось. Они зарабатывали деньги, я пытался заработать влияние.
– А разве это не одно и то же? Богатые люди сильны.
– Нет, Лука. Богатство и влияние схожи по своей природе, но не обязательно сопровождают друг друга. Как-то мой отец лишился целого корабля из-за чиновника, с которым враждовал. У отца были деньги, но не оказалось нужной власти…
Кирилл поднял правую руку на уровень своих глаз и стал загибать пальцы:
– Родовитость, богатство, власть… Если у тебя есть только родовитость, то ты просто человек с очень большой тенью. Если у тебя есть только богатство, то некоторые двери все равно останутся для тебя закрыты. Но если у тебя есть власть… с ней родовитость и богатство перестают быть чем-то важным.
– Но как же получить власть, если нет ни богатства, ни родовитости?
– Хм… смелость, ум, жестокость. Ну, и должно повезти, должен выпасть шанс. Посмотри, например, на меня. Несмотря на все, что я сказал о своей семье, я вполне родовит. Деньги у меня кое-какие тоже есть. Но я начисто лишен власти – в чужой стране, без дома и с единственной драгоценностью в жизни. А все почему? Не повезло. Оказался не в том месте не в то время – в умирающей Империи, раздираемой врагами. Да еще из осажденного города не успел вовремя сбежать – впрочем, тут моя вина, на судьбу пенять нечего.
– С какой драгоценностью?
– Что?
– Вы сказали, что у вас осталась одна драгоценность в жизни – о чем вы говорили?
– Внимательный парень… моя драгоценность – это моя коллекция, точнее, то, что от нее осталось.
***
Я сощурился на закатном солнце и всмотрелся в грубые очертания старого замка. Это и была Роччанера, и не было похоже, что в ней успел кто-то поселиться с тех пор, как мы с Якопо пережидали здесь грозу прошлой весной.
– Сегодня семнадцатое или восемнадцатое?
Я повернул голову и наткнулся на взгляд Кирилла. Через мгновение он улыбнулся и протянул:
– А, ну да…
Похоже, он понял, что я не знаю какой сегодня день – я знал лишь, что была середина июля.
Не отрывая свой взгляд от замка, торчавшего белесым пнем посреди травянистой равнины, Кирилл достал из-за пазухи кошель и забрался в него правой рукой.
– Ты привел меня, куда нужно и сделал это быстро, Лука. Я обещал тебе награду.
– Можно мне остаться с вами?
Я думал об этом еще с утра, когда понял, что мы можем успеть к Роччанере до наступления темноты. У меня никого не было и мне некуда было идти, а с Кириллом я хотя бы буду сыт. Я еще не был в услужении, но, кажется, это было не так уж сложно. Кроме того, я много думал над словами, сказанными Кириллом прошлым вечером – о том, что должно повезти. Он, похоже, никогда не был в такой нужде, в которой бывал я, а потому не знал, что повезти должно не только для власти, но и для простого выживания. Встреча с ним была везением – тем самым шансом перестать все время нуждаться.
Я понял, что он пытается посмотреть мне в глаза и ответил на его взгляд. Не знаю, увидел ли он то, что хотел, но серьезность сошла с его лица, вновь уступив улыбке.
– Можешь остаться со мной до конца этого дела, а там посмотрим.
– Спасибо.
Он, не ответив, повернулся к замку:
– Не спеши благодарить, Лука. Раз уж ты останешься со мной еще на некоторое время, стоит рассказать тебе, что же я забыл в тосканской глуши.
Немного неожиданно для меня после этих слов Кирилл двинулся к замку. Я пошел рядом с ним.
– Я говорил тебе, что мою жену убили, но не стал рассказывать о том, что я знаю, кто это сделал. Дело в том, что еще за год до падения города, в Фессалониках появился один генуэзец. Он тоже был из знатной семьи – один из Фиески. У него были в городе дела, но мне кажется, что эти дела были лишь поводом – он прибыл за моей коллекцией. Не знаю уж, откуда он о ней узнал – мы редко брали что-то в Италии – тут не так уж много осталось от римлян, а всяческие норманны и готы с лангобардами могли мало что предложить.
Сперва он хотел купить некоторые работы, и я даже был не против их продать – этот Фиески смог впечатлить и даже несколько очаровать меня, хотя Ирине сразу не понравился. Но я быстро понял, что он ничего не хочет покупать – он просто выведывал размеры и ценность коллекции.
Затем он исчез. Но за несколько дней до последнего штурма я вновь заметил его. А потом я нашел мою Ирину убитой посреди разграбленной подчистую библиотеки, и все встало на свои места…
Десять лет, Лука – десять лет я искал его по всей Италии. Но он как в воду канул. В Генуе его не видели много лет и не очень хотели увидеть – похоже, он совершил какое-то преступление. Ни в Риме, ни в Венеции, ни в Милане, ни во Флоренции. Не найдя его на западе, я обратился на восток и нашел его следы в Трапезунде. А затем мне в руки попало письмо Фиески адресованное одному из константинопольских торговцев. Они договорились о покупке редких книг, однако Фиески уже покинул Империю и предлагал торговцу доставить оговоренные книги в Италию – в этот самый замок. Фиески должен приехать туда после двадцатого июля и обещал ждать торговца две недели. Но поджидать будут его…
– Или он уже там и это ловушка.
Кирилл остановился и внимательно посмотрел на меня.
– Я думал об этом. Зная Фиески и его подход к ведению дел, стоит быть к этому готовым. Но я не могу отступить – сам понимаешь. Впрочем, тебя это не касается – ты все еще можешь уйти.
Я задумался на мгновение, но мне все еще было некуда уходить, поэтому я помотал головой и вновь пошел рядом с Кириллом в сторону приближавшихся старых стен.
Если внутри кто-то поджидал, нас уже давно заметили, поэтому таиться причин не было, однако Кирилл закрыл нижнюю часть лица платком – так его труднее было узнать.
– Дайте мне что-нибудь.
– Ты о чем?
– Нож, кинжал, топор – какое-нибудь оружие, чтобы от меня был толк. Кирилл снял с пояса кинжал с изящной рукояткой и передал его мне, я засунул его за пазуху и только теперь понял, насколько же мне неудобно было в последние дни без оружия.
Ворота небольшого замка были разбиты, а левая створка и вовсе выбита – пока все выглядело так же, как в прошлый раз. В тени каменной арки было темно и прохладно, мне захотелось побыть здесь побольше, но мой спутник продолжал идти вперед мерным спокойным шагом. Когда мы вышли во двор, раздался окрик, умноженный эхом:
– Стой!
Кирилл остановился на месте, я сделал так же. Того, кто к нам обращался, я не видел.
– Кто вы?
– Стефан Каменос. Книготорговец из Галаты.
Кирилл заговорил так, что я почти его не понимал – наверное, он хотел показать, будто плохо говорит на нашем языке. Затем голос спросил его что-то по-гречески – Кирилл ответил. Через время он медленно и осторожно подошел к своему коню и достал из сумки свою книгу. Затем он взял ее обеими руками и поднял вверх, будто бы показывая кому-то.
Через еще несколько фраз по-гречески, голос неожиданно перешел на наш язык:
– Так где остальное?
– Я назвал тебе свое имя, но не слышал твоего. Если ты Джанлука Фиески, покажись. А если нет, нам не о чем говорить.
На это голос не ответил. Вскоре во двор вышел богато одетый человек чуть младше Кирилла возрастом. Одновременно в разрушенных переходах с двух сторон от двора появились два человека со взведенными арбалетами. Я мгновенно вспотел и почувствовал, как кинжал за спиной натирает кожу. Один из арбалетчиков целился в Кирилла, а второй – в меня.
Я понимал, что сейчас начнется драка, но не знал, что именно хочет делать Кирилл – вот бы ему как-нибудь намекнуть мне. Но Кирилл неотрывно смотрел в лицо богатого человека. Тот подошел к нему и протянул руку:
– Позвольте посмотреть поближе.
Кирилл легко склонил голову и протянул свою книгу. Фиески взял ее в руки и открыл на середине. Пока он смотрел на страницы книги, мой спутник убрал платок с лица и тихо произнес:
– Привет от Ангелов.
Сразу после этого он сделал шаг к Фиески и всадил ему в живот кинжал, как две капли воды похожий на тот, что был за пазухой у меня. Я даже не успел заметить, откуда он его достал. Фиески коротко вскрикнул, а Кирилл с неожиданной силой поднял его и развернулся на месте, подставив спину Фиески арбалетному болту. Последнее я видел уже мельком, так как повалился на землю, уклоняясь от второго болта.
Сразу после того, как я услышал лязг железа наконечника о камень и понял, что в меня не попали, я вскочил и поспешил на лестницу, ведшую в переходы, где были арбалетчики – у меня было время до них добраться. Внизу что-то происходило, но я не смотрел туда.
Тот, кто стрелял в Кирилла, был ко мне ближе, он согнулся над арбалетом спиной ко мне – я метнул в него кинжал. Он начал падать вперед, я подбежал, единым рывком вытащил кинжал и еще несколько раз всадил его в спину арбалетчику. Почему-то в этот момент я подумал о том, что Топор мог бы гордиться тем, как я научился метать ножи.
Я оставил мертвеца и поспешил ко второму. До него было уже рукой подать, когда он вскинул свой арбалет, но отчего-то не выстрелил, а бросил его в меня. Я совсем не ждал этого, чем-то разбило губу, а в глазах побелело. В следующее мгновение в меня врезалось и опрокинуло на пол что-то тяжелое. К счастью, я крепко держал кинжал и начал бить им, даже толком не видя ничего. Но я попадал – арбалетчик вскрикнул, а затем начал заваливаться на меня. Кажется, я тоже кричал. И продолжал бить.
Когда я выбрался из-под трупа, вокруг было тихо. Я утер окровавленные губы рукавом, но сделал только хуже – мои руки были в крови по локти. После этого я посмотрел вниз и увидел лежавшие тела – их было пять.
Я заспешил вниз, к телу Кирилла – он лежал на животе. В стороне лежал труп Фиески с болтом в спине и раной от кинжала в животе, а вокруг Кирилла были три мертвеца с мечами. Неожиданно Кирилл застонал, я перешел на бег и быстро оказался рядом с ним. Я перевернул его, увидел рану на животе и понял, что ему осталось совсем немного. Он посмотрел на меня, а затем попытался поводить головой вокруг, будто искал что-то. Я его понял и подобрал рядом с телом Фиески книгу, которую почти не испачкало кровью. Я попытался вложить ее в его руку, но он оттолкнул ее и снова посмотрел на меня. Не знаю, правильно ли я его понял, но, кажется, он оставлял книгу мне. Через несколько мгновений его не стало.
***
– Так, кажется, мы сочлись, юноша?
Я убрал последние монеты в тяжелый кошель и, не удержавшись, взвесил его в руке – я никогда в жизни не имел столько денег. И мой отец тоже. Убрав кошель, я вспомнил о последнем важном деле:
– Послушайте, мастер, а вы не знаете, кто может купить греческую книгу?
Кажется, этим вопросом мастер Стураро был удивлен больше, чем всеми теми перстнями и нательными крестами, которые я ему принес. Через заминку он ответил:
– Возможно, вы удивитесь, юноша, но греческую книгу могу купить я. Покажете?
Я достал последнюю драгоценность Кирилла и положил перед ювелиром. Он осторожно открыл ее и пролистал.
– Нет, простите, юноша, боюсь, такое меня не интересует.
– А вы понимаете, о чем она?
Я не ожидал подобного ответа после всех тех слов, которые были сказаны о ней Кириллом и после того, как видел его отношение к ней.
Мастер Стураро ответил не без доли обиды:
– Да, молодой человек, понимаю. Это кулинарная книга.
