– Да-а, – поцокал языком Наум Гершвин, – плохо дело… И кажется, я знаю, кому по зубам твой ребус…
– С меня причитается, если поможете.
*
Вероника Орлова ожесточенно наматывала километры в баротренажере своего любимого велнес-клуба "Бьюти Терра", чтобы через неделю лучше смотреться в вечернем платье на банкете, который устраивает Витя в честь первого "круглого" юбилея своего холдинга "Морской.Инк". На примерке дорогое платье невыгодно подчеркнуло последствия долгой зимы на талии и бедрах, а "барик" за пару-тройку тренировок заметно подтягивает фигуру. "Засиделась я за столом в редакции, и тренировки несколько раз пропускала, и вот вам результат! Ох, тяжела и неказиста жизнь супруги олигарха! Но я должна соответствовать своему новому статусу и не выглядеть рядом с мужем, как принарядившаяся солоха!" – Ника прибавила нагрузку на мониторе и зашагала еще быстрее.
– У тебя завтра будут болеть мышцы, Ника, – предостерегла ее Инна, хозяйка "Терры" и подруга Вероники. Она помнила, как выручила их Орлова, когда на помещение позарились конкуренты и начали "борьбу на выживание", и была благодарна журналистке.
– Потерплю, – улыбнулась Ника, – впредь не буду лентяйничать!
Они с Виктором Морским поженились в прошлом году, 8 месяцев назад, после пятилетнего романа. Познакомились они в Краснопехотском, где Виктор в ту пору боролся за кресло губернатора. Их свадьба и медовый месяц не обошлись без острых ощущений, зато потом наступило затишье. Почти год ничего особенного не происходило. "То густо, то пусто, – смеялись они по этому поводу, – то жизнь бьет ключом, и все по голове, то вспомнить нечего, дни, как близнецы, похожи…"
После двух часов интенсивной тренировки и получаса лежания в капсуле коллагенария Вероника с наслаждением плескалась под теплым душем. И тут в кабинку постучала дежурная администратор с рецепшен:
– Вероника Викторовна, в вашем шкафчике телефон звонит. Очень настойчиво, уже в третий раз.
– Спасибо, Лида. Выйду, посмотрю, кто меня так настырно домогается.
Звонок был от ее давнего друга, адвоката по уголовным делам Наума Гершвина. Частенько он подбрасывал ей интересные темы для журналистских расследований. Бывало, что они помогали друг другу в поисках правды и справедливости и даже спасали друг другу жизнь…
– Что, Орлова? – жизнерадостно спросил Наум, едва услышав в трубке ее голос, – замучила все тренажеры, чтобы словить позитив и мажор? Я грешным делом так и подумал. Если ты не отвечаешь даже на третий звонок, значит, качаешь фигуру в своей любимой "Терре"!
– Думать надо головой, а не грешным делом, – парировала Вероника, – что у тебя? Или просто так звонишь?
– А почему я не могу позвонить просто так, по старой дружбе? Зачем-таки обижаешь, в корысти подозреваешь? – отшутился Гершвин.
– И все-таки? – Вероника закинула на плечо спортивную сумку, охнула: "Все-таки мышцы немного перетрудила, уже ноют!", и энергично зашагала к своему парадному.
– Была у нас вчера встреча выпускников, – неспешно сказал Наум, – юбилей, так сказать, и мы сначала в ресторации собрались, а потом, как купцы в "Жестоком романсе", на теплоходе по реке подались догуливать…
– Поздравляю с юбилеем!
– Спасибо. Так вот, встретил я там одного человечка, лет десять не виделись, с двадцатилетия выпуска, он совсем замотался со своим бизнесом, лишний раз на встречу выпускников скатать некогда, и он мне рассказал, что у него какая-то проблема… Он сам из Воркуты будет. Бизнер вроде твоего Витька.
– Выпускник юрфака – бизнер? – удивилась Вероника.
– Ага. Все сечет, на хромой козе к нему не подкатишься. Так вот, он сам со мной заговорил, попросил совета или помощи. Там такое дело интересное… По твоей части, Орлова! Но это разговор не телефонный!
– Бабушку твою об косяк, Наум! Я же теперь не усну.
– Ничего, намажешься своим чудо-кремом с меланином и уснешь аки младенец невинный!
– Меланин на пляже, а в "Дрим-терапии" – мелатонин.
– Пардон, все путаю сладкое с мягким. Ну, что, стыкнемся завтра во время полуденного выстрела в ресторане у Елисеева? Как раз недалеко от твоей редакции, пешком добежишь.
– Будешь в серенькой кепке с журналом "Огонек"? – пошутила Вероника, вспомнив знаменитый фильм по роману "Эра милосердия".
– Бегу покупать кепандер и искать в магазинах советских раритетов самый неистрепанный номер "Огонька"! – заржал Наум, – если ты без них меня не узнаешь!
– Если не найдешь, можешь заменить его "Панорамой ТВ", – смилостивилась Ника.
*
Придя домой, Орлова занялась обычными делами: ужин, легкая уборка, включить стиральную машину, закончить и скинуть на почту ответственному секретарю статью; расставить на лоджии сушилку для белья – чердак опять весь завешен, а снаружи лучше не рисковать свежевыстиранным бельем: со стороны Выборга к ночи потянулись подозрительные облака… А любопытство одолевало ее все сильнее, заглушая даже любимые "Хиты 90-х", включенные на магнитоле. Ника очень радовалась, отыскав этот сборник в магазине на Крупской ярмарке – среди 190 названий было больше сотни песен, которые ей очень нравились. Душ; маска "Дрим-терапия"… Какая-то проблема у воркутинского бизнесмена, интересная для нее. Может даже новое расследование. Умеет же Наум создать интригу!
Закончив с делами и прочитав на ноутбуке оповещение о том, что ответсек получил и прочитал ее письмо, Ника открыла Яндекс-карту и запросила маршрут от Петербурга до Воркуты.
Ого. Более двух тысяч километров по железной дороге. Последний город на железнодорожной ветке. Дальше – только вечная мерзлота, где, наверное, и рельсы не проложишь, а еще дальше – Печорское море и архипелаг Северная Земля. Сообщение – один прямой поезд с Ладожского вокзала, и несколько маршрутов с пересадками. Есть еще воздушное сообщение, но самолеты летают "по фактической погоде". Вокзал на фотографиях новенький, ярко-желтый и ухоженный. Погода… так… ого! "А у нас уже черемуха цветет, и недавно на пляже в Парке 300-летия люди уже загорали!"
– Воркута-Воркута, – пропела Ника, выключая ноутбук и начиная стелить постель, – чудная планета… Двенадцать месяцев зима, остальное – лето!.. Или это про Колыму пели?
С этой песней она заснула и проснулась через 7 часов от бодрой трели будильника. Утро покатилось своим чередом: завтрак, сборы на работу, первая чашка кофе, первая сигарета на крыльце у парадной; бегом через дорогу к метро. "Парнас-Сити" еще закрыт, значит, обязательную бутылочку воды придется покупать уже в метро. "О, прекрасно, вот и здесь все объявления "красоток" на тротуаре замазали, давно пора было!" Ага, "Подорожник" уже пора пополнить; с вновь выросшими ценами на проезд транспортная карта очень выручает. И за жетонами стоять не приходится, время экономишь, вон какая очередь с утра набежала…
Свежий номер "Метро" в проволочной корзине-стойке, любимое место в углу вагона, полчаса в поезде под грохот колес в тоннелях. Ярко освещенные станции за окном, голос диктора: "Осторожно, двери закрываются, следующая станция…", на Удельной в вагон потянулась немаленькая толпа – наверное, с дачной электрички. Так, следующая станция – Технологический институт, переход к поездам первой линии, выход на правую сторону – вот и приехала! Опять дождь; хорошо, что плащ-пончо не забыла. Капюшон на голову, и вперед! Как все же выручают берцы – кроссовок хватает на одну лужу, а армейским башмакам ничего не страшно. Прибавить шагу; вот уже и редакция. Пропуск? Момент! Плащ на сушилку, монетки в автомат – есть еще время на порцию доппио перед "летучкой" у главнюка и сигарету…
Телефон зазвонил, когда Ника доставала из окошка выдачи дымящийся стаканчик. На экране высветилась аватарка Виктора и его геолокация: Санкт-Петербург, отель "Коринтия", Невский проспект. Эта опция была доступна только Веронике. "Чтобы ты не думала, будто я вместо работы с кем-нибудь в кино сижу!" – пошутил муж. "Ух ты, какие давние песни ты знаешь, – посмеялась Ника, – ты еще, наверное, в пеленках лежал, когда она появилась, или еще только на подходе был!"… Она поднесла телефон к уху.
– Привет, – по голосу Виктора Ника поняла, что муж улыбается, – а вот и я. Остановился все там же. Кстати, неподалеку от твоей редакции. Что скажешь насчет того, что я зайду за тобой вечером?
– Скажу, что это прекрасная идея, – ответила Ника.
– Поужинаем где-нибудь, а потом я тебя провожу… До "Парнаса" или до "Коринтии"… У меня из окон прекрасный вид на город, – интригующе сказал Виктор. – Что выбираешь?
– К вечеру определюсь с выбором.
– Все-таки у гостевого брака есть преимущества перед обычным, – рассмеялся Виктор, – больше выбора, больше свободы фантазии и меньше рутины.
– Согласна. Отношения дольше сохраняют свежесть и новизну, когда у людей есть свобода выбора.
– Золотые слова! Какой же я молодец, выбрал себе такую умницу-жену!
Они договорились о встрече вечером возле редакции, и Ника, спешно допив остывший кофе, посмотрела на часы и помчалась на летучку.
… Ближе к полудню она уже сидела в кабинете, как на иголках – до встречи с Наумом оставалось уже совсем мало времени, а к ней, как на грех, явился какой-то предприниматель турбизнеса, интервью с которым было заявлено в плане на июнь, и оказался на редкость говорливым. Вероника умела регулировать время интервью, чтобы за возможно короткий срок получить ответы на все вопросы и избежать "воды", но этот человек тоже был опытным оратором, и к 11 часам, как хотелось бы, спровадить его не удавалось. "Хоть бы к половине успеть, – тоскливо думала Ника, – и чего он так разговорился? Дважды два – четыре, Волга впадает в Каспийское море – говорит жуткие банальности, которые каждая собака знает, но с каким апломбом! И интервью должно быть в позитивном ключе, чтобы оптимизировать его турфирму, а мне уже хочется пнуть его под зад…"
Она вспомнила, как в прошлом году им запрещали чернить идеальный образ модного художника Денисова, о котором выплыли очень некрасивые подробности. Денисова принято хвалить – и хоть расшибись. И этого фанфарона – тоже. Нике тогда довелось пообщаться с людьми, которые ОЧЕНЬ много могли поведать о "прекрасном человеке" Денисове… Другое дело, что эти люди малообщительны и свои тайны хранят нерушимо.
Проводив довольного бизнесмена на выход, Ника взглянула на часы – и ахнула. Времени было уже СОВСЕМ мало. Она схватила с крючка ветровку, пулей вылетела из редакции… и увидела у поребрика знакомый джип. Наум стоял около "Фикс-коффи" и любезничал с молоденькой барменшей. Представительный горбоносый брюнет в дорогом темно-синем костюме, щеголяющий холеными усиками и серебристыми висками, благоухающий элитным парфюмом и воркующий бархатным баритоном, Гершвин производил сильное впечатление на женщин – практически на всех, а его личное обаяние и острый язык усиливали эффект. Казалось, что у него всегда все прекрасно. "А чего я буду на кого-то свой негатив сливать? – любил говорить Наум. – Я же мужчина, а не какой-то нытик! Знаете, как северяне говорят? Тут все бурлит (рука ложится на левую сторону груди), тут все молчит (другая рука закрывает рот). Золотые, кстати, слова, дети мои, я им всегда стараюсь следовать! Лучше решать проблемы, чем размазывать сопли по рукаву!"
– Знал, что ты опоздаешь, и решил сам за тобой заехать, – сказал Гершвин, улыбнувшись барменше на прощание и забрав стаканчик кофе, – транспорт подан, синьора, Елисеев ждет, блины греются, тирамису охлаждается!
– Один герой рекламного интервью задержал, – пояснила Ника, переводя дыхание, – ты не представляешь, до чего он любит поговорить! Или просто говорун напал на человека…
– Ничего, – Наум галантно распахнул перед ней дверцу машины, – я прекрасно провел время, – он отсалютовал барменше в окошке стаканчиком и уселся за руль.
*
В Елисеевском магазине Наум не торопился переходить к делу. Он умело выдерживал интригу, подогревая нетерпение Вероники. Прошелся по торговому залу, вслух прикидывая, какие продукты уже нужно докупить, придирчиво выбрал коробку миндальных марципанов – "грешен, люблю в офисе под кофеек сладеньким побаловаться! Ох, и вкусны, канальи, не желаешь ли взять на пробу, мадам Морская?", полюбезничал с кассиршами, улыбающимися постоянному покупателю…
Вероника отошла, рассматривая шоколадные наборы, чтобы удержаться от искушения наорать на Гершвина, галантно воркующего с миловидными девушками за кассой или пнуть адвоката пониже спины так, чтобы он в кассовое окошко уткнулся своей довольной физиономией мартовского кота. "Зачем меня выдернул с работы? Чтобы я смотрела, как он печенье выбирает и с девушками в форменных жакетиках флиртует?"
От злости она купила самый большой набор. К сладкому она относится спокойно, а Виктор любит полакомиться. Вот и будет ему гостинец.
Наконец Наум решил, что уже можно заговорить о том, ради чего он ее вызвонил. Они спустились на цокольный этаж, в ресторан, где в полуденный час посетителей было мало, и, когда Наум стал неспешно листать меню, Ника не выдержала.
– Или ты сейчас расскажешь, что за проблема у твоего друга, – сказала она, – или я возвращаюсь в редакцию. За просто так неохота втык от главнюка получать. А я уже слишком долго отсутствую.
К ним подошел официант. Наум и Ника заказали сырное ассорти, канапе и блины с икрой. Когда парень отошел, Наум усмехнулся:
– Сразу берешь быка за рога, Орлова, не любишь, так сказать, прелюдий? Ладно… О вкусах не спорят. Так вот, товарищ мой университетский, Серега Ошкоков, из Воркуты, вскоре после выпуска решил сменить род занятий и стал частным предпринимателем. Хватка деловая у него есть, характер волевой, законы все знает, стартовый капитал надыбал…
– Необычная фамилия, – заметила Ника, – что у него за корни?
– Коми. Означает "медвежья лапа". Серега – комяк…
– Кто?
– Ну, комич. Так их в разговорной речи там называют. И на родном языке его зовут не Сергей, а Сего, а его отца – не Трофим, а Трош… Посмотришь на Серого, и сразу расхочется анекдоты про чукчу рассказывать. Всем бы такими "чукчами" быть! Учился он наравне со мной и Судаковым, красный диплом получил. И по жизни он умеет своего добиваться. Сколько преград ему пришлось преодолеть, сколько стен пробить, пока он построил свой комплекс!.. Некоторые бизнюки на этом этапе ломаются, только не он. Серега от первых неудач только злее становился и еще активнее вершину штурмовал. И одолел-таки.
Им принесли сыр и канапе. "Блины будут через несколько минут", – улыбнулся официант.
Хрустнув первым бутербродом, Наум продолжал:
– Комплекс еще только строился – а все помещения там уже были закуплены или арендованы на долгий срок. В общем, ветер по пустым коридорам не гулял. Торжественное открытие в августе состоялось, на всю Республику Коми и близлежащие области прогремело. Стартанули успешно, народ к ним пошел. Тут и покупки, и сервис, и досуг, и все под одной крышей, по всему городу носиться не надо.
– Так что же у него за проблема? – спросила Вероника, свертывая в трубочку тонкий кусок сыра. Канапе она оставила Науму – не хотелось есть слишком много мучного, тем более что внеплановых перекусов она старалась избегать. За примером далеко ходить не надо – в редакции работает верстальщица Марина, неунывающая хохотушка, заливающаяся звонким смехом по два раза в минуту. Так вот, в свободное от веселья время
Марина непрерывно жует какой-нибудь "нямчик", и за пять лет работы в "Телескопе" из симпатичной молодой женщины превратилась в настоящую толстушку, получив при этом боли в коленях и позвоночнике, которому стало непосильно носить такой вес. А ведь ей еще нет и тридцати лет. "Так что ну их на фиг, эти нямчики!" – решила для себя Ника.
– Ну, повадилось хулиганье какое-то звонить в "Параллель" и сообщать, что комплекс заминирован. Конечно же, после этого всех из здания выводят, вызывают МЧС, проверяют… А это часа на два-три, не меньше, комплекс-то немаленький. И люди многие уходят, не дождавшись конца проверки: Воркута – не Сочи и не Адлер, чтобы несколько часов на улице топтаться… В апреле это началось, и каждую неделю три-четыре звонка поступает, в самое ходовое время. Когда больше всего посетителей – тогда и звоночек. Представь, какие убытки магазины несут от этих "бомбистов"!
– Да-а, – покачала головой Ника. – И у вас есть основания думать, что это не просто хулиганство какого-нибудь подростка?
– Есть. Они как будто знают, когда лучше всего позвонить. Как будто кто-то сливает информацию "звонарю" изнутри. Ну, что, Ника? попробуешь разгадать загадку?
*
– Интересно, – задумчиво сказала Вероника, – вот только не получится ли, что гора родила мышь, и что в результате своего расследования я установлю, что звонил какой-нибудь хулиганствующий юнец, которому кажется забавным, что по его звонку сотни людей выгоняют на улицу, и они вынуждены ждать, пока спасатели проверят всё здание? Мало, что ли, таких "приколистов"? Так они самоутверждаются, все просто и ясно: хочется человеку ощущать себя круче всех, вот и развлекается таким образом. Герострат ради этого даже храм поджег… А может вообще звонят из другого города или даже государства – чтобы посеять смятение, запаниковать народ, повысить нервозность. И такое тоже бывает.
– Ошкоков явно чего-то недоговаривает, – после паузы сказал Наум, с аппетитом доедая канапе, – северяне вообще немногословны, особенно коренные. Сто слов на уме, два на языке. И Сего всерьез обеспокоен этими звонками. В "Параллель" он вложил много сил, нервов и денег, это его детище, дело всей его жизни – он всегда хотел построить в родном городе такой комплекс, где под одной крышей можно найти всё, а теперь кто-то сводит на нет все его усилия. Понимаешь, каждый раз звонили именно тогда, когда в здании больше всего посетителей, "час пик", самое прибыльное время. Прикинь, какие убытки несет "Параллель" из-за того, что приходится в такие часы останавливать работу! Как будто этот, блин, звонарь Квазимодо знает, когда лучше всего позвонить, чтобы посильнее "наказать" комплекс! Дело в самый раз для тебя, – тоном змея-искусителя прошептал Наум, – может, не так все просто, как поначалу кажется, и темку ты себе интересную нароешь. А то что-то в сезон отпусков ваш "Телескоп" планку понизил…
Им принесли блины. Дождавшись, когда официант отойдет от столика, Ника вздохнула:
– Ну у меня и планида, ни одного отпуска спокойно отдохнуть не дадут…
Она уже знала, что поедет в Воркуту.
– Тебе этого шутника выловить – как раз плюнуть, – Наум аккуратно надкусил румяный блин, аккуратно сложенный конвертиком, – а уж Серый будет благодарен… Северяне, они вообще поступки помнят. И тему можно интересно раскрутить, вызвать общественный резонанс – как, помнишь, в Петрозаводске, про девочку, у которой отец в Pokemon Go играл, все покемонов по дворам ловил?
– Помню, – вздохнула Ника, – отец ловил покемонов, мать рулила фирмой, учительница собиралась замуж, и никому не было дела до того, что девочке в классе устроили травлю потому, что она чем-то не угодила "королеве" класса, и все закончилось попыткой суицида и круглыми глазами взрослых: как же это они проглядели? Дело завели и на родителей, и на учительницу, и я считаю – справедливо: это уже преступный пофигизм: пусть, мол, они сами между собой разбираются, лишь бы нам не мешали, у нас свои дела есть! Меня тогда это тоже выбесило, вот подборка и получилась жесткой.
– А теперь ты можешь написать о якобы невинных шуточках из разряда "а что тут такого, это же так, по приколу", которые могут привести к серьезным последствиям…
– Все, Наум. Ты меня сделал. Уже гуглю расписание прямого поезда в Воркуту…
По дороге в редакцию Ника думала о том, что скажет ей главред, когда она заявит о переносе отпуска и командировке на север Коми. Поезд будет уже послезавтра. Нужно еще собрать сумку… Как ей повезло, что кто-то сегодня сдал билет, иначе ей пришлось бы ждать следующего поезда. Вагон, правда, плацкартный, но зато нижняя полка, не "боковушка", в начале вагона – значит, титан, "магазин на борту" и выход – для перекуров на станциях – рядом… Судя по фото на сайте, вагоны комфортные, новые, и условия там хорошие. Надо посмотреть прогноз погоды на ближайшие дней 10 – 14 в Воркуте. И взять репеллент посильнее. Наум предупредил ее, что в это время года в тундре активизируются ненасытные комары и мошка, которая причиняет еще больше дискомфорта.
*
Их браку исполнилось уже восемь месяцев. Он был по моде нынешнего времени "гостевым" – Виктор Морской не мог бросить свое дело в Краснопехотском, а Вероника – работу в отделе расследований издания "Невский телескоп". Они ездили друг к другу; совместно проводили свободные дни, и за счет этого их отношения не утратили очарования новизны и остроты ощущений. Ника была согласна с поэтом Маяковским: быт и рутина могут разбить любую любовную лодку. Сейчас они с Морским ездят друг к другу в гости – и их отношения сохраняют яркость; соскучившись вдали, они рады каждой встрече. А живи они бок о бок, как знать, не наскучило бы им это, не начали бы они искать уединения, отдыха от "роскоши человеческого общения"…
Три года назад, "карантинной весной", пока другие журналисты лихо строчили опусы на тему "Второй медовый месяц на самоизоляции!", "Многие пары наконец-то смогут в полной мере насладиться обществом друг друга, никуда не спеша!", "Наконец-то наша семья вместе!", "Природа от нас отдохнет, а мы научимся снова общаться друг с другом!", а популярная писательница уверяла в книге, посвященной "прелестям" "ковикулов", что им было так хорошо "всей семьей под одной крышей, хоть и насильно", что они даже не хотели выходить, когда карантин сняли, Вероника публиковала совсем другие материалы. Там она развенчивала эти идиллические мифы о том, что для всех семей и влюбленных пар карантин стал чуть ли не манной небесной. Она с презрением ниспровергала демотиваторы на тему "Сознательный гражданин-2020", "Снимем все, кроме маски", "Нарушим дистанцию, милый?" и рубрики "Как разнообразить свое меню на изоляции: 100 и один рецепт от Маши Тупсиковой".
Ника рассказывала о возросшей статистике конфликтов, семейного насилия и обращений к семейным психотерапевтам с проблемой: "Как быть, если никуда выйти нельзя, а у меня уже морально нет сил его (ее) видеть?"; о возросшем количестве поданных по дистанту заявлений о разводе. Однажды она опубликовала статью о парне, который, наподобие своему французскому товарищу по несчастью, ответил полицейским, остановившим его в Гривцовом переулке: "Куда иду? В Грибанале топиться! Не могу больше торчать в одной квартире с женой и двумя отбитыми шилопопами!". Вынужденное домашнее заточение расшатало многие семейные отношения. Да и супруги, постоянно живущие совместно даже без изоляции могут наскучить друг другу, примелькаться, разочаровать. Романтику, чувственность и страсть убивают мятые "семейники" или растянутые "триканы" лохматого и небритого мужа и спортивный костюм, косметическая маска на лице и запах краски для волос жены… Сколько таких примеров можно насчитать! Помня рассказ "Завтрак в семействе Вестин" Ларса Хесслинда в сборнике "О любви", Ника не хотела, чтобы они с мужем превратились в "супругов с равнодушным взглядом", и придумала, как сохранить в браке очарование первого года отношений. И Морской с ней согласился. Никто из них не приносил в жертву свой образ жизни и свои интересы. И каждая их встреча была праздником, радостью, новизной.
Вот и сейчас Морской полулежал на диване в ее комнате, пока Ника складывала сумку.
– Свитер не берешь? – спросил олигарх. – Там, я слышал, температура может и летом скатиться к нулю. Сегодня плюс тридцать – завтра плюс три.
– Если что, куплю на месте, – ответила Ника, – не хочу тащить лишнюю тяжесть. Уже смотрела в интернете, там есть магазин одежды "Берлога"… Не смейся, Витя: несмотря на название, ассортимент там неплохой, я посмотрела сайт. Можно выбрать очень симпатичный теплый свитер.
Даже став женой Морского, Ника не придавала значения элитным брендам одежды, предпочитая носить практичное, удобное и добротное, а не "брендовое и трендовое".
– Надолго едешь? – спросил муж.
– Пока не знаю. Может, на неделю. Может, задержусь. А у вас в "АсИо" таких звонков не было?
Огромный мегамолл "АсИо" открылся на околице Краснопехотского несколько лет назад; владельцами его стали бывший глава города Ионов и его помощник и компаньон Астафьев.
– Нет пока, – Виктор потянулся и поудобнее подбил себе под голову диванную подушку.
– Наум сказал: эта тема может оказаться перспективной для раскрутки и резонанса. Кому-то хочется улучшить самоощущение, и ради этого он звонит в магазин или учреждение, сообщает о минировании, а потом веселится: из-за него прекращена работа, люди стоят на улице, а МЧС под сиреной несется проверять помещение. Некоторые еще и видео снимают и потешаются над посетителями и работниками и спасательной службой: ишь, мол, забегали по первому моему слову, вот я какой! Ради своего эго вгоняют людей в убытки, заставляют гонять служебный транспорт из-за своего пустопорожнего звонка, – Ника чертыхнулась, дергая "молнию" на боковом кармане сумки, куда она сложила зарядные устройства для всех своих гаджетов.
– Хуже всего то, – Виктор мягко отстранил ее, поправил вылезающий из кармашка футляр и легко застегнул "молнию", – что такие сюжеты в интернете моментально обрастают лайками и восторженными комментариями; авторам видео и шутки чуть ли не аплодируют. Чуть ли не подвигом считается напакостить исподтишка, а потом давиться смехом: мол, как классно я вас сделал, а вы мне ничего не сможете и ничего не докажете…
– Это я в современной интерпретации "Грозы" читала, – Вероника сунула в сумку баллончик репеллента от комаров и мошки, – как молодежь, сторонники учителя Кулигина, устроили обструкцию мэру Дикому и грозились, если он будет обижать их любимого учителя, втихаря порезать ему колеса на машине. При этом они прятались в полумраке, натянув капюшоны. А когда мэр предложил поговорить открыто, а не дудеть из темноты, глумливо заржали: "Дураки мы, что ли, себя "светить"?" И учитель, вместо того, чтобы огорчиться по поводу того, что воспитал таких "удальцов-молодцов", которые храбрые только в капюшоне и исподтишка, умиленно улыбается и говорит мэру: "Да, против такой силы не попрешь!"…
– А если кто-то все-таки попрет, – сказал Морской, – они тут же спрячутся за мамину спину. В моем детстве считалось зазорным мальчишке бегать к маме жаловаться. А сейчас здоровый лоб, получив двойку в школе, жалуется маме на учительницу, а потом ржет, обсуждая с "друганами", как "маманя училку реально порвала".
– Неприятная картина, Витя, – вздохнула Ника, выходя на балкон с сигаретами, – мы с Викой в детстве предпочитали решать свои конфликты сами, а не жаловаться чуть что маме, и на того, кто открыто действовать не любит, предпочитая пакостить исподтишка, не смотрели, как на героя.
– Вообще, – Виктор вышел следом и тоже закурил, – что за мода сейчас пошла, чуть что – строчить доносы? Вспомни Ялту: в кафе отказались обслуживать пьяную бабу, которая на входе вешалку обвалила, а она в отместку накатала "телегу" каким-то "народным дружинникам", и кофейню планомерно подводили под закрытие, ей на радость.
– Науму тогда пришлось попотеть, спасая кофейню… И респект ему за это. Так он показал, что, действуя открыто, ты сильнее коварного тихушника, и уже победил его тем, что не прячешься, не бросаешь камень в спину, не хихикаешь исподтишка.
Они вернулись в комнату; Виктор взял билет и стал изучать его. Брови олигарха изумленно поползли вверх.
