Солнце не опустилось ни на миллиметр, хотя по времени был уже вечер. Ника прогуливалась по перрону в солнцезащитных очках. И жара оставалась такой же сильной.
"Вижу на Яндекс-картах в "Паровозиках", где вы стоите, – шлепнулась ей СМС-ка от Вики. – Ну как там?"
"Нормально, только жарко", – ответила Вероника. "Счастливая! – воскликнула сестра. – А у нас + 14 и дождь…" "Так в чем проблема? Догоняй, вместе греться будем!" "А работу кто будет делать? – резонно спросила сестра. – У меня еще два срочных заказа до конца месяца". Вика была архитектором-дизайнером, свою работу любила и старалась выполнять ее идеально, с вдохновением.
Ника с наслаждением подставила солнцу лицо и руки. "Хоть позагораю на Севере. Дома-то погода нас не балует этим летом…"
*
В Кожве за полчаса до полуночи не потребовалось даже зажигать фонари. Стало еще светлее, и солнце, хоть и не стояло уже в центре неба, все равно заливало город и вокзал ровным дневным светом.
Здесь тоже высаживалось много пассажиров, и Веронике пришлось отойти к противоположному пути, пропуская спешащих к выходу с вокзала людей с багажом.
"Я тут подумал, – пришло сообщение от мужа, – прочитав твою предыдущую СМС-ку: ух ты, вы проехали Ухту! Оцени, какой каламбур получился!" "Да, – ответила Ника, – я тоже так подумала, выйдя на перрон: ух ты, Ухта!" "И как там? Светло?" "И солнечно. А у вас?" "Совсем наоборот. За окном в двух шагах ничего не видно от мороси. И Мася прячет нос – значит, и завтра теплее не будет…" "Привет ему и Чите!"
Чита, угрюмая молодая манулиха, названная в честь города, из которого была привезена, стала верной спутницей жизни манула Маси, но, в отличие от него, жить в доме наотрез отказывалась. Она предпочитала жилище, оборудованное под парадным крыльцом в доме Морского, где выводила и обихаживала котят и только хозяину разрешала иногда заглядывать к ним и даже брать на руки кого-нибудь из котят. К Веронике недоверчивая манулиха неожиданно отнеслась лояльно, даже разрешала изредка себя погладить, но к детям жену хозяина пока не подпускала.
"Тебе от них тоже большой пушистый привет!"
*
В эту ночь Вероника спала гораздо лучше, чем накануне, благодаря плотно закрытым жалюзи на боковом окне. Проснулась она только в Инте, когда мимо ее отсека, в котором она теперь ехала в гордом одиночестве, с шумом покатил огромный чемодан мужчина из соседнего отсека. "Тундра, – подумала Вероника, садясь и приподнимая тяжелую штору, – вот мы и доехали до нее… Вот она какая!"
За окном тянулась равнина с густой, но приземистой растительностью, редкими тоненькими деревцами и кустарником. Потом замелькали привокзальные постройки и фонари. Состав постепенно замедлял ход, подъезжая к платформе.
Когда Ника закурила на перроне, что-то тонко прозвенело рядом с ее ухом. Другой комар попытался устроиться на ее ноге, и Ника топнула, отгоняя предприимчивое насекомое. Проводница, стоящая у вагона, тоже весьма ритмично притопывала ногами, отгоняя голодных тундровых комаров и отмахивалась.
Поезд стоял не у самого здания вокзала, а на каком-то отдаленном пути, где перрон представлял собой узкую полоску бетона среди переплетения рельсов и фонарей. Их свет выглядел тусклым и ненужным на фоне уже поднявшегося солнца. Несмотря на ранний час, холодно не было. Если бы только не комары, которые азартно атаковали вышедших из вагонов людей, утро можно было бы назвать идиллическим.
За Интой снова потянулась настоящая тундра – равнина с низкорослой растительностью и обилием сиреневых цветов иван-чая и белыми ромашками. Кое-где торчали худенькие прутики деревьев. На горизонте голубели силуэты гор. Полюбовавшись пейзажем около часа, Вероника зевнула. И в сонной тишине почти опустевшего вагона снова вытянулась на полке и сладко заснула. "Еще часа 2-3 можно поспать… А потом – завтракать и готовиться к прибытию. Через 4 с половиной часа – Воркута…"
*
Проснулась она через 3 часа, свежая и бодрая. Душ и кофе в стакане с фигурным подстаканником, принесенный проводницей, взбодрили еще больше. Ника быстро сложила вещи, переоделась, и, услышав, что проводница говорит напарнице "Там с утра дождит", достала плащ-пончо. До приезда оставалось 45 минут.
Мимо мелькали какие-то постройки, похожие на склады или заводские корпуса, заборы, полустанки. На одном из них у закрытого шлагбаума возвышался грузовик "Ямал" высотой почти вровень с поездом и с могучими широченными колесами. С другой стороны, за окном бокового места тянулась тундра – на сколько глаз хватает, почти до горизонта. Веронике не верилось, что всего двое суток тому назад они с Витей и Наумом пробирались по пробкам Заневского проспекта, пересаживались в трамвай и пили кофе на вокзале у робота-баристы. Теперь казалось, что это было очень давно и на какой-то другой планете, а здесь вся Земля состоит из сплошной тундры – равнина, густо заросшая травой, сиреневым иван-чаем, ромашкой и какими-то желтыми цветами…
За окном замелькали привокзальные постройки. Поезд замедлял ход.
"Очень скоро поезд расстанется
с этим зимним пасмурным днём.
Я прошу тебя, пусть останется
что-нибудь на память о нём! -
вспоминая стихотворение Риммы Казаковой, Вероника зашнуровала ботинки и сунула пончо в карман ветровки. -
Чтоб хоть строчка – горькая, дымная,
словно искорка от костра,
проросла, как семечко дынное,
на побеги так же щедра…"
Поезд неспешно подтягивался к вокзалу, блестевшему под мелким дождем. Мокро блестели бока декоративного черного паровозика у платформы. Желтое здание вокзала на фоне пасмурного неба казалось еще ярче, словно бросая вызов хмурому утру. Ника надела пончо, надвинула капюшон, осмотрелась – ничего не забыла! – и взяла свой багаж.
Выходя на перрон и прощаясь с приветливой проводницей, Ника вспомнила последние слова из повести Сергея Довлатова "Филиал": "Закурив, я вышел под дождь…"
Пончо надежно защищало от холодных дождевых капель, капюшон надежно прилегал к голове и не сползал от ветра. А ноги в добротных армейских ботинках из интернет-магазина "Арсенал" оставались сухими, даже ступая по лужам. Ника порадовалась, что купила их – кроссовки, конечно, были легче, но быстро промокали и потом долго сушились. А она ухитрялась вляпаться в пару луж всякий раз, когда спешила от парадной к метро. На работе приходилось постоянно держать запасную пару обуви и носки для таких случаев… А в берцах ничего не страшно.
Немногочисленные пассажиры, доехавшие до конечной станции, потянулись куда-то в сторону, видно, к запасному выходу с вокзала. А Ника вошла в солнечно-желтое здание. Ей было интересно посмотреть, как выглядит изнутри вокзал отдаленного северного города.
Зал ожидания украшала скульптурная группа: оленевод с упряжкой возле чума. Ника тут же сделала селфи. Покупая тут же стаканчик доппио, она расспросила буфетчицу и узнала, что до улицы Парковой, где она забронировала себе квартиру, нет прямого транспорта – нужно доехать до площади Юбилейной и подняться мимо театра и почтамта.
Ника вышла на площадь и закурила, с интересом осматриваясь. Дома с маленькими окнами и крошечными, как в кукольном домике, балконами, окружили привокзальную площадь. На одном из них краснели буквы "Счастливого пути!", сохранившиеся, судя по виду, еще с советских лет или стилизованные под 70-е годы. Ярко-желтый автобус у остановки. И совершенно невиданное количество цветов – сиреневых, белых, желтых – у каждого дома. Иван-чай и ромашки тут вымахали почти по пояс взрослому человеку. Трогательно-маленькие зонтики борщевика возвышаются на почти двухметровых стеблях. Радуясь долгожданному лету, все живое на севере словно спешило расцвести попышнее, налиться соком, напитаться солнечным светом, показать себя во всей красе.
Холода не было – даже дождливым утром воздух не остыл. "Градусов 20", – подумала Ника и, увидев вывеску "Теремок" с изображением пузатого самовара и ватрушек, двинулась туда – ветерок донес до нее аромат свежей выпечки, и Ника вспомнила, что завтракала где-то после Сейды, несколько часов назад, очень легко, и уже успела проголодаться. Покупая булочки, Ника узнала у продавщицы, что к торговому центру идет маршрутка с Центральной площади, со стороны здания "Воркутауголь", а до Юбилейной можно доехать, например, 32-м автобусом – "вон он людей высаживает, сейчас на ту сторону на посадку поедет", – женщина за прилавком протянула Нике теплый ароматный пакет и сдачу, – как раз успеете. Проезд 24 рубля стоит".
"Ого… А у нас от 60 рублей и выше, если без карты", а с "Подорожником" – сорок!" – Ника поблагодарила и вышла.
Автобус уже закрывал двери, но, увидев бегущую Веронику, водитель придержал машину и открыл створку.
Плюхнувшись на сиденье и протянув кондуктору деньги, Орлова позвонила квартирной хозяйке.
– Очень хорошо, жду вас, – приветливо ответила ей женщина.
"Ну, здравствуй, Воркута, – про себя сказала Ника, когда за окном проплыла умытая дождем стела "Воркута, 67-я параллель". – Вот я к тебе и приехала!"
"Ну, здравствуй, Орлова, – казалось, ответил ей город за окном. – Добро пожаловать!"
*
Автобус миновал квартал железнодорожников (все красно-серое, под цвет поездов: дома, поликлиника, детский сад, магазины, остановки), дальше потянулась какая-то промзона. Вдоль дороги шелестели приземистые, но ветвистые то ли кусты, то ли деревья и обильно цвел иван-чай. Стела на въезде на главную городскую улицу утопала в цветах. Промелькнули рельсы – видимо, для грузовых поездов – и арка "Счастливого пути!". Дальше начинался город. Ника увидела новенькую яркую вывеску "НаВес, секонд-хенд" на приземистом сером здании. Потянулись дома – судя по планировке, 50-х годов постройки: два-три этажа, остроконечный выступ на крыше. Нике понравилась эта планировка.
Миновали Дворец культуры шахтеров с фонтаном перед главным входом и скульптурами шахтеров у крыльца, и дома стали выше, современнее. Раскрашенные в яркие цвета теплой гаммы, они выглядели нарядно. Вероника отметила большое количество магазинов: мини-маркеты, универмаги, два книжных магазина, салон цветов… Пиццерия, аптека, "1000 мелочей" и – вот так сюрприз! – "Фикс-прайс"… Торговый центр "Воркута". Возле здания, украшенного фигурами каменных дельфинов (видимо, бассейн) черноглазая коренастая аборигенка расставила на продажу разнообразные пимы (или унты? Как называется местная национальная обувь?..)
– Юбилейная, – подошел к Нике кондуктор, – вы просили сказать. Вот театр, через дорогу, мимо него поднимайтесь до поворота, там будет Парковая.
Вероника поблагодарила и вышла.
Дождь ослабел. Но судя по мелким пузырькам на лужах, заладился моросить на весь день. Снова натянув капюшон, Орлова зашагала к величавому зданию цвета морской волны с белыми колоннами – "Ого, а театр здесь очень красивый!".
Оплатив для начала неделю проживания – цена ее удивила, в Питере за такие деньги можно получить разве что койку в хостеле или место в капсульном отеле, а не целую квартиру! – Ника взяла у хозяйки ключи и прошлась по небольшой, но уютной квартире с арочными проемами, неброской, но элегантной отделкой в серебристых тонах и крохотным балконом, выходящим во двор. В комнате у кровати высилась пальма в кадке. В кухне стол из толстых досок расположился под навесом, укрепленным на массивных цепях. В шкафах над плитой оказалась вся необходимая посуда, а в ванной Ника нашла флакон ромашкового геля для душа и "Крапивный" шампунь. На кухонном столе стояла большая бутылка "Сыктывкарской" столовой воды. "Квартира почти что даром, и столько комплиментов от хозяев!" – даже удивилась Ника.
Вместо шкафа для одежды ей предлагалась большая сушилка, на которой аккуратной стопкой лежали комплект свежего постельного белья, одеяло и плед. У мягкого уголка стоял обогреватель. Кондиционера в квартире не было. Да и, проезжая по городу, Вероника нигде не заметила укрепленных на домах "коробок". Видно, кондиционеры на севере Коми не востребованы, – думала она, разбирая вещи. – Как и самокаты и контактные фонтаны!
Она вспомнила, как яростно воюет с этими явлениями в других городах ее знакомый блогер Дарт Вейдер, в миру – Евгений Малышев. И если с самокатами дело как будто сдвинулось с мертвой точки – власти, напуганные растущей статистикой несчастных случаев с участием СИМ и набирающим силу недовольством народа, начали вводить ограничения для тротуарных лихачей и речь уже зашла о запрете, по примеру Парижа, на кикшеринг, то с фонтанами для купания, расположенными в неподходящих местах, воз был "и ныне там". Но Вейдер не отступался; угрозы, оскорбления и проклятия хейтеров его не страшили, и с недавних пор он вывесил на своем сайте в качестве заставки демотиватор: "И дай вам Бог всего вдвойне, чего желаете вы мне!"…
Только Ника и Виктор знали, чего стоили Вейдеру прошлогодние события в Ялте, и удивлялись, как он держится, не теряет кураж и справляется с новым испытанием. Жизнь никогда не баловала Евгения, скорее напротив, не пожалела для него увесистых тумаков, и дала хорошую закалку. Но после Ялты в глазах Жени застыла неизбывная тоска о несбыточном… А Виктор не знает того, что стало известно Веронике. Она дала слово сохранить тайну – и оставалась ему верна.
Разобрав и разложив вещи, Ника задумалась: что сначала, купить продукты, или съездить на разведку в торговый центр Сергея-Сего Ошкокова? Или сначала позвонить хозяину "Параллели" и сообщить о приезде? Подумав, Ника достала телефон. Встречу можно назначить на завтра, сославшись на усталость после долгого пути и джетлаг от смены климатических поясов, а сегодня погулять по торговому центру, осмотреться, послушать разговоры персонала…
*
Этот номер дал ей Наум со словами: "Только для своих; мало кто его знает. Сего увидит питерский номер и сразу поймет, что это ты приехала!"
Ника вбила его в телефонную книжку и сейчас, стоя у маленького заклеенного окна, кликнула на него. За окном сеял все тот же монотонный дождь. Слушая длинные гудки, Ника высматривала просвет в небе, и не находила его. "Что-то долго нет ответа, хотя соединение есть…"
– Вызываемый номер не отвечает, – манерно затянул механический женский голос, – вызываемый но…
– И правда, у этих роботов на редкость неприятные голоса, – буркнула Ника, сбросив вызов и оборвав телефонную барышню на полуслове.
Давняя знакомая и бывшая пассия Наума, бизнес-леди Римма Чибисова, как-то сказала: "У этих роботов голоса, как у "красоток" с Пляс-Пигаль!". "Просто когда не удается дозвониться до нужного человека, ты раздосадован, вот и ругаем ругательски этих роботов", – подумала Вероника.
Римму Чибисову она знала уже несколько лет, и ее историю – тоже. В юности Римма, девочка из "колодца" на Петроградской стороне, вышла замуж за предпринимателя из бывших партийных функционеров, на сорок лет старше ее… Когда-то у нее был бурный роман с Наумом Гершвиным, разбивший вдребезги брак адвоката. Это инициировала Римма, раздосадованная тем, что Наум, в отличие от ее предыдущих любовников, не стремится признать ее доминирование в отношениях. В ответ Наум организовал ее бизнесу серию нервотрепательских проверок и "посадку" нескольких сотрудников… В итоге Римме пришлось перенести головной офис своего фармацевтического предприятия из Петербурга в Москву. А спустя несколько лет Римма и Наум встретились в Выборге, где бизнес-леди едва не стала подозреваемой в убийстве врача, который незадолго до этого безуспешно пытался вылечить от ковида ее младшего сына… А Наум защищал вдову врача, которую на волне захлестнувшей общество панической атаки 2020 года едва не осудили по статье "Нарушение санитарно-эпидемиологических правил", третий пункт, угрожающий молодой женщине тюремным сроком до семи лет… Бывшим недругам пришлось объединить усилия, чтобы вычислить истинного автора хитрой многоходовой комбинации. Распутывая этот клубок, Наум и Римма закопали топор войны. А спустя пару лет они снова оказались вместе – под огнем автоматчиков на берегу Судаковского озера, где Наум наконец-то нашел разгадку исчезновения своего университетского товарища, уходящую корнями в середину 90-х годов…
Телефон зазвонил так неожиданно, что Ника даже подпрыгнула и едва не выронила его. Звонили ей с того самого номера, который она безуспешно набирала пару минут назад.
– Я слушаю! Кто говорит? – резко и требовательно спросил начальственный мужской голос.
– Вероника Орлова, от Наума Гершвина, – Ника прошла на кухню и села за стол.
– Здравствуйте, госпожа Орлова, – уже более приветливо сказал мужчина. – Я так понял, вы уже приехали?
– Да, только что с поезда, – Ника, жуя булочку из "Теремка", безнадежно посмотрела на серое небо за окном. Дождь и не думает прекращаться…
– Отлично. Как доехали?
– Спасибо, нормально.
– Когда вам будет удобнее встретиться? – поинтересовался Ошкоков. – Полагаю, сегодня вы хотите отдохнуть с дороги? Предлагаю завтра в десять, в "Кофейне" в гостинице "Воркута", Центральная площадь.
– Хорошо, – ответила Вероника, думая, что здесь невозможно заблудиться. Наум несколько раз бывал в Воркуте и очень хвалил городскую планировку – удобно, компактно, до любого места можно быстро добраться. В крайнем случае можно сесть на автобус или взять такси – рекламки местной службы она успела заметить в остановочных павильонах.
– Завтра в десять жду вас, – заключил бизнесмен и попрощался.
"Вот и отлично, значит, сейчас я съезжу в "Параллель", – Ника щедро обрызгалась репеллентом, помня предупреждение Наума о комарах, снова сдернула с крючка в прихожей ветровку и пончо и вышла.
Добротная железная дверь квартиры запиралась на шесть оборотов ключа с внушительным лязгом и выглядела мощной и несокрушимой. Да и сам дом, хоть и явно был построен не вчера, был даже на вид крепким, на века построенным. В квартире Ника не слышала никаких звуков по соседству – шаги, музыка, телевизор, голоса… Звукоизоляция, наверное, здесь получше, чем в питерских высотках Северной долины.
В подъезде на всех площадках были приклеены объявления с просьбой не курить, уважая других соседей, страдающих от чужого табачного дыма. И видимо, этот запрет соблюдался: нигде не пахло дымом, а на подоконниках не было баночек для окурков.
Подъезд был опрятным, чистым, со свежей голубой краской на стенах и побелкой без единого постороннего штриха. Окна отмыты, у дверей лежат красивые коврики. И даже детские санки, велосипеды и автомобильчики стоят у стен аккуратно, чтобы не мешать проходу.
Из почтовых ящиков торчали уголки свежих газет, и Ника вытянула из "своего" ящика пахнущий типографской краской номер "Моей Воркуты". "Любопытно, о чем пишут северные коллеги. Почитаю вечером!".
*
Спускаясь по улице Ломоносова к площади, Вероника продолжала с любопытством осматриваться по сторонам и невольно замурлыкала песню группы "Браво":
– Этот город – самый лучший город на Земле
Он как будто нарисован мелом на стене…
Магазин "Аза" – вот здесь можно и продукты купить. До дома рукой подать! "Поляна" в полуподвале – это явно алкомаркет. "Почта-Банк" через дорогу. "Модас" – женская одежда. И тут же таблички: "Внимание! Сход снега с крыши!". Сейчас они выглядели совершенно неуместно: несмотря на дождь, было тепло.
– Этот город, просыпаясь, смотрит в облака
Где-то там совсем недавно пряталась луна
А теперь взрывают птицы крыльями восход
И куда-то уплывает белый пароход
Этот город не похожий ни на что вокруг
Улыбается прохожий, и за пять минут,
Помогая человеку верить в чудеса
Распускаются фонтаны прямо в небеса… – Ника зашла в "Азу", чтобы купить бутылочку воды и спросить, как пройти к Центральной площади.
Продавщица, отсчитывая сдачу, ответила, что Центральная площадь – это следующая после Юбилейной. Ника забила маршрут в телефон и решила, что пройдется пешком. Меньше километра! О таких расстояниях в Питере она и не слышала.
Спустившись на Юбилейную площадь, Вероника подумала: почему некоторые блогеры так рьяно пессимизируют Воркуту, не жалеют для своих репортажей черной краски и выбирают самые неприглядные виды для фотографий? При желании подобные пейзажи можно найти в любом городе, даже в блистательных столицах. Тот же Илья Варламов* (* – тревел-блогер; признан иноагентом на территории РФ), наверное, ни разу не сфотографировал Воркутинский театр, Горный колледж – основательное, добротное, ухоженное здание. А вот знак на повороте с площади на центральную улицу: ведутся дорожные работы, настилают новый асфальт. Ника увидела через дорогу главный вход в главную городскую библиотеку – с блестящими витринами, новеньким крыльцом, явно модельную, нового стандарта. Чем не подходящие виды для репортажа о далеком заполярном городе! А какой красивый Дворец детского творчества! Или кинотеатр "Каскад" – такой и в Питере смотрелся бы презентабельно. За пышной зеленью сквера возвышается семиэтажная громада – гостиница "Воркута" – это здесь, в "Кофейне", назначил ей встречу Сергей Ошкоков. Детский городок у сквера радует взгляд яркими красками, резными теремками с кофе и выпечкой, тележками с мороженым и удобными добротными скамейками, а посередине возвышается декоративное дерево, возле которого выстроилась целая очередь желающих сделать селфи. А вот и остановка, где нашелся искомый маршрут: "Центральная пл. – ТРЦ "67-я Параллель". "Почему бы это не сфотографировать и не поставить в свой рассказ о Воркуте? Зачем обязательно выискивать недостатки и делать вид, будто в городе ничего больше нет?.."
– Здесь конечная, высадка, – пояснил ей шофер новенького сверкающего микроавтобуса, – посадка вон там, через дорогу, возле "Воркутауголь".
Ника перешла дорогу, полюбовавшись огромным, во всю глухую стену одного из домов, баннером: "Настоящие мужчины всегда в цене!" – плечистый молодой человек в спецовке крепко и бережно держал на руках миловидную блондинку.
Возле внушительного здания "Воркутауголь" стоял на посадке такой же новенький, щеголяющий свежей краской и надраенными окнами "микрик", в котором уже сидело человек десять.
– Девушка, если вам в торговый центр, то вот молодой человек сейчас поедет, – улыбнулась Нике прохожая пожилая женщина.
– Барышня, так едем, или нет? – водитель, уже начав закрывать дверь, придержал створку.
– Едем, конечно, что за вопрос, – Ника вскочила на подножку и сразу нашла себе место у окна.
"Барышня!.. Приятно звучит. Учтивее этого лапотного "женщинА", которое сейчас так прочно вошло в обиход, что где его только не услышишь! Терпеть не могу, когда так обращаются… Еще один балл в плюс Воркуте: ее жители более тактичны, чем жители средней полосы!" – она полезла за кошельком.
– Оплата при выходе, – улыбнулся водитель и отрулил от остановки.
В салоне было тихо, люди разговаривали между собой вполголоса, никто не орал в телефон, не обсуждал громогласно "А я ему говорю, а он мне отвечает, а она мне сказала, а я ей ответила". И даже девочка лет пяти, сидевшая на коленях у матери, не тараторила без умолку, не дрыгала ногами и не пыталась испинать спинку переднего сиденья. При этом затравленной жестким воспитанием она не выглядела; просто такое поведение было для нее естественно.
– Мам, а ты купишь мне шарик с кошкой? – спросила она, облизывая леденец на палочке.
