А через час свершилось еще одно важное событие. В институт возвратилась Роуз. Увидев ее, Вита почувствовала себя окончательно и бесповоротно счастливой. Ведь Роуз могла и не вернуться, но она вернулась. Все такая же скромная и стеснительная.
– Если я сегодня умру от счастья, – сказала Вита после того, как еще одна соседка по комнате вернулась в эту самую комнату. – Не удивляйтесь. Как же я рада… Значит, тебя все-таки выпустили на свободу?
– Да… – Роуз улыбнулась, но как-то неуверенно.
– Родители сопротивлялись? – спросила Рут. Она тоже заметила неуверенность.
– Немного…
Вита и Рут, не сговариваясь, переглянулись. Роуз вела себя странно, если не сказать подозрительно. Она казалась еще тише, нежели обычно. Девушка всего лишь распаковывала вещи, но руки ее почему-то тряслись. Это уже ни в какие ворота не лезло.
– Ты сама не своя, – Вита подошла ближе к подруге и оглядела ее с головы до ног. – Похоже, не все прошло так гладко, как хотелось бы…
Роуз ничего не ответила. Она достала из сумки платье, и Вита вдруг заметила на запястье девушки темные пятна. Попаданка присмотрелась к ним и, к своему удивлению, поняла, что это синяки.
– А это откуда?
Роуз попыталась спрятать руку, но у нее ничего не вышло. К процессу подключилась Рут. Она удержала руку Роуз на месте, а Вита закатала рукав. Рука Роуз была сплошь и рядом усеяна синяками и царапинами. На ее подруг это произвело большое впечатление.
– Тебя били?! – воскликнула Рут и уставилась на Роуз.
– У нас это называется «воспитанием», – тихо ответила та.
– А во всем остальном мире это называется «садизм»! – Рут осторожно отпустила руку Роуз.
– И в соседнем мире тоже! – подтвердила Вита.
Роуз вздохнула очень громко и тяжело. Она понимала, что от разговора ей не сбежать. Девушки устроились рядом друг с другом. Все внимание сосредоточилось на той, что позволила кому-то плохо с собой обращаться. Роуз такое внимание по душе не пришлось, но все же она заговорила.
– Я знаю, что со стороны это выглядит ужасно, – сквозь ком в горле сказала она. – Но это лучше, чем ничего. Я считаю, что легко отделалась. Если синяки и царапины – это плата за возможность учиться, то пусть будет так.
– Но это ненормально! – возмутилась Рут.
– Когда я только вернулась домой, – продолжила говорить Роуз. – Родители сразу же сказали, что жалеют о своем разрешении на мою учебу. Меня хотели запереть под замок и не выпускать вплоть до какого-нибудь сомнительного замужества. Я сопротивлялась изо всех сил… Иногда успешно, иногда – не очень… У нас с родителями были долгие разговоры, которые порой заканчивались побоями. Но все-таки они отпустили меня обратно. Скрепя зубами и с напоминанием о том, что призвание девушки – это не учеба, а ее дальнейшая семейная жизнь.
Подискутировав еще немного на эту тему, соседки по комнате решили больше не мучить Роуз вопросами и переключиться на другую тему, более позитивную. Им всегда было, о чем поговорить, но Вита мысленно пообещала себе, что однажды съездит на родину Роуз и скажет ее родителям все, что она о них думает.
Подоконник стал для Виты особенно излюбленным местом. Это странно, ведь в своем мире она не отличалась большой любовью к сидению возле окна. Сейчас же попаданка заняла свое место на подоконнике не только ради удовольствия, но и для того, чтобы не путаться под ногами, пока прибывшие подруги разбирают вещи. Вита с любопытством наблюдала за тем, как бережно раскладывает по шкафам свою одежду Рут, и с каким трепетом укладывает на полки свои книги Роуз.
– Научишь меня вышивать? – спросила у Роуз Рут. Она вешала свою блузку рядом с платьем подруги и взглядом зацепилась за то, как Роуз украсила свой изначально скромный наряд. – Это ведь ты за каникулы сотворила такую красоту? Невероятно… У тебя золотые руки…
Верх платья был расшит цветочным орнаментом. Он выглядел немного по-деревенски, но в то же время очаровательно. Вита назвала бы такой стиль стилем ретро, но в Мирабилии этого слова, кажется, не знали. Здесь не было понятия современности. Все одевались так, как хотели. Вита мечтала однажды примерить на себя образ амазонки, но пока не решалась. Хватит с нее того, что она обретала имидж главного знатока драконов.
И стоило Вите лишь подумать об этом, вспомнить о драконах и бросить небрежный взгляд в окно, как вдалеке над лесом вдруг появилась темная фигура. Что-то большое и крылатое на мгновение показалось у верхушек деревьев и тут же скрылось за ними. Это не могла быть птица. Фауна этого мира, конечно, представляла собой большое разнообразие, но все же о таких гигантах среди птиц Вита никогда не слышала.
– Это дракон? – вслух спросила Вита, зажмурилась и открыла глаза. Дракон больше не появлялся. Небо было чистым.
– Где? – к окну подскочила Рут, а следом за ней и Роуз. Обе глазами пытались отыскать дракона, а Вита уже начала сомневаться в том, что не словила галлюцинацию. – Ты видела дракона?
– Возможно… – протянула попаданка. – Но я уже в этом не уверена. Мне показалось, что он пролетел над лесом, а потом исчез.
– Ну вот… – расстроилась Рут и разочарованно ударила рукой по стене возле окна. – А мы все пропустили.
Девушки отошли от окна и вернулись к своим делам, а вот Вита так быстро и легко отделаться от навязчивой мысли не смогла. Высидев не больше минуты, она опустила ноги на пол, встала и направилась к двери.
– Ты куда? – только и успела спросить Рут.
– Хочу кое-что проверить, – бросила Вита и закрыла за собой дверь. Она услышала, что Рут сказала что-то еще, но подробностей не разобрала.
Пока Вита шла по жилой части, ее мозг судорожно пытался сообразить, куда попаданка могла бы забраться, чтобы получить больший обзор на окрестности. Вариантов было много, но у всех были свои недостатки. В любом случае логичнее было бы подняться повыше, расценила Вита и направилась к лестнице.
Шла она быстро, очень быстро. Только бы успеть… Люди мелькали перед ее глазами, но Вита не обращала на них внимания.
– Ой… – в конце концов она чуть не налетела на кого-то, кто шел той же дорогой, что и она, но медленнее.
– Хорошая скорость, – резонно заметил профессор Монс. Это его Вита чуть не сбила с ног. Попаданка остановилась в полуметре от профессора, который смотрел на нее с неподдельным интересом. – За тобой кто-нибудь гонится?
Он и не думал скрывать любопытства.
– Нет… – ответила Вита, чуть подумала и изменила свой ответ. – Да…
– Так нет или да? – уточнил Монс. Если порой он и терял огонек в глазах, то сейчас огонек был при нем. Этот огонек всегда выделял Монса среди других педагогов.
– Не знаю, – смутилась Вита, почесала затылок и принялась объясняться. – Понимаете, мне показалось, что я увидела из окна дракона. И теперь я хочу подняться максимально высоко, чтобы получше рассмотреть горизонт. Вероятно, дракон мне только показался, но вдруг нет… Меня преследует какая-то навязчивая идея увидеть его снова.
– Идем, – резко сказал профессор и зашагал вверх по лестнице. Вита ничего не поняла, но отправилась за ним. Монс спешил.
– А куда мы идем? – полюбопытствовала Вита, когда поняла, что окончательно запуталась в лестницах. Все ее силы уходили на то, чтобы успевать за учителем.
– Тебе это вряд ли понравится, но в этой башне самый лучший вид на окрестности, – витиевато ответил Монс. – Можно видеть территорию института и окружающие просторы на много миль вперед.
Вита начала догадываться, куда ведет ее профессор. С момента последнего укола в злополучной башне прошло уже достаточно времени, чтобы перестать думать об этом месте на постоянной основе. Однако попаданка все равно не испытывала к этому месту положительных эмоций. Оно откровенно пугало ее. Вита не остановилась и не пошла обратно только потому, что из этой башни она смогла бы вновь увидеть дракона. Ни под каким другим предлогом она бы в эту башню не пошла.
Дверь в комнату со столом, на котором обычно проводили процедуру укола, Монс открыл обычным ключом, но этого, кажется, было недостаточно. Монс вытащил ключ и спрятал его в кармане, а потом поднес ладонь к середине деревянной поверхности, закрыл глаза и на секунду замер. Вите показалось, что он перестал даже дышать.
Обычно темная дверь вдруг вспыхнула ярким алым светом. Этот свет мог бы ослепить, но Вита устояла, а дверь тут же вернулась в свое привычное состояние. Монс опустил руку, нажал на ручку и незамедлительно прошел внутрь. Вита не осталась стоять снаружи и сделала шаг навстречу нелюбимой комнате.
Без Фриги Монс, шприцов и прочих недружелюбных атрибутов из воспоминаний помещение казалось вполне обычным и не таким уж пугающим. Вита постаралась обойти стороной стол и шкафчики с зельями. Укола не будет, напомнила она самой себе.
А профессор уже открывал окно. Благодаря его четким и быстрым движениям, много времени на открытие у него не ушло.
Вита, пожалуй, впервые увидела это место не при свете свечей, а при обычном дневном свете, но сейчас ей было не до рассматриваний. Она рванула к окну и с замиранием сердца встала возле профессора.
– Где ты его видела? – спросил Монс.
– Там! – попаданка указала направление и расстроилась. – Но сейчас ничего, что бы даже отдаленно напоминало дракона… Может, мне все-таки показалось…
Монс вглядывался вдаль.
– Я был бы почти уверен в том, что показалось, – задумчиво заметил учитель, не отрывая взгляда от вида за окном. – Если бы речь шла о каком-нибудь другом человеке. Но раз уж речь о тебе, стоит проверить.
Вита не поняла, к чему клонит профессор. Она удивленно посмотрела на него, так и не сумев сформулировать вопрос. К счастью, вопрос и без того был понят.
– Не притворяйся, – улыбнулся учитель. – Что не понимаешь. Ты ведь прекрасно осознаешь, что побывала в совершенно уникальной ситуации. И не говори мне, что разговор с драконом не состоялся. Я тебе не поверю… Надо же… Девушка с татуировкой дракона… Я должен был сразу догадаться, что это знак. Я не большой сторонник веры в судьбу, но в этом случае отрицать глупо. Твое перемещение в наш мир было предопределено.
Вита еще раз бросила взгляд вдаль. Дракон так и не появился. Очень жаль. Он помог бы ей избежать странного и неловкого разговора, назревавшего уже давно. Вите, конечно, льстило, когда ей намекали на некую избранность, но она по-прежнему не знала, что ей с этой избранностью делать.
– А можно задать Вам вопрос, профессор? – Вита стремилась сменить тему. – Про то, как люди попадают из другого мира в ваш.
– Почему бы нет, – пожал плечами учитель. – Задавай.
– Я помню, что попаданцев приводит в этот мир аппарат под названием синоус, – начала Вита.
– Не совсем так… – поправил ее Монс. Он сделал это по-учительски. – Синоус только находит попаданцев, а их перемещением занимаются специальные люди. Сам аппарат никого никуда не переносит.
– Вот как… – встрепенулась Вита. Ей еще не приходилось вдаваться в подробности перемещения. – Ну… Это не меняет моего вопроса, так что я его все-таки задам. А как синоус вообще осуществляет выбор? И как он выглядит? Кто и когда его изобрел?
– Как много вопросов сразу, – рассмеялся Монс. После быстрой ходьбы по лестнице он успел расслабиться. Больше профессор никуда не торопился. – Ты любопытнее, чем все остальные попаданцы, вместе взятые.
– Извините, – виновато сказала Вита.
– Это было не обвинение, – профессор отошел от окна и проследовал к шкафчикам, стоящим вдоль одной из стен. – Идем.
Он позвал Виту за собой, но та осталась стоять на месте.
– Куда? – непонимающе спросила она. – В шкаф?
– Как в учительские залезать, так ты первая, – пошутил Монс. – А как в шкаф, так сомнения… Ладно, я шучу. Здесь есть небольшой секрет.
Он уже стоял у шкафа. Нажав на одну из ручек, Монс буквально потянул на себя дверцу. Кажется, он прикладывал для этого физическую силу. Но зачем он это делает? Вита продолжала недоумевать, как вдруг одна из частей шкафа подалась к профессору целиком. Вита не без труда распознала в этой части самую настоящую дверь, которая в обычном положении шкафа совершенно не выделялась.
Позади двери было темно. Попаданка всмотрелась в этот мрак, но так ничего и не увидела.
– А что там? – спросила она.
Монс повернулся к ней и снова улыбнулся.
– Синоус.
ГЛАВА 3.
Синоус располагался в небольшой комнате и представлял из себя нечто среднее между церковным органом и средневековой катапультой. Причудливый и сложный он приковывал к себе взгляд. Даже если человек не знал, что перед ним нечто важное и великое, он мог это почувствовать.
Посреди прибора было что-то большое, стеклянное и куполообразное. Внутри происходило движение. Словно облака, оказавшиеся на темно-фиолетовом небе, не находили в себе сил замереть на одном месте. Они менялись местами, опускались вниз и вновь поднимались. Некоторые растворялись в воздухе, а на их месте образовывались новые.
Чуть поодаль из деревянной части машины выступала пишущая машинка. Буквы на ней никто не прорисовал, а клавиши выглядели настолько старыми, что, казалось, могли рассыпаться от первого неосторожного прикосновения. А левее от машинки то и дело поворачивалась острая черная стрелка, вокруг которой располагался белый циферблат, но вместо привычных цифр стрелку окружали руны. У Виты не хватало знаний, чтобы прочесть их.
Попаданка встала у двери и с удивлением и изумлением всмотрелась в аппарат. В нем было столько деталей, что на рассмотрение каждой ушло бы немало времени, а девушка не знала, есть ли у нее это время. Может, профессор перестанет быть таким добрым и вскоре выгонит ее из помещения.
Правда пока ничего намекающего на скорый выход из комнаты от Монса не исходило. Он вел себя спокойно, как и обычно. На синоус учитель не смотрел. Наверное, видел его уже много раз, знал каждый сантиметр этой машины. Взгляд учителя был обращен на Виту. Вита заметила это боковым зрением.
– Этот аппарат сконструировал человек по имени Валдас Син, – заговорил Монс. Вите не пришлось просить его рассказать о синоусе побольше. Профессор понял все без слов. – Это было почти 700 лет назад. Он был выдающимся изобретателем и первым, кто объединил механику и магию воедино. Говорят, он работал над своим изобретением больше пятидесяти лет, однако результат определенно стоил всех усилий…
– Пятьдесят лет… – повторила Вита и тряхнула головой. Она пыталась представить себе, как человек удерживал веру в себя и свою работу так долго. – Ничего себе… Сколько терпения… А как аппарат находит попаданцев?
– Сложно рассказать в двух словах… – профессор был не на уроке, поэтому тон его не напоминал привычную речь в классе. Это делало Монса более человечным. – Его возможности уникальны. Он способен пробиться сквозь границы миров и распознать людей с магическим даром даже при условии, что человек не применяет свой дар и сам не знает о нем… К примеру, у тебя есть дар, а у большинства людей из мира, где ты родилась, этого дара нет. В магию никто не верит, и у твоего дара нет шанса показать себя миру. Это неправильно. Волшебник не может не колдовать. Без колдовства он будет чувствовать себя неполноценным. К тому же… человек должен находиться среди себе подобных. Поэтому мы и работаем над перемещением волшебников в наш мир. Здесь они почувствуют себя как дома, найдут близких по духу, смогут раскрыться. Синоус работает над обнаружением магического таланта и записывает координаты человека, а дальше… Дальше специальные люди направляются на поиски.
– Значит, синоус когда-то выдал мои координаты… – Вите стало немного не по себе от того, что ее нашла какая-то машина, да еще и магическая. Она, конечно, была признательна синоусу за это, но странно думать о том, что тебя сквозь пространство поймал некий аппарат.
– Да, – меланхолично подтвердил Монс. – Потом за тобой некоторое время наблюдали…
– Наблюдали?! – перебила его попаданка. Этого она никак не ожидала.
– Я бы не стал расценивать это как попытку вторгнуться в твое личное пространство, – заметил профессор. – У всего есть своя цена. За тобой, как и за другими потенциальными волшебниками, должны были проследить. Нужно было убедиться в том, что у тебя есть шанс прижиться в нашем мире. Иначе твое перемещение было бы опасно для тебя и для мира.
Облака внутри стеклянного купола потемнели. Между ними промелькнула молния. Яркая, быстрая, заметная.
– А там внутри погода не очень радужная… – усмехнулась Вита, заметив молнию.
– Как раз очень даже радужная, – профессор улыбнулся и прислонился спиной к стене. Он казался спокойным. – Как раз после такой погоды больше всего шансов увидеть радугу. Разве нет? Впрочем… Правда состоит в том, что синоус просто живет своей жизнью, и мы никогда не знаем, что у него на уме.
– Вы хотите сказать, что он… – пришлось серьезно потрудиться над тем, чтобы подобрать нужное слово. – Что он разумен?
– Конечно, разумен, – прозвучало так, словно сомневаться в наличии разума у машины было странно и неприлично. – Это ведь магический прибор. В него вложено столько волшебства, что разум не мог не сформироваться. Синоус разумен и самостоятелен. Уже один тот факт, что мы полагаемся на него при нахождении будущих волшебников, говорит о том, что синоус – это не просто набор деталей и шестеренок.
– А от чего он работает? – спросила Вита. Она подошла поближе. – От топлива? От солнечных лучей? От каких-нибудь батарей?
– От того же, от чего и все остальное волшебное в нашем мире, – Монс подмигнул Вите.
– От энергии, которая исходит от драконов? – тут же догадалась Вита.
– Конечно.
Виту радовало то, что эта странная штука, столь бесцеремонно вмешивающаяся в жизни людей из других миров, тоже зависела от драконов. Некоторые мифы на ее родине повествовали о том, что мир держится на спинах слонов, но здесь речь определенно шла о других существах. Да и слово «миф» не подходило для того, чтобы описывать самую настоящую реальность.
Да, драконы держали мир. Только не на своих плечах, а на чем-то менее осязаемом и вообще менее физическом. Из этого можно было построить целое философское направление, но настроение у попаданки было совсем не философским. Сейчас у нее появился замечательный шанс получить практические знания.
Она хотела дотронуться до синоуса и уже занесла руку, но остановилась и замерла в нерешительности. Можно ли его трогать? Не сломает ли она что? Не убьет ли ее такое прикосновение?
– Не бойся, – сказал Монс. От него не укрылась нерешительность девушки. – Он не кусается.
Вита мысленно поблагодарила учителя за это разрешение, поднесла пальцы ближе к аппарату и дотронулась до деревянной части.
На ощупь ничего необычного в синоусе не было. Обычная деревянная поверхность, чуть прохладная, но это не удивляло. В помещении вообще чувствовалась прохлада, так что температура машины была под стать окружающей среде. Поводив немного пальцами по конструкции и обогнув несколько деталей, Вита осторожно коснулась стеклянного купола. Погода за ним не изменилась, облака продолжили плыть. Кажется, внешний мир для синоуса не имел никакого значения. Профессор был прав. Синоус жил собственной жизнью.
– Я слышала, что синоус иногда ошибается… – Вита вспомнила свои первые минуты в новом мире и беседу Фриги Монс с ректором Бонумом.
– От кого ты такое слышала? – удивился Монс.
