– Если честно, – усмехнулась попаданка. – То от вашей жены.
– Вот как…
Профессор задумался. Теперь Вита наблюдала за ним. Кажется, Монс взвешивал полученную информацию и решал, что с ней делать.
– Да, это похоже на нее, – на лице Монса скользнула улыбка. Размышлял он не более десяти секунд. – Не бери в голову. Синоус действительно иногда ошибается, но на ошибку имеют право абсолютно все. Кроме… Кроме учителей.
– А Вы строги к себе, – попаданка рассмеялась.
– Было бы некрасиво с моей стороны быть строгим к студентам, а себе позволять вольности, – Монс бросил еще один взгляд на синоус, почесал затылок и оторвал от стены спину. – Ладно, давай выбираться отсюда.
– Да, профессор.
Вита послушно вышла из помещения и вернулась обратно туда, где когда-то очнулась. Теперь ей чудилось, что ее первые минуты в Мирабилии случились целую вечность назад, хотя прошло всего несколько месяцев. Что же будет в конце обучения… А этот момент виделся Вите еще более далеким, нежели ее собственное прошлое.
Пока Монс запирал тайную дверь к синоусу, Вита приблизилась к центру комнаты. Тот самый стол, к которому привязывали попаданцев во время укола, стоял на своем законном месте. Пришлось затратить некоторые усилия для того, чтобы заставить себя внутренне успокоиться. Вита положила ладонь на стол.
– Неприятные воспоминания? – Монс закончил с дверью и подошел ближе. Ключ он спрятал в карман брюк.
– Немного… – тихо ответила Вита и смерила предмет перед собой взглядом. – Мне кажется, этот стол до последнего моего вдоха будет пугать меня.
– Есть отличный способ избавиться от страха, – заметил Монс.
– Какой?
– Посмотреть ему в глаза.
– Думаете, я смогу посмотреть в глаза столу? – пошутила Вита.
– Фигурально вполне сможешь, – неожиданно Монс положил руки на талию Виты и осторожно приподнял ее, усаживая прямо в центр стола. – Попробуй… Посиди немного здесь. Или даже полежи. Пойми, что не стол виноват в тех эмоциях, которые ты испытала. Я думаю, после этого тебе станет легче.
Вита, смущенная прикосновениями учителя, засомневалась в том, что предложенные действия ей помогут. Однако в Монсе было что-то, что намекало на наличие у него мудрости и жизненного опыта, в который хотелось верить. Так что, подумав немного, попаданка сбросила со ступней свои туфельки, закинула ноги и откинулась назад. Ложилась она медленно, пыталась предупредить тот момент, когда ей станет не по себе. Но такой момент не наставал.
– Страшно? – спросил Монс.
– Нет. Это даже странно.
– Вот видишь… – профессор присел рядом с коленями Виты. – Нужно было просто попробовать.
– Профессор, а Вы – коренной или попаданец? – спросила Вита. Она так мало знала об учителе.
– Коренной, – сообщил Монс и слегка поморщился. – Но только в первом поколении, если так можно выразиться. Оба мои родителя – попаданцы.
– Вот как… – Вита задумалась. Она готова была услышать о том, что Рихард Монс – коренной в поколении эдак в двадцатом.
– А ты по-прежнему помнишь своих родителей? – спросил Монс.
Эта тема все еще причиняла Вите боль. Ее захлестывали самые противоречивые эмоции. Столкнувшись в очередной раз со своей сломанной памятью, Вита нахмурилась, тяжело вздохнула и оторвала спину от стола. В одно мгновение она выпрямилась, но вставать на ноги не стала. Просто согнула колени и осталась сидеть.
– Я помню их очень смутно… – в конце концов ответила она. Профессор оказался неожиданно близко, но отодвигаться попаданке не хотелось. Ей нравилось быть рядом с Монсом даже в те минуты, когда она в принципе не была очень уж счастлива. – Помню их имена, но иногда забываю их лица. Помню некоторые моменты своего детства, а потом пустота… Будто каких-то лет в моей жизни просто не было. Это так странно… не знать, что с тобой происходило, откуда ты, что ты делал половину своей жизни…
Вита ощутила горечь. Прядь волос упала на ее лицо, но попаданка не поспешила заправить ее назад. Она была слишком занята своими мыслями и воспоминаниями.
– Бедное дитя… – сочувственно сказал Монс, дотронулся до непослушной пряди девушки и мягко отодвинул волосы назад, едва уловимо коснувшись лица Виты.
– Я не дитя, – Вита одновременно смутилась и возмутилась.
– Для меня – дитя, – учитель улыбнулся.
– А я думала, что я для Вас – нечто большее… – грустно сказала Вита и немного наклонила голову. Теперь ладонь профессора касалась лица девушки. Его ладонь была очень теплой и приятной.
Впервые на лице Монса Вита заметила некое смятение. Он не убрал руку. Его пальцы стали гладить ее висок, но его глаза выражали неуверенность. Вита и сама с трудом верила в происходящее, но не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Где-то глубоко внутри Вита понимала, что поступает опрометчиво и предает Адама, но никакая сила в этом мире сейчас не смогла бы сдвинуть ее с места. Все то притяжение, которое с первой встречи чувствовалось между Витой и Монсом, вдруг потребовало немедленно вырваться наружу.
– Нечто большее… – шепотом повторил Монс. Вита чувствовала его дыхание. – Думать об этом… страшно…
– Есть отличный способ избавиться от страха, – сказала Вита, дословно воссоздавая то, что несколькими минутами ранее сказал профессор.
– Какой?
– Посмотреть ему в глаза.
В глаза Монса Вита смотрела уже некоторое время. А он смотрел в ее глаза. Внимательно, вдумчиво, не так, как смотрели в них все те молодые люди, с которыми Виту когда-то связывали отношения. Чуть помедлив, Монс опустил взгляд и обратил его на губы девушки. Вита заметила, что учитель замер, а сама она почти не дышала.
ГЛАВА 4.
Рука профессора скользнула от щеки Виты под ее волосы, пальцы Монса коснулись ее шеи. Сначала совсем ненавязчиво, но потом все же увереннее.
Вита знала – учитель не пытается посмотреть в глаза страху. Все дело в любопытстве. И татуировке. С тех пор, как попаданка показала ее прямо во время занятия по драконологии, вопросы от однокурсников о нарисованном драконе не заканчивались. А после поездки в долину интерес возрос еще больше. Многие спрашивали, как Вита решилась на тату, почему выбрала именно дракона, было ли ей больно, когда наносился рисунок. Некоторые заходили дальше и выясняли, не случалось ли у попаданки видений перед тем, как она решила украсить свою шею драконом. Видения могли бы многое объяснить, но ничего такого Вита не помнила, и это слегка разочаровывало людей.
Сейчас же профессор Монс определенно не собирался ограничиваться одними только вопросами. Он мог не просто спросить, он мог прикоснуться к тому, что будоражило умы и фантазии многих. Вита не стала возражать. Она не отрывала взгляда от учителя. А он, улыбнувшись тому, как попаданка повторила его же собственный совет, продолжал искать пальцами татуировку.
– Чуть ниже, – сказала Вита, поняв, что поиск идет не там, где ему следовало бы идти.
Пальцы профессора послушно опустились ниже. Вита прочувствовала это движение.
– Здесь? – спросил Монс и очертил пальцем круг на коже девушки.
– Здесь…
Кажется, профессор ждал чего-то особенного от этого прикосновения. Он водил рукой вверх и вниз, глядя то на шею девушки, то в ее глаза.
– Ты не чувствуешь боли от прикосновений? – обеспокоенно спросил Монс. Он мог бы спросить об этом и раньше.
– Нет, – сказала Вита, едва не добавив, что этот момент скорее доставляет ей невероятное удовольствие.
– И у тебя нет никаких необычных ощущений? – профессор не сдавался. – Сейчас или в какое-то другое время…
– Некоторое время мне казалось, что мой дракон как бы… двигается, когда мы были в долине драконов, – призналась Вита. Те ощущения она никогда не смогла бы забыть. Ничего похожего в ее жизни до этого не случалось. – Но до и после все было как обычно. Ничего особенного не происходило. Конечно, когда мне делали татуировку, было больно, да и потом некоторое время пришлось терпеть неприятные ощущения, но я знала, что так будет, так что… Все было вполне обыденно.
Интересно, что сказал бы мастер, сделавший Вите татуировку, если бы узнал, какая судьба ждала обычную, на первый взгляд, девушку. Вита смутно помнила его лицо, но позабыла имя. Впрочем, он тоже имел полное право ее забыть, ведь поток его клиентов никогда не прекращался.
А пока Вита пыталась вспомнить мастера по татуажу, ее шеи неожиданно коснулось что-то холодное. Что это? Рука Монса была теплой, возможно, даже горячей. Так откуда мог внезапно взяться холод?
Кольцо… Вита поняла это почти сразу. Монс преданно носил на безымянном пальце обручальное кольцо, и теперь оно слишком навязчиво напоминало о том, что профессор скреплен узами брака. Попаданка усмехнулась.
– Что-то не так? – спросил Монс. От его внимания ничто не могло укрыться.
– Да, – зачем-то подтвердила девушка.
– Что?
– Да так… – Вита спрятала усмешку и вздохнула. – Просто неожиданное воспоминание. Не обращайте внимания.
Она подвинулась чуть ближе, чтобы учителю не пришлось тянуться к ее татуировке. Вита была почти так же близко к Монсу, как тогда, в учительской, когда она чуть было не упала на него. Только сейчас она не боялась наказания, ведь в башню учитель привел ее сам. Да что там в башню… Вита оказалась на столе стараниями профессора. Нет, в этот раз смущаться ей было не из-за чего.
– Ты про мое кольцо? – догадался Монс.
Вита ничего не ответила.
Монс опустил руку и чуть склонил голову в бок. Он все никак не переставал думать о татуировке, но все же взгляд его переключился с шеи Виты на ее лицо. И взгляд этот стал пристальным. Вита нахмурилась, а всего через несколько мгновений в выражении лица профессора появилась та строгость, которую он обычно проявлял к недобросовестным студентам или Адаму, если тот в очередной раз вступал в бессмысленную дискуссию.
– Значит, про него, – не дождавшись ответа, заговорил Монс. Проницательности он, наверное, научился у Бонума, но истоки этого явления Виту не успели заинтересовать. Монс продолжил говорить. – Да, у меня кольцо. И жена. А еще я твой учитель.
– Профессор, я… – Вите не нравилась перемена в настроении Монса. Он буквально на глазах становился все более холодным и непробиваемым. От того человека, который привел ее к окну, чтобы увидеть дракона, а потом без намека на недовольство показал синоус, не осталось и следа.
– Не забывай об этом, – Монс не дал ей продолжить ее мысль.
– Хорошо…
Вите показалось, что ее только что окатили из бочки с холодной водой. Она быстро пришла в себя, быстро заморгала и огляделась по сторонам. Ей хотелось бы верить в то, что ее поведение во многом обусловлено нахождением в башне. Это место всегда отличалось особенной атмосферой, способной возыметь неожиданный эффект.
Попаданка мигом опустила ноги на пол, подобрала свои туфли, но надевать их не стала. Она пошла к выходу прямо босиком. Пошла без промедлений. Прохлада пола ее не смущала. Вита чувствовала злость на профессора. Или на себя. Определиться ей было сложно, однако эмоции переполняли ее.
Перед самой дверью она остановилась и оглянулась. Монс с места не двинулся.
– Профессор, – тихо обратилась к нему Вита.
– Да?
– Вы тоже…
– Что я тоже?
Он вопросительно посмотрел на нее.
– Вы тоже не забывайте, что Вы – учитель.
Монс одарил ее взглядом, который мог выражать все, что угодно – от удивления до презрения.
– Ты права, – несмотря ни на что, ответил он. – Я тоже не должен об этом забывать. Спасибо, что напомнила.
Вита развернулась, гордо проследовала к лестнице и плотно закрыла за собой дверь. Она больше не оборачивалась. И не только потому, что боялась услышать что-нибудь еще. На лице Виты появились слезы. Она смахивала их, но новые тут же приходили на место старым. Попаданка бежала по лестнице вниз очень быстро, ступеньки одна за другой мелькали перед ее глазами. Пару раз девушка едва не оступилась, но и это не останавливало ее.
Чем дальше от Монса, тем лучше, думала Вита. Кем он себя возомнил? Пусть идет к своей айсберго образной жене, возле нее ему самое место.
Оказавшись за пределами башни, Вита снизила скорость шага. Она крепко стиснула зубы, чтобы перестать плакать. Мало ей взваленной на нее ответственности, так теперь еще и это недоразумение… Кажется, жизнь решила обрушить на Виту все и сразу.
Начало семестра спасало положение. Учеба вообще способна отвлечь от многих лишних мыслей, личных, неличных, любых. Когда ректор Бонум произносил свою торжественную речь перед первыми занятиями, Вита чувствовала себя лучше. Переживания не исчезли до конца, но все же притихли. Попаданка заставила их утихнуть почти силой.
Рассказывать о случившемся Адаму она не посмела, поэтому он вел себя как ни в чем не бывало и старался держаться рядом со своей девушкой каждую свободную минуту. В какой-то момент Вите вдруг пришло в голову, что она совершила настолько недостойный поступок, что уровнем скатилась ниже аж самой Тианы. Тиана при всей своей подлости никогда бы не оказалась в такой близости от другого человека, если бы встречалась с Адамом. Да она бы ценила каждую секунду с ним! От этой мысли Вите стало неприятно. К счастью, речь ректора продолжалась.
Ничего нового Бонум не сказал. Он призывал студентов хорошо учиться, напоминал об экзаменах в конце семестра, радовался тому, что в институте снова начнется обучение магии. Бонум был истинным фанатом своего дела, и эта его преданность учебному заведению и учебному процессу была заразительной.
Теперь на уроках заклинаний студентов учили не только создавать и удерживать магическую энергию, но и прибегать непосредственно к заклинаниям. Вита делала все, как велел преподаватель. Она концентрировалась на энергии, мысленно проговаривала заклинание и направляла магический поток в стоящую перед ней дощечку. Задачей урока было заставить дощечку упасть, но прикасаться к предмету не разрешалось.
Вите задание пришлось по душе. Она вкладывала в каждый магический удар накопленное разочарование и другие грызущие ее эмоции. Так поток энергии получался сильнее, а сама Вита получала необходимую ей разрядку. В конце концов попаданка стала одной из первых, кому удалось достичь цели занятия. Дощечка сдалась и повалилась на стол.
– Ну ты даешь! – шепнул ей сидящий рядом Адам. – Ты что, все каникулы брала внеурочные занятия?
Он, разумеется, шутил, но с восхищением.
– Давай спишем мои успехи на мое происхождение, – предложила Вита, устанавливая доску в исходное положение.
– Что-то я не уловил твоей мысли, – задумался Адам.
– А что тут улавливать? – Вита улыбнулась. – Первую часть своей странной жизни я прожила в мире, где в магию не верят. Потом я попала сюда, но первое время меня только готовили к тому, что я смогу полноценно колдовать. Потом мне запретили покидать территорию института во время каникул. А сейчас… Сейчас мне наконец-то дали возможность использовать магию. Меня уже не остановить!
Адам рассмеялся, но поймал недовольный взгляд учителя. Слишком громким и неуместным получился его смех.
– Прошу прощения, – молодой человек искренне извинился. Он не хотел нарушать дисциплину на уроке. Однако через пару минут он снова вернулся к разговору. – По твоей логике у всех попаданцев должен резко случиться прорыв в учебе.
– А почему бы и нет? – Вита пожала плечами. – Смотри, как за партой у окна старается парочка моих соотечественников. О-о-о! Почти получилось!
Некоторое время Адам наблюдал за двумя попаданцами, на которых указала Вита. Те действительно были близки к успеху. Они прикладывали к занятию немало усилий.
– Я раньше не задумывался о том, как не терпится попаданцам научиться колдовать… – поделился своей мыслью Адам. – Точнее… Я думал об этом, но глубоко не копал. Как бы это сказать… Мне не приходило в голову смотреть на мир глазами попаданцев.
– Это не страшно, – легко и без тени обиды ответила попаданка. – Мне вот не хватает опыта для взгляда на жизнь со стороны коренных. Я считаю, что только учителя способны расценивать мир с обеих точек зрения.
– Учителя? – переспросил Адам.
– Именно, – Вита почесала затылок. – Для того, чтобы чему-то научить нас, они должны понимать, что мы чувствуем, и что происходит в наших головах. Они должны предугадывать нашу реакцию, а значит, отлично понимать всех нас. Независимо от того, где мы родились.
– А если кто-то из учителей не преуспевает в понимании студентов? – спросил Адам.
– Значит, учитель – это не его призвание, – сделала логичный вывод Вита. – Или этому учителю не хватает мудрости. Но мне кажется, что в этом институте с учителями все в порядке. Смотри, чего под их руководством добиваются и попаданцы и коренные.
– Хм…
