И, если бы те рыцари признали
Тебя, как я, не бились бы с тобой»!
Сэр Ланселот и Персиваль слыхали
Её слова в обители лесной.
И поняли, кто был могучий рыцарь.
«Конечно, это славный Галахад!–
Воскликнул Ланселот, – Я очень рад,
Что доблестно мой сын умеет биться»!
И оба тотчас сели на коней.
Но Галахад исчез среди ветвей.
В густых лесах он скрылся, словно птица.
К затворнице вернулся Персиваль.
Она его узнала и сказала:
«Вас с сэром Ланселотом очень жаль:
Напрасно пострадали вы немало»!
Сэр Ланселот поехал дальше сам.
В своём, вполне оправданном стремленье,
Объездил все окрестные селенья,
И без дорог носился по лесам.
Однажды на распутье, на равнине,
Меж двух дорог, на самой середине,
Крест каменный предстал его глазам.
И у креста – плита, что потемнела.
А надпись там никто не разберёт.
Часовня за деревьями чернела.
Туда коня направил Ланселот.
Он привязал коня и щит повесил
С конём любимым рядом, на суку.
Почуял непонятную тоску,
Пошёл к дверям, задумчив и невесел.
А дверь обрушена. Прохода нет.
Но изнутри какой-то странный свет
Сквозь щели льётся – ярок и чудесен.
Внутри богато убранный алтарь.
Под покрывалом шёлковым прекрасным.
Серебряный подсвечник, словно царь,
И шесть свечей сияют светом ясным.
Сэр Ланселот хотел туда войти,
Но вход в часовню намертво завален.
Войти никак нельзя. Он опечален.
К своей стоянке вынужден уйти.
Седло и сбрую снял, коня стреножил,
Шлем отстегнул, с мечом своим снял ножны
И на щите уснул, устав в пути.
Он вроде дремлет, но не понимает
Во сне ли это, или наяву:
Повозку, что неспешно подъезжает
К кресту, он ясно видит сквозь листву.
Повозку тянут лошади, белее,
Чем горный снег холодною зимой.
В повозке рыцарь, видимо больной.
Всё тело Ланселотово немеет.
Но слышит он, что рыцарь говорит.
Сквозь сон за каждым словом он следит
И почему-то рыцаря жалеет.
«О, милосердный Иисусе наш!
Когда меня оставит эта мука?
Когда увидеть, Боже, ты мне дашь
Сосуд священный, чтоб коснулись руки
Его краёв, чтоб исцелился я?
За малый ведь проступок я страдаю.
И так давно, что сам уже не знаю,
Как долго, Боже, длится боль моя»!
Всё слышит Ланселот и зрит потом:
На каменной плите, перед крестом,
Подсвечник шестисвечный засиял!
Когда и кем принесен – неизвестно!
И стол возник, прозрачный, как хрусталь.
И виден сквозь него весь свод небесный.
На том столе сосуд – Святой Грааль!
Сэр Ланселот узнал его. Он видел
Святой Грааль в покоях короля.
Король Пелес и вся его земля,
Где он любил, страдал и ненавидел,
Мелькнули в памяти, как давний сон.
Вновь рыцаря в повозке видит он.
Тот к небу руки воздевает, сидя:
«О, Боже благостный, внемли мольбе!
В священном пребываешь Ты сосуде!
Позволь же мне приблизится к тебе,
И мой недуг тотчас повержен будет»!
К священному сосуду он ползёт
На четвереньках, мучаясь от боли.
Касается его, собрав всю волю,
Целует, плачет, Господа зовёт.
И в тот же миг окончились мученья
И наступило счастье исцеленья.
Кто знал страданья, тот его поймёт!
Сосуд священный пребывал там долго.
Затем исчез с подсвечником, с огнём.
Лишь образ в памяти остался только.
