Практик
Павел Николаевич Корнев
Резонанс #11
Близится двадцать первый день рождения. Позади три курса института и две войны. Давно преодолён изначальный потолок сверхспособностей, позабыта неуверенность и вытравлена излишняя стеснительность. Постоянная работа над собой, следование принципам и борьба с обстоятельствами превратили тебя в практика, способного разобраться с любыми проблемами, личными или служебными – не важно.
Вот только окажется ли этого достаточно, чтобы выбрать свой путь в жизни и впоследствии о своём выборе не пожалеть?
Павел Корнев
Практик
Часть первая: Легализация
Глава 1
Суббота не задалась. Нет, на самом деле не задались у меня февраль, март и вся первая половина апреля, но сегодняшний день – особенно.
– Сходил на мизер, называется… – проворчал я, отсчитывая тридцать пять рублей, которые с меня причитались по итогам партии в преферанс.
Не столько расстроился из-за досадного проигрыша, сколько злился на себя из-за одного-единственного просчёта, разом сломавшего всю игру. Всё ж хорошо было, но нет – рискнуть решил! Азарту поддался, сильных впечатлений захотелось!
Ну да – захотелось. Волей-неволей дефицит положительных эмоций испытывать начинаешь, третий месяц кряду в заведении закрытого типа пребывая.
– Ну что – ещё пульку распишем? – спросил господин средних лет с чуть одутловатым лицом и короткой профессорской бородкой.
Я поднялся из-за круглого стола и покачал головой.
– Пожалуй, без меня, Василий Никанорович.
Профессор Чекан пожал плечами и начал собирать выигрыш.
– Да брось, Пётр! – рассмеялся горбоносый и черноволосый Вахтанг Рогоз. – Надо же как-то убить время!
– Слишком накладно для кошелька получается, – усмехнулся я и перебрался в глубокое кресло у негромко мурлыкавшего незнакомую мелодию радиоприёмника.
Партии в преферанс традиционно проходили в просторной гостиной, не менее традиционно пустовавшей по утрам. Контингент центра собирался здесь преимущественно во второй половине дня – научные сотрудники пили кофе и чай, а по вечерам и что покрепче, читали свежую прессу и книги из местного библиотечного фонда, обсуждали последние новости и просто сплетничали. Но это всё позже, это всё ближе к вечеру, а сейчас в гостиной царили тишина и спокойствие.
Увы, «царили» – уже в прошедшем времени.
Последний из нашей четвёрки картёжников ехидно улыбнулся и спросил:
– Что же – сексотам не компенсируют карточные проигрыши?
Я вернул закладку в детектив о таинственной смерти племенного быка, отложил книгу и повернулся к доценту Яниковскому, который холёным лицом и напомаженными волосами напоминал скорее представителя богемы, нежели серьёзного научного деятеля. Неприязнь у нас была взаимной, поэтому отшучиваться не стал.
– Для настоящего учёного, к коим вы себя, Сергей Харитонович, изволите относить, – произнёс я с печальным вздохом, – вы чрезвычайно небрежны в формулировках. – И пояснил свою мысль, произнеся по слогам: – Сек-сот. Секретный сотрудник. А о какой секретности может идти речь, если я официально состою на службе в научном дивизионе и всем вам об этом прекрасно известно?
Яниковский дёрнул плечом.
– Ох, простите-простите! Надо было сказать – надсмотрщик!
Я покачал головой.
– Если проводить аналогии с академической греблей, я – ваш рулевой.
– Который нужен команде, как собаке пятая нога!
Профессор Чекан оторвался от раскуривания трубки и попросил:
– Довольно, господа! Хватит! – В этот момент начался выпуск новостей и диктор завёл разговор о северной кампании Оксона, поэтому Василий Никанорович досадливо поморщился. – Прошу, избавьте меня от политики!
Вахтанг Рогоз сделал вращательное движение кистью, настроечная ручка находившегося метрах в пяти от него радиоприёмника повернулась, недолгое шипение помех сменилось музыкой.
– Пётр Сергеевич, может, всё же присоединитесь к нам? – предложил профессор, расчерчивая очередной лист.
– Воздержусь, – отказался я, достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку и начал демонстративно листать её, делая вид, будто выискиваю нужную страницу. – К слову, о пятой ноге… Категорически не согласен с этим утверждением и готов прямо сейчас доказать свою полезность. Вот супруге вашей, Сергей Харитонович, раз за разом отказывают в свидании, а некая гражданка Зарянец посещает вас каждое воскресенье…
Яниковский резко встал.
– Это по работе! – заявил он. – Ольга Зарянец – мой аспирант!
– Ну разумеется! – улыбнулся я. – Работа – это святое, но и о семье столь откровенно забывать всё же не стоит. Так давайте, я визиту вашей супруги поспособствую? Не думаю, что она занятиям с гражданкой Зарянец помешает. Согласны?
Доцент ожёг меня бешеным взглядом, развернулся и выскочил из гостиной, ещё и дверью напоследок хлопнул.
Вахтанг Рогоз озадаченно потёр лоб.
– Неужто Сергей Харитонович и вправду полагал, будто никто не знает о его романе с Оленькой?
Профессор Чекан пыхнул ароматным дымком и улыбнулся.
– Для настоящего учёного он имеет весьма смутное представление о звуконепроницаемости стен. Так, Пётр?
– Под дверью я не подслушивал, если вы об этом, – покачал я головой. – Чистая дедукция.
– Или индукция?
– Или она.
Вахтанг кинул на стол колоду карт и поднялся на ноги.
– Пётр, у нас всё в силе? – уточнил он. – Не одному Сергею завтра с аспиранткой работать!
– Сделаю, – пообещал я. – Василий Никанорович, о вас тоже помню.
Профессор благосклонно кивнул.
Именно что на тюрьму научный центр нисколько не походил и куда больше напоминал самый обычный ведомственный санаторий. Никаких стен с колючей проволокой, решёток на окнах и караульных вышек с прожекторами, никаких надзирателей и собак. Ограда присутствовала, разумеется, как и охрана, но без забора и вахтёров не обходилось и в простых домах отдыха.
Выстроенный в классическом стиле главный корпус вмещал в себя немалых размеров библиотеку, спортзал с парными и сауной, столовую и кинозал, а ещё оборудованную по последнему слову науки и техники медчасть, аудитории и даже бар. Ну а жили постояльцы в двухэтажных зданиях поменьше. На территории – сосны, скамейки и беседки, амфитеатр, термальные источники, крытый бассейн и купальни на открытом воздухе. Лесной воздух, тишина, красота.
Живи и радуйся, сплошное благолепие кругом. Но это если на первый взгляд. А так и неизбежное ограничение свободы передвижения раздражало, и в отношениях с контингентом некоторая напряжённость присутствовала. А самое главное – близость Эпицентра. Научный центр находился от него в полусотне километров к северо-западу, интенсивность активного излучения здесь была чрезвычайно высока, и адаптивную технику приходилось задействовать едва ли не сутки напролёт.
Честно говоря – достало.
Никакого жёсткого распорядка дня у меня не было, да только и бездельничать было не с руки: кураторы – оба-двое, не сговариваясь! – поставили задачу не просто наверстать отставание от программы второго семестра, но и сдать экзамены экстерном. На кой чёрт – объяснить не удосужился ни тот, ни другой.
Альберт Павлович посоветовал ловить момент, Георгий Иванович велел не расслабляться. Но это перед заселением, сюда они не приезжали ни разу.
Я сходил в библиотеку и сдал учебник по теории сверхэнергии, взамен получил заказанный ещё на той неделе двухтомник «Основ создания энергетических структур». Штудировать его не стал и просто ознакомился с оглавлением, ибо сей монументальный труд требовал крайне вдумчивого изучения, а сейчас было уже не до того.
Заскочив к себе, я переоделся в трико и майку, прихватил полотенце и отправился в медчасть, которая разнообразием тренажёров ничуть не уступала второй лаборатории РИИФС. Имелись там и силовые установки, и резервуары с грязью, привезённой прямиком из Эпицентра, и настоящие соляные пещеры. Я привычно обнулил счётчик генератора, обратился к сверхсиле и принялся выдавать электроэнергию, взвинчивая мощность и давая себе отдых по предварительно рассчитанному графику.
Пропущенные в январе-феврале тренировки сказались на динамике способностей не так уж и сильно, пиковую мощность удалось довести до восьмидесяти киловатт. Поработав с силовой установкой, я взмок и сходил в душ – сполоснулся, заодно оценил состояние пулевых отметин. Плечевая кость и рёбра до сих пор ныли к перемене погоды, а вот рубцы рассасывались ускоренными темпами и в глаза уже особо не бросались. Происходило это, разумеется, не само по себе, а моими неустанными стараниями по подстёгиванию процесса регенерации тканей.
На выходе из медчасти столкнулся с Валентиной, которую перевели сюда из институтского дома отдыха. Светловолосая дамочка в своём банном халатике была чудо как хороша, но в отличие от большинства постояльцев я сблизиться с ней не пытался, более того – по мере сил выдерживал дистанцию. И отнюдь не только лишь из-за того, что мы в какой-то мере были коллегами. Пофлиртовать с фигуристой блондиночкой не помешали бы даже кое-какие аспекты её личной жизни, но нет, нет, и нет. Очень уж сильное впечатление произвёл разговор с Андреем Донцом. Я ведь не абсолют, ко мне тоже можно ключик подобрать. Как говорится, вода камень точит.
– О, Петя! – обрадовалась Валентина. – Встретишь Яну?
– Само собой! – улыбнулся я и отклонил предложение посидеть в сауне, отговорившись желанием проветриться после утомительной работы на силовой установке.
И проветрился – да. Посещениям спортзала я предпочитал походы на открытую спортплощадку, отправился туда и сейчас.
Середина апреля, до Эпицентра рукой подать, воздух днём прогревается самое меньшее до плюс восемнадцати. Плохо разве? Опять же это профессора и доценты физкультурой пренебрегают, а младшие научные сотрудники и аспиранты из числа молодых да перспективных, коих сюда вахтовым методом на стажировку отправляют, штанги потягать и поработать с гирями-гантелями завсегда готовы. Плюс йога и прочие секции. В спортзале иной раз не протолкнуться бывает, а на уличной площадке – тишина и спокойствие.
Позанимался, поколотил боксёрские мешки, посидел чуток в купальне с тёплой водой, а потом ещё добрых полчаса безостановочно плавал от бортика к бортику.
Плохо разве? Да вот ещё!
Ровно в час пополудни я отметился у помощника коменданта и отправился в столовую, где занял свой привычный столик, за который вскоре подсели аспирант Вахтанг Рогоз, младший научный сотрудник Гарик Лиховец и лаборант Нурик Камай. Мы и обедали обычно таким составом, и бока друг другу время от времени на тренировках мяли. Вроде как кружок по интересам образовался из борца, двух боксёров и меня – нахватавшегося по вершкам и того, и другого.
– Идём сегодня в зал? – уточнил Нурик.
– Сегодня не могу, другие планы на вечер, – мотнул головой Вахтанг и с раздражением отложил нож. – Эскалоп как подошва!
Гарик хохотнул и указал на меня вилкой.
– Петю благодари, что он тебя сюда законопатил! Обедал бы сейчас в «Гранд-отеле»!
Рогоз задумчиво потёр щёку, на которой уже проявились чёрные точечки щетины, и задал резонный вопрос:
– За чей счёт?
– Да мало ли!
– Вот именно что мало, – буркнул Вахтанг. – А тут – полный пансион! К осени точно на машину накоплю. Чекан обещал, как проект закроем, о премии похлопотать.
– О-о-о! – удивился Нурик. – Амбициозно! А что брать думаешь? «Капитана»?
– Нет, родстер какой-нибудь. Верх откину, с ветерком прокачусь. Блеск!
– Все красотки твои будут! – усмехнулся Гарик.
Вахтанг немного оскорбился даже.
– И так не жалуюсь! – Он решительно отодвинул от себя тарелку и поднялся из-за стола. – Петя, я на тебя рассчитываю.
– Петя тебе барышень через ограду переправляет? – развеселился Гарик.
– Зачем – барышень? Вино!
