– Вовсе нет.
– Нет, нарочно!
Сама девчонка танцевала просто замечательно, точнее – танцевала бы, если б выдерживала дистанцию и не пыталась то и дело прижаться ко мне грудью. Дал зарок больше на провокации не поддаваться и её не приглашать. Во избежание.
В итоге я даже за стол возвращаться не стал, попросил буфетчика налить стакан содовой и облокотился на стойку, начал следить за танцующими парочками. Нику увёл у Романа спортивного вида красавчик в идеально пошитом костюме. Имени его я не знал, в памяти отложился лишь тот факт, что его отец занимал некую руководящую должность в рескомфине. Потом как-то разом в памяти всплыло имя: Василий Охрянец.
Инга танцевала с высоченным увальнем, которого я тоже видел на свадьбе Герасима, но больше не знал о нём ничего. Или знал, но не помнил. Скорее даже так.
А Карл кружил в танце…
Но тут я присмотрелся внимательней и понял свою ошибку: пару Марине составлял отнюдь не мой товарищ, а молодой человек ничуть не уступающий ему конституцией. Чуть ниже, но даже шире в плечах. Пиджак едва не лопался на спине, при этом двигался крепыш уверенно и даже изящно.
Вспомнил его! Тоже на свадьбе был и тоже танцевал там с Маринкой!
Размышляя, не этот ли тяжелоатлет стал причиной дурного настроения Карла, я решил отыскать товарища, но сразу приметил Романа, который с кислым видом наблюдал за танцполом и цедил через соломинку коктейль.
– Слышал, ты отчётное заседание студсовета снимал, – сказал я, встав напротив.
Молодой человек молча сдвинулся в сторону, но я ухватил его за пуговицу пиджака и потянул обратно. Студент начал было упираться, да только меня состояние его одежды нисколько не волновало, а вот ему оказаться с оторванной пуговицей определённо не хотелось.
– Убери руки! – бешено прошипел он, шагнув обратно.
– Вырезанный фрагмент кинохроники, – спокойно произнёс я. – Хочу его посмотреть.
– Отстань!
– Если договоримся, то не только от тебя отстану, но и к Нике сегодня даже близко не подойду. Одним конкурентом меньше будет.
– Руку убери, – вновь повторил Роман, на сей раз уже куда спокойней прежнего, – или я совершенно случайно потеряю равновесие и оболью тебя коктейлем.
– Нас, – поправил я студента. – Обольёшь ты нас и никак иначе.
Но руку всё же убрал. Да удерживать студента в любом случае больше не было никакой нужды – мне определённо удалось загарпунить его словами.
– На кой чёрт тебе сдалась кинохроника? – спросил он.
– Я любопытен от природы. И нужна не вся кинохроника, а лишь вырезанный фрагмент. Так мы договорились?
Роман глубоко вздохнул, потом сказал:
– Подходи завтра к часу в фотолабораторию кафедры журналистики. Знаешь, где это?
– Найду, – сказал я и оставил студента в покое.
Но то – я. А вот Марина Дичок тотчас утащила его во второй зал, дабы тот запечатлел её гостей декламирующими стихи, разыгрывающими какие-то сценки и просто валяющими дурака. Я за ними не последовал, поскольку наконец-то углядел Карла. Сгорбившись, тот сидел на высоком стуле в дальнем конце буфета, перед ним стояла пузатая рюмка с коньяком.
Я подошёл и устроился рядом.
– Ну и что у тебя стряслось?
Здоровяк дёрнул плечом.
– Ничего.
– Маринку приревновал? – закинул я удочку.
– Нет! – коротко ответил Карл, влил в себя коньяк и передвинул пузатую рюмку буфетчику. – Повтори.
– Мне того же, – попросил я и пихнул в плечо товарища. – Ну ты чего такой мрачный? Рассказывай!
Карл отпил из рюмки и неопределённо хмыкнул.
– Да одно к одному подобралось.
– Тогда излагай с самого начала. Структурируй материал. Тебя же учили докладывать!
Здоровяк покривил уголок рта и махнул рукой.
– Да не бери в голову! Из СЭЗ вызов пришёл. Через месяц меня в Новинске уже не будет.
– И ты этого хочешь? Может, лучше в аспирантуру?
– Твоё здоровье, Петя! – Карл стукнул краешком своей рюмки о мою и выпил.
Я последовал его примеру и скомандовал буфетчику:
– Повтори!
– В аспирантуру не хочу, – заявил здоровяк после этого. – Нет, так-то можно. Просто тут такая история… – Здоровяк тяжко вздохнул. – За «СверхДжоуль» крепко взялись. Они тоже хороши, конечно. Развели у себя космополитизм и аморалку, вот им всем и решили накрутить хвосты без разбора. Новый проректор Лемеш – слышал о такой? Она на всю голову больная, вместо того чтобы разобраться, потребовала товарищеский суд над всеми скопом устроить. А после такого на север распределение получить за счастье будет. Там и Ян под раздачу попадает, и Машка мне не чужая. Я к Серёге Браку подошёл, тот в отказ пошёл. Мол, не могу ничем помочь. Сверху приказ спустили устроить показательный процесс. Вроде – моё дело сторона, а сердце не на месте. И Маринка ещё всю плешь проела: не так одеваюсь, не туда хожу, не с теми общаюсь. А у меня её приятели уже в печёнках сидят!
– Да уж… – задумчиво протянул я. – Вижу, по пути к просветлению ты не продвинулся. Беда!
– Вот только Федору Васильевну сюда не приплетай! – поёжился Карл. – Жуткая тётка! У меня от неё мороз по коже!
Тут объявили белый танец, и меня немедленно пригласила совершенно незнакомая барышня – не дурнушка, но и отнюдь не красавица. Какая-то невзрачная. Обычная, что ли…
И хоть упускать из поля зрения Карла сейчас нисколько не хотелось, я всё же не ответил отказом: просто углядел азартно шагавшую к буфету Викторию, вот и принял руку незнакомки.
– Меня зовут Антонина, – произнесла она хорошо поставленным голосом, от которого по спине побежали мурашки, только совсем не те, о которых толковал Карл. – А вас?
– Пётр, – представился я, глядя в её карие глаза.
Выпитые натощак три рюмки коньяка сыграли дурную шутку, и на миг я ощутил головокружение, поэтому непроизвольно притянул к себе Антонину чуть ближе, нежели стоило бы. Та и слова не сказала, только улыбнулась. Танцевала она просто изумительно, умудряясь двигаться в одном ритме со мной и подстраиваясь под огрехи, при этом не направляла и не вела. Просто была рядом.
Да и оказалась не такой уж блёклой, как решил поначалу. В танце барышня совершенно преобразилась, и стала напоминать Лизавету Наумовну – точнее, ту сероглазую красотку, какой та могла быть в молодости.
Очень интересный типаж. Крайне.
Мне даже захотелось продолжить наше общение, да только это же «Лира»! Тут в кого ни плюнь, родня на самом верху сидит, а то и сами уже карьеру делают. Ну и куда мне, а? На смех поднимут!
Невесть откуда возник старый, вечно неуверенный в себе Пётр Линь, и я усилием воли взял эмоции под контроль. Я – это я! И этого вполне достаточно!
Впрочем, в любом случае навязываться Антонине не стал. Почему – не понял и сам. Что-то такое вертелось в голове. Какие-то глупые предрассудки.
Я же этот… как его… Интроверт, вот!
Когда оркестр сделал паузу между танцами, барышня отстранилась, пристально глянула на меня своими васильковыми глазищами и вдруг спросила:
– Вы курите, Пётр? Здесь так душно, я бы вышла на улицу.
Уж такого намёка я не упустил.
– Не курю, но с радостью составлю вам компанию.
Барышня дошла до своего столика, взяла ридикюль, и мы двинулись на выход. Я предупредительно распахнул перед ней дверь, Антонина улыбнулась и шагнула наружу, а вот меня окликнули:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
