И тут я озверела окончательно. Встала посреди коридора, Вэрд остановился рядом, провела ладонями по груди, бёдрам, волосам, собирая с ткани комбинезона желудочный сок, и молча размазала липкую неприятно пахнущую жидкость по его лицу.
– В следующий раз сам будешь зарабатывать баллы для рейтинга!
Мимо проходили старшекурсники, они засмеялась! Плевать! Мне словно красная пелена на глаза упала! Я думала, что Вэрд тоже сейчас вскипит и в лучшем случае просто наорёт на меня, если вообще не уложит меня на лопатки, как он делал в прошлом году, когда злился, если я не понимала, как делать тот или иной бросок в рукопашке. Но он просто утёр рукавом лицо и процедил:
– Я понял, Льета.
Он развернулся и пошёл в сторону своего отсека.
***
– Кадет нье' Товен, – господин Виигор Харшхтенботтен, обратился к Вэрду на уроке межмировой торговли, – что вы можете сказать о таможенных правилах лакапатиков?
Я опустила руки под парту и потёрла ладони. Ха, я немало могла сказать об этом!
– У этого вида, – начал отвечать Вэрд, – в основном типичные таможенные правила: нельзя ввозить овощи и фрукты, имеющие значительные биологические отличия от овощей и фруктов, растущих на Лакапатике. Как ни странно, наркотики биологического происхождения в этом мире считаются вполне себе законными, организм лакапатиков перерабатывает почти все биологические опиаты без существенных нагрузок на организм. Но вот наркотики, полученные синтетическим путём, под строжайшим запретом: дело в том, что несколько тысячелетий назад, когда наука в их мире существенно шагнула вперёд, появились лаборатории, которые решили выявить причины, по которым на этот вид не действует большинство опиатов. Искусственным путём во время исследований получили наркотики, которые после первого употребления вызывали не просто привыкание – они вызывали нестерпимую жажду потребления. Те века в истории лакапатиков называются «чёрными», потому что восемьдесят процентов расы вымерло, а те, что выжили, деградировали. Вид выжил благодаря небольшой группе учёных, которые через жестокий переворот взяли власть в свои руки. Сейчас население может выбирать правителей, но только среди учёных. Хочешь занимать руководящие должности – сперва получи научную степень, напиши научную работу, защити её.
Он замолчал. Господин Харшхтенботтен удовлетворённо кивнул, а я подняла руку.
Мне есть что добавить! Есть! Спросите меня.
Вэрд вдруг заговорил снова.
– Прошу прощения, господин Харшхтенботтен, – чётко проговорил он, хотя раньше у него были проблемы с произношением фамилии преподавателя, – я вспомнил ещё об одном нюансе. На Лакапатике запрещён ввоз любой информации эротического или порнографического содержания, все ввозимые на планету устройства проверяются на наличие информации подобного вида. Объяснение этому – всё те же «чёрные» века. Популяция местного населения до сих пор не восстановилась, поэтому больше тысячи лет назад всем мужским особям при рождении стали вживлять наносчётчики сперматозоидов, всем женским особям – счётчики половых контактов, которые считывают генетический код мужской особи. Установлено, что при половом акте у среднестатистического мужчины-лакапатика в эякуляте выделяется примерно шестьдесят миллионов сперматозоидов. Конечно, есть погрешность, которая учитывается при подсчётах. Таким образом вид восстанавливается, ведь мужчинам фактически запрещено вхолостую использовать репродуктивные клетки. В мире отсутствуют контрацептивы и способы прерывания беременности. Благодаря такой политике рост населения составляет двадцать процентов каждые сто лет. Сейчас численность аборигенов мира Лакапатика почти восстановилась.
Я даже вспотела.
Нечего добавить! Бесхвостая комета! Провались ты в чёрную дыру, нье' Товен!
Господин Харшхтенботтен бросил на меня взгляд, я покачала головой.
– Ответ засчитан, – объявил преподаватель и начал опрашивать следующих кадетов. Я бросила быстрый взгляд на Вэрда – уголок его губ поднялся вверх.
Гад! Ухмыляется!
***
В этом семестре на уроках Таграны Фааолис мы занимались плаванием, осваивали всевозможные его виды. Без неприятностей не обошлось. Всему виной тот парень, который на вступительных экзаменах порадовался, что я сломала ногу, Питрей нье' Миали. Он весь первый курс донимал меня, действительно считал, что мне не место в школе навигаторов, хотя я давно подтянула свою физическую форму, а по многим предметам училась лучше него. Да и звено, в котором он состоял, находилось ниже нашего в рейтинге.
Обычно он пакостил по мелочи: дёргал меня за косу, стаскивал стилус или «нечаянно» проливал мой компот в столовой. Этот придурок, проходя мимо, мог толкнуть меня, ущипнуть за попу. Однажды, когда меня поставили его партнёром по танцам, он с такой силой сдавил мою талию, что выступили слёзы. Отпечатки всех его десяти пальцев могли превратиться в синяки! Не думая, я встала острым каблуком ему на ногу. Он завопил и едва не расплакался.
– Что случилось, нье' Миали? – спросил преподаватель.
– Кадет нье' Фиард нарочно встала мне на ногу, – сообщил он.
– Никак нет, господин Д'нуавилль, – отрапортовала я. – Кадет нье' Миали спутал движения, и даже моё мастерство не помогло выправить ситуацию. Чтобы не упасть, пришлось принять такие экстренные меры.
В тот день преподаватель поставил Питрею «неуд».
Я думала, что он повзрослеет и отстанет, но пакости вышли на новый уровень.
– Эй, нье' Фиард, – Питрей остановился рядом со мной и нагло рассматривал меня. Хоть я и носила закрытый купальник, вырез всё же оголял плечи. – Внизу ты такая же рыжая?
Сначала я не поняла, о чём он, а когда дошло, жутко покраснела. Он нагло засмеялся.
– Ну, давай, попробуй узнать, – подначила я его, склонив голову. Я даже не могла представить, как он может это сделать, потому без страха бросила этот вызов.
Урок прошёл обычно – у меня всё ещё плохо получалось плавать со связанными руками и ногами. Первое такое погружение я никогда не забуду! Когда опустилась на дно бассейна, все мысли улетучились, остался лишь панический страх, и я напрочь забыла о теории, которую нам преподавали, задёргалась, воздуха катастрофически не хватало. Рядом мелькнула тень, и меня вытащили на бортик, где я судорожно втянула воздух.
– О, пятая, – фыркнул над ухом насмешливый голос. – Эй, Тиар, как думаешь, этот класс побьёт рекорд по «не всплывшим»?
Я вяло отметила про себя: «А… пятикурсники развлекаются».
На таких уроках преподавателю требовалась помощь, и она привлекала пятикурсников. В бассейне также всегда дежурили три бригады медиков.
И вот сегодня госпожа Фааолис сообщила, что мне, мальчику из третьего звена, и двум девочкам из пятого вечером нужно прийти на дополнительную тренировку.
Эх, а я хотела позаниматься с Мэтом и Гатом основами лётного дела. Пока мы проходили только теорию – изучали типы кораблей, их характеристики, возможности и недостатки; устройство корабля, начиная от принципа действия двигателей, заканчивая принципом действия закрылок; подробно разбирали устройство систем жизнеобеспечения и защиты. Чрезвычайно сложными для меня оказались именно строение и принципы действия основных узлов корабля. В специальной программе, которую нам на коммуникаторы отправил преподаватель, зверолюд Нарсен Соолав, требовалось определить, какая деталь разобранного реактора лишняя, а какой не хватает. Неправильно можно было ответить только два раза. На третий – пересдача. Обучающая программа была качественной, решения если и повторялись, то только после сотого перебора. Подобных задач она содержала не три и даже не четыре десятка. Преподаватель, очень обаятельный гад, не стесняясь распекал нас за любой промах и делал это довольно изобретательно.
– Кадет нье' Фиард, если вы таким, – он выделил последнее слово, – образом соберёте узел управления главным орудием, то на вашем катере включится задний ход, и вместо того, чтобы вылететь из причального дока маяка, вы его в лучшем случае разнесёте.
– Льета, если вы не увидели разницу между деталью одиннадцать и деталью сорок семь, то её обязательно почувствует ваша команда: они просто погибнут от недостатка дыхательной смеси. А всё потому, что вы не можете отличить электромеханизм подъёма поступательного движения от нажимной двухполюсной четырёхпозиционной с нормально разомкнутыми контактами кнопки.
Кто-то из класса попытался возразить:
– У нас же будут инженеры, технический персонал!
Тогда преподаватель с ослепительной улыбкой начинал рассказывать о последствиях неправильно принятых решений и показывать головидео. Чаще всего после этих видео с трупами и искорёженными машинами мы не могли обедать или ужинать. Вэрдиан бледнел во время просмотра.
Перед вечерней тренировкой следовало сделать элейский и подготовиться к ксеноботанике, по которой нас ждала лабораторная с цветком дженери. Я-то знала, чего ожидать, а вот моё звено? Впрочем, после случая с малекустом они, казалось, начали проявлять интерес к методичкам и учебникам. А ещё я, наконец-то, собралась закончить доклад по культуре рас. Мне выпала очень объёмная, но интересная тема – королевство Дарим. Эти инопланетчики один раз в два года выбирают цвет, который будет править королевством. Они красят кожу, волосы, ногти в этот цвет, надевают одежду в его оттенках, едят пищу этого цвета. Я хихикнула.
А если они выкрасятся во всё чёрное?! Как их отличать друг от друга?
***
Сегодня в бассейне дежурила одна бригада медиков – пришедшие на дополнительный урок, пусть и кое-как, но плавали со связанными руками и ногами. Мы просто не могли сдать норматив. Два часа прошли в непрерывных демонстрациях преподавателем, как правильно двигаться, и наших неуклюжих попытках. Мы должны были проплыть туда и обратно десять раз. Кто выполнял, того госпожа Фааолис отпускала.
Я вынырнула у бортика и осмотрелась. Кроме меня, в бассейне никого не осталось.
– Ну давайте же, Льета! Прогресс уже есть, закончите сегодняшнюю тренировку. Ещё один раз туда и обратно, и на сегодня всё!
Я кивнула и поплыла снова.
Потом, стоя в душе, пыталась унять дрожь в уставших ногах и руках и злилась: каждый раз, когда я начинала считать себя хорошо физически подготовленной, оказывалось, что это не так. Недавно начались мои тренировки с плазменным клинком, и тренировала меня сама госпожа Фааолис: в школе не нашлось старшекурсников, владевших этим видом оружия.
– Льета, я помогу вам освоить азы, но таким оружием я не владею, чтобы развить навык, вам придётся поискать себе учителя, – сообщила она.
Я вышла из душа и побрела в раздевалку. Открыла шкафчик и вздрогнула от раздавшегося:
– Вот теперь и узнаю, какого цвета ты внизу.
Кто-то дернул моё полотенце, и я оказалась обнажена. Резко развернулась и уставилась в наглые глаза Питрея. Он не спеша обводил взглядом мои плечи, грудь…
Не размахиваясь, я ударила его в лицо. Он успел уклониться, но всё же кулак прошёлся по скуле. Питрей перехватил мою руку, выкрутил её и прижал меня к шкафчикам, прошептав:
– Как ты меня бесишь, нье' Фиард, таким домашним девочкам не место в этой школе! Это место для мужчин, женщины-смотрители – никчёмные нупсы.
Его рука скользнула по моим ягодицам, отвратительные пальцы поползли ниже, от ярости я замычала и резко откинула голову назад. Раздался мерзкий чавкающий звук и вопль, Питрей отступил, и в это время в раздевалку ворвался… Вэрд. Он на бегу подхватил моё полотенце и швырнул его в мою сторону.
– Прикройся!
Он стал избивать Питрея.
Я дрожащими руками завернулась во влажную ткань, и тут появился ректор нье' Тарку в сопровождении медков и охраны. Охрана разняла дравшихся, медики быстро осмотрели нас, и господин нье' Тарку приказал:
– В мой кабинет. Все! Живо!
Я уже шагнула вслед за ребятами, когда он ехидно заметил:
– Льета, я бы предпочёл, чтобы вы оделись.
К щекам и шее прилила кровь, я наверняка жутко покраснела. Дождавшись, когда все выйдут, я натянула бельё, комбинезон и ботинки и уже на бегу заплела сырые волосы в косу.
В кабинете ректора, перед столом, стояли Вэрдиан и Питрей. Я осмотрелась: стол, стул, множество экранов, пульт управления. Очень аскетично. То что нужно для работы.
– Льета, может быть, вы объясните, что произошло? Нье' Товен и нье' Миали молчат. – Ректор нье' Тарку наклонил голову в бок.
Я растерялась.
Почему молчат?! Негласное правило – не стучать?! Но Питрей ведь вёл себя отвратительно! Почему, бесхвостая комета, они молчат?! Почему?! Пожалуй, тоже промолчу. Но клянусь, как отомстить этой отрыжке флюбунта, я найду!
Я встала как вкопанная и не проронила ни слова.
– Ну раз так… Вы все отчислены, – прохладно сообщил господин нье' Тарку. Горло сдавило, и, чтобы не расплакаться, я закусила губу и вдавила ногти в ладони.
Меня отчислили, и теперь, как только мне исполнится семнадцать, а это чуть меньше, чем через полтора года, я выйду замуж за Валериана. Всё напрасно: изнуряющие тренировки, постоянное решение задач, вечный недосып во время учёбы на первом курсе! Выматывающие стычки с Вэрдом. Не буду плакать! Не буду! Ни за что! Нет! Не здесь!
Внезапно нье' Миали упал на колени.
– Господин ректор, не отчисляйте нас! Это всё я! Я! Льета мне очень нравится. Понравилась ещё при поступлении в школу, но она совсем не обращает на меня внимания! Клянусь. Я не хотел ничего плохого!
Я похолодела и вспомнила про его пальцы на своей промежности.
Не хотел?!
– Льета? – позвал ректор нье' Тарку.
Я должна остаться в школе! Любым способом! Не желаю быть госпожой нье' Горув!
Я несколько раз глубоко вздохнула.
– Я не знала о чувствах Питрея, – с мягкой, как я надеялась, улыбкой я взглянула на этого парня. – И не могу на них ответить. Вы ведь знаете, что я уже помолвлена? – Искоса посмотрела на вытянувшееся лицо нье' Миали. Вэрд-то уже знал о моих обязательствах.
Ректор нье' Тарку кивнул и спросил:
– Как мы поступим с Питреем, Льета?
Да что б вас, господин ректор, прокатила на себе комета!
– Полагаю, его влюблённость со временем исчезнет, ведь у нас, подростков, ещё идут гормональные изменения. – Я решила упомянуть немного физиологических подробностей, мы как раз недавно проходили гормоны на анатомии. – Хорошо бы провести полное обследование Питрея и оказать ему психологическую помощь. Жаль терять талантливого кадета, ведь нас отобрали среди пятисот восьмидесяти трёх претендентов, а значит, он заслуживает шанса стать смотрителем. Он неплохо справляется по многим предметам, думаю, если школа потратит пару десятков часов на коррекцию его поведения, империя только выиграет.
– Одобряю. Нье' Миали, нье' Товен, свободны. Нье' Фиард, задержитесь, – приказал ректор нье' Тарку.
Ребята вышли, а я осталась.
– Почему вы не закричали, Льета?
Я непонимающе посмотрела на него, и он пояснил:
– В раздевалках и санитарных узлах камеры не работают, но есть микрофоны. Если бы вы закричали, Льета, искин сразу же направил бы к вам помощь. Итак, Льета, почему вы не закричали во время нападения?
– Я… я… я…
Пытаясь сформулировать, почему даже не взвизгнула, я вдруг осознала, что всегда полагалась только на себя. Я всегда должна была оставаться хорошей, улыбаться всем и соглашаться на всё, не иметь собственного мнения. Я никогда не могла попросить помощи у своей семьи, ведь они сами распоряжались моей жизнью, как того хотели. Алису такое устраивало, меня – нет. Но ещё с детских лет я поняла, что послушание и молчание – залог моей спокойной жизни.
– Я даже не подумала, что нужно позвать на помощь. – Я покраснела, но нашла в себе силы посмотреть прямо на ректора нье' Тарку. Глядя на то, как поползли вверх его брови, я удивилась: он, оказывается, не всегда бывает невозмутим.
Господин нье' Тарку только вздохнул.
Я кивнула и вышла из кабинета. И тут же вздрогнула от неожиданности: рядом с дверью стоял, сложив руки на груди и опёршись о стену, Вэрдиан.
– Спасибо, – сухо поблагодарила я его, снова покраснев.
Он видел меня голой!
– Как ты узнал?..
Вместо ответа он спросил:
– Почему ты не сказала, что Питрей преследует тебя?
– С чего я должна тебе что-то рассказывать? – Я быстро зашагала в сторону лифтов – у меня ещё осталось полно заданий на завтра.
Неожиданно Вэрд схватил меня за руку и молча потащил за собой. Мы спустились на кольцо с отсеками для кадетов. Как я ни старалась, выдернуть свою руку из его не могла. Наконец, мы дошли до его отсека, он быстро набрал код на панели доступа, втолкнул меня внутрь и закрыл дверь.
– Льета. – Он снова как будто с трудом выдавил из себя моё имя, как же меня это раздражало! – Мы сегодня были на волоске от того, чтобы вылететь из школы, и всё потому, что ты промолчала!
Он стоял очень близко, а мне очень хотелось к себе, очень хотелось закончить этот длинный день. Я вздохнула и расправила плечи.
