Сестры Матросовы "Горячий генерал"

– Сделку? – переспросил пораженный император. Не знаю был ли он сам осведомлен о политических подоплеках соседних стран.

– Да, вы напишите Визирю Хасану Кочючюку из клана Чобанидов, что согласны признать его род царским. Тем более, что Чобаниды – не простолюдины, такие же сыны степей как и вы, одни из ближайших сподвижников Чингисхана.

– Но как я могу такое написать? – воскликнул Тогон-Тэмур-Темур.

– Очень легко, если вы, великий хан всей Монгольской Империи, старший из потомков Тэмуджина, признаете власть визиря легитимной, то никто не посмеет возразить. Естественно, что произойдет это не просто так, взамен визирь Хасан Кочючюк пришлет вам деньги и армию наемников, дабы свергнуть канцлера.

– Но я… – император округлил глаза, по его лбу скатились капельки пота, – разве такое возможно?

– Нет ничего невозможного, государь.

– Мату, и как ты это придумал?

– Я просто шарю в истории.

–Что?

–Я хотел сказать, что люблю изучать историю. Подобный финт проделывали в моей стране, один политик по имени Лен-Нин. Но это было в другое время. Две тысячи лет вперед, то есть назад. Не суть.

–Мату, так ты и правда сын князя и получил хорошее образование.

–А вы что думали. Я князь Владислав Московский, и я последний из своего рода.

Странное чувство наполнило мое существо, будто это все было правда. И настойчивое ощущение внутри сердца, будто твердило мне: «Ты должен постоять за свой род, Владислав, во имя погибших отца и брата».

– Но я не Владислав, – прошептала я по-русски.

Император и Мунха удивленно взглянули на меня. Я махнула рукой, изобразив, что хочу пить.

– Я согласен, Мату. Говори, что делать, – глухо сказал Тогон-Тэмур.

Мунха закрыл рот от ужаса рукой.

– Я сделаю вас великим. Нет, не так, вы сами станете великим, государь, – я склонилась на одно колено, – можете рисковать мной как пожелаете. У меня не осталось семьи и больше нет Родины. И я, быть может, никогда не смогу вернуться назад, да я и не знаю, куда возвращаться. У меня больше нет дома.

Тогон-Тэмур кивнул.

– Дом, – тихо прокомментировал Мунха, – это не обязательно место, где вы родились. Дом – это место, где любят и ждут, где всегда простят и примут.

– Я надеюсь, что однажды я обрету такое место, а пока его нет.

Дайду. Ночь. Дворец Императора. Спустя несколько дней.

Сегодняшней ночью решено было превратить наш с императором план в жизнь. Доверять нам некому кроме самих себя. Над письмом пришлось попотеть. Тогон-Тэмур не умел писать и читать. Пришлось составлять послание мне и Мунхе, который вызвался, так как был немного знаком с придворным этикетом ильханитов.

Моя роль заключалась в том, что я должна была вынести письмо из дворца, разыскать купцов из государства Хулагуидов и передать им письмо. Мунха заверил нас, что знает надежного человека оттуда. Оставалось только ждать ответа от визиря Хасана Кочючюка.

Я спрятала письмо в рукав и отправилась глубокой ночью плутать по коридорам дворца. Такое время выбрано было, потому что именно ночью на страже во дворце стоял кешиктан Баяна, и соответственно я могла, никого не предупреждая, поговорить с ними и незаметно выбраться. Но на этот раз все было сложнее. Если в самом дворце дежурили наши люди, то на улице вся гвардия подчинялась генералу Тэнгиз, назначенному хранителем дворцовых покоев.

Из иностранного кешиктана я подружилась с одним сэму – он был наполовину монгол наполовину русский, и он был не раб здесь, а вполне уважаемый человек. Его звали Миха или Миша, Михаил вообщем. Так вот Миха указал мне расстановку всей стражи, чтобы как можно незаметней проскользнуть к потайному выходу из дворца.

Я так и поступила. Начало шло благополучно, я перебиралась от одного дворца к другому, пока не почувствовала что-то вроде страха. Знаете, как за минуту до опасности ты чувствуешь ее приближение, но не успеваешь интерпретировать этот сигнал. И вот опасность уже накрывает тебя вместе с осознанием того, что означало это предчувствие.

Так и я, прячась за углом терассы, вдруг почувствовала, как испуг сжал горло, а по спине побежали мурашки. Я обернулась в противоположную сторону. Передо мной в лунном свете стоял Тэнгиз, скрестив руки на своем хуяке. Ну вы поняли на груди, облаченной в доспехи.

– Взять его, – скомандовал он, появились два гвардейца и встали по обе стороны от меня, осветив мою фигуру фонарями.

– Ах, это ты, мелкий евнух, – Тэнгиз, кажется, обрадовался. Только вряд ли из дружеской симпатии.

– Ах, это вы, господин генерал, – вымучив улыбку, сказала я. Но я никак не смогла совладать с собой и думаю выдала свой страх, непроизвольно сжав край рукава.

– А я давно искал тебя, Мату, в последнее время ты не вылазишь из комнат императора, что он там делает? – Тэнгиз сделал пару шагов ко мне.

– Ну он… спит, ест.

– Мне не нравится этот ответ, – Тэнгиз сузил глаза.

– Он… было кое-что, – поспешно исправилась я, – приходила вдовствующая императрица.

– И что?

– Она недолюбливает господина канцлера.

Тэнгиз дернул бровями.

–Дальше что?

–Она велела императору дожидаться, когда представится благоприятный случай.

–Этого можно ждать долго.

–Согласен, генерал.

–А ты куда идешь? – вдруг спросил он.

–Я…я, – я сглотнула, – гуляю туда-сюда.

– Ночью?

–А что здесь такого?

– А вот что!

В этот миг Тэнгиз вдруг замахнулся, чтобы ударить меня. Я поспешно вскинула руки, защищаясь.

–Ой, только не бейте, – пропищала я.

Тэнгиз схватил мою руку и немного потряс меня.

– Говори, куда идешь! – прикрикнул он.

Я зажмурила глаза, хоть бы не били.

–Обыщите его, – Тэнгиз оттолкнул меня.

– Стойте! – панически выкрикнула я, если сейчас нащупают мою грудь, то мне конец.

– Я сказал обыщите его! – приказал Тэнгиз.

Гвардейцы только схватили меня, как письмо вдруг скатилось по рукаву и выпало на землю. Я похолодела. Вот это действительно конец. Меня просто убьют, а императору придется несладко, если раскроют наш заговор.

========== Цикада сбрасывает золотистую кожицу ==========

Дайду. Дворец Императора. Ночь. Продолжение.

Тэнгиз поднял сверток с письмом. Оно было перевязано черной ленточкой, на которой висела подвеска в виде рубинового сердечка. Генерал рассмеялся, его лицо становилось зловещим, когда он так веселился. Я с силой принялась вырываться из рук гвардейцев, но это не помогло ни капли.

–Стойте, стойте! – задыхаясь, выкрикнула я.

Тэнгиз посмотрел на меня с насмешкой.

–Посмотрим что это.

–Не смотрите, не читайте, господин генерал, прошу вас!

Тэнгиз только хотел сорвать ленточку, как я ловко вырвалась наконец и накрыла ладонью письмо. Мои пальцы дрожали как и голос. В голову пришел дерзкий план, и я была уверена, что он сработает всего на один процент. Есть только один человек, на которого я сейчас могу рассчитывать.

Тэнгиз пораженно уставился на мою ладонь, которой я схватилась за его пальцы.

– Господин Тэнгиз, – проникновенно проговорила я, голос охрип от волнения, – это письмо любовное послание.

– Что? – Тэнгиз выпучил глаза.

– Это любовное послание очень важного человека к одной даме. Меня попросили передать.

– Кто этот человек?

Тэнгиз наконец разорвал наши руки, оставив письмо себе. Для надежности он сделал шаг назад. Я тоже отстранилась, оперевшись на стену.

– Я не могу сказать, это тайна.

– Я тебя убью, – привел весомый аргумент генерал.

– Но вы обещаете не выдать тайну.

– Я сейчас тебя убью! – вспылил Тэнгиз.

– Хорошо, простите, господин генерал, – не без внутреннего волнения я произнесла, – это письмо господина Таяна.

– Таяна? – Тэнгиз пришел в крайнюю степень изумления, и даже у гвардейцев отвисли челюсти.

– Что ты несешь, придурок, Таян пишет любовные послания, да у него сердце из камня, а вместо крови ртуть, я скорее поверю, что у императора появятся мозги, чем в то, что Таян способен влюбиться, – рассмеялся Тэнгиз.

–Тем не менее это правда, – с некоторой обидой ответила я, кто ж знал, что Таян так меня подведет со своей бесчувственностью, надо было выбрать другого кандидата.

Тэнгиз подошел ко мне вплотную, прижав своими доспехами к стене. Я затараторила:

– Это правда, клянусь! Вы знаете, что я немного дружен с господином Таян.

–О, я заметил.

–Ну вот, он любит одну даму, но она замужем. Вы знаете, такие романы случаются. Из-за того, чтобы не скомпрометировать эту даму, Таян и хранит такой бесчувственный вид. Это правда. Он попросил меня отнести ей это письмо. Но вы не можете его вскрыть, иначе вы смертельно оскорбите господина Таяна. Он этого не простит. Вы знаете, что его честь пострадает. А если пострадает честь этой дамы… правила приличия не позволяют вам вскрыть любовное письмо…

– Еще как позволяют, – сквозь зубы проговорил мне в лицо Тэнгиз. Неужели мой рассказ его не впечатлил.

Я испытывала неудобство от того, что он так прижал меня к стене, и его нависшее надо мной зловещее лицо не предвещало ничего хорошего. Я поморщилась и все же со всей смелостью взглянула ему в глаза, налитые кровью от злости.

– Брат, стой, не вскрывай письмо! – этот выкрик спас меня.

Тэнгиз поспешно отпрянул, я выдохнула. Это Далахай в своих развевающихся косичках.

–Далахай!

– Меня позвал гвардеец. Тэнгиз, не стоит правда вскрывать письмо, ты хоть представляешь, как оскорбиться Таян. У меня есть план получше, – взволнованно пояснил Далахай.

–Какой?

–Давай позовем Таяна и спросим его сами.

Тэнгиз задумался.

– А это хорошая идея, братец, я смогу его унизить. Сходи за ним и разбуди посреди ночи и подыми с постели. Он как раз ночует сейчас во дворце, – генерал довольно рассмеялся.

Далахай ушел вместе с гвардейцами. А мы остались вдвоем. Тэнгиз рассматривал письмо. Черная ленточка и сердечко повергли его в сомнения, что мои слова правдивы. Я кусала губы, не зная, что предпримет Таян. Мы не посвящали его в свои планы, и если сейчас он даже все поймет, то рискнет ли поддержать. Если что-то пойдет не так и Тэнгиз все же вскроет письмо, то Таяну припишут участие в заговоре, в котором он даже не замешан. Станет ли он спасать мою шкуру. Я бессильно откинула голову назад, стукнувшись затылком о стену.

Тэнгиз обратил на меня внимание и опять приблизился.

– Ты думаешь я забыл, как ты подставил меня?

– О чем вы, господин генерал?

–Ты прекрасно знаешь.

– Сделайте одолжение, не приближайтесь так ко мне, а то я вас неправильно пойму, – я изобразила некоторую брезгливость на лице. На самом деле я не хотела, чтобы этот знаток запаха женщин понял кто я есть такая.