Страница 18 из 24
Наемников всегда везде
за бешенных собак считали.
Они туда всегда являлись,
куда их вряд ли приглашали.
Германцы много воевали,
Савойю часто притесняли.
Никто не рад был видеть их
на землях обжитых своих.
А что до замка, то действительно
лишь по мосту в него возможно
вовнутрь попадать.
И при осаде неприятеля из лука
его не трудно обстрелять.
Со всех других сторон, мы уже знаем,
был замок окружен водой.
И в нем себя уверенно, конечно, чувствовал
Савойский герцог Филипп второй.
И так уже пять дней,
как каждый при своем остался —
Вильгельм фон Ульрих выжидал,
Савойский герцог в замке укрывался.
А, между тем, мороз крепчал,
январь ведь тоже не сдавался.
Глава 14.
«Старейшина в сомнениях,
а рыцари в раздумьях»
Мороз был сильный и все крепчал,
и ветер в трубах завывал.
Как этот ветер, Ицхак Карвин
сперва роптал, потом стенал.
Ицхак Карвин старейшиной являлся.
К Вильгельму Ульриху с вопросом
не первый раз он обращался:
«Ну, что же вы не стали
Шильонский замок штурмовать?
Там наши люди, они в опасности,
ведь герцог может их пытать…»
Вильгельм фон Ульрих не любил,
когда с ним так вот кто-то говорил.
Он грозно на Ицхака посмотрел —
он был горяч и за секунду свирепел:
«Что ты мне хочешь предложить —
на смерть моих людей отправить?
Чтоб под Шильоном головы им всем сложить?
Их смертью твоих людей от пыток не избавить.
Нам остается сидеть и ждать,
пока там станут голодать,
и сами замок нам предложат,
который мы без боя сможем взять».
Разочарованный, Ицхак Карвин ушел,
опять он понимания не нашел.
Уж слишком долго ждут наемники,
«момента ждут они, не наступают…»
А в это время в замке, в подземельях
несчастные евреи погибают.
Ведь замком этим надо завладеть
не с целью на его богатствах разбогатеть.
Там «богом избранный народ»
(заметьте, что не я это сказал)
от притеснений герцога
Савойского страдал.
Наемников ведь для того и нанимали,
чтобы они людей освобождали.
Не просто их богатства замка ждали.
Хотя, этот момент оговорили —
чтобы захваченные в замке ценности
они к оплате от общины присовокупили.
Во все века евреев притесняли.
Во всех грехах, порой надуманных,
их, не стесняясь, обвиняли.
И даже если в происшествии каком-то
виновных нет – евреи точно виноваты…
Другой и не искали след.
И в этот раз всех жителей общины,
которые в Вильневе жили,
в начавшейся холере обвинили.
Они ведь, дескать, воду отравили.
Схватили многих, в замок отвели,
чтоб в подземелиях признания добиться.
Сперва община думала за жизни откупиться.
Но герцог не спешил, чтоб цену приподнять.
Он также не желал от мысли отступиться —
кого-нибудь казнить. Уж очень он любил
пытать всех пленников, «карать».
Ущербный внешне человек,
кого Господь природной красотою обделил,
привык на людях вымещать
он злость свою – ее в избытке получил.
Когда известно стало, что кроме выкупа,
а казни все равно не избежать,
тогда старейшина решился
наемников для помощи нанять.
Наемники не дешево, конечно, обходились.
Они за деньги, а не за идею,
не ради блага человечества трудились.
А малое количество не стоило и приглашать,
когда им надо было штурмом
Шильонский замок брать.
И вот теперь они живут в Вильневе.
А дело с мертвой точки не сдвигается.
И, между тем, их всех надо кормить.
И лошади их тоже не воздухом питаются.
Опять же проживание, расходы на дрова…
Всех кур уже в округе истребили.
Ицхак Карвин терпел пока все это…
Родного сына, среди прочих, заточили.
В какой уж раз нам про морозы
приходится, читатель, говорить.
А что поделаешь, мороз крепчал,
и явно людям не хотел он уступить.
Зима была суровым испытанием
в те времена для всех людей.
Не многие до Пасхи доживали семьи
не понеся в семье потерь.
Проблемы с пропитанием были,
уже к весне запасы подъедали.
Хотя, конечно, мясо запасали, его солили,
но часто, все же, голодали.
Чтобы скотину не кормить,
ее по осени обычно забивали.
И только куры, если их не съели,
одни среди двора гуляли.
И с отоплением вопросы были —
в домах по-черному топили.
При этом дров так много нажигали.
А вот каминами не все располагали.
Очаг по центру комнаты мог быть,
и приходилось постоянно его топить.
Но в доме все равно был холод,
чего уж там про замки говорить.
В такой вот обстановке рыцари
уж скоро как неделю проживали.
И терпеливые могли бы еще ждать.
Такие же, как Карл фон Рейн, считали,
что они время зря теряли.
Был за окном морозный вечер,
огонь в камине весело трещал,
в подсвечниках горели свечи.
И разговор этот в том доме проходил,
который для себя Карл Рейн определил:
«Нам надо было с ходу замок брать,
а не гонца с посланием посылать.
Какого черта мы им рассказали,
что пленников пришли освобождать?
Понятно это даже Отто,
хоть он еще совсем мальчишка —
сопернику мы подарили время,
ему досталась передышка.
Когда б мы для визита своего
причину похитрей назвали,
то пили б в замке грог,
и, празднуя победу, пировали».
Барон фон Рейн порою так смешно ворчал,
что граф фон Шимман ему шуткой отвечал:
«Ну-да, ну-да, Филипп второй бы
ни за что б не догадался —
зачем в его владениях
отряд людей вооруженных оказался».
Князь Рольф не менее был на язык остер,
своих «дровишек» кинул он в «костер»:
«Отряд, заметьте, вооруженный до зубов,
почти под тысячу человек.
Случайно мимо проходил зимой
и просто попросился на ночлег».
