свое начальное обучение.
И наступило время ему готовиться
к обряду рыцарского посвящения.
День накануне посвящения
виконт де Эжен в раздумьях
и молитве проводил.
Друзья оставили его в покое,
никто к нему не приходил.
То, что случится завтра – посвящение,
событием не рядовым является.
Не каждый день дамуазо,
закончив обучение, средь равных
рыцарем провозглашается.
Это рубеж определенный, веха
в развитии из мальчика мужчины.
И становлении личности,
как человека.
Поэтому подумать надо много.
Ждут завтра изменения,
начнется в жизни новая
и, безусловно, трудная дорога.
Про Эльзу также Хельмут думал.
И дня не проходило,
чтоб он ее не вспоминал.
Но что же делать, раз Господь
его служить послал?
И божий промысел во всем
герой наш находил.
Он свято верил в это и себя
он в этом крепко убедил.
С тех пор, как имя «Черный рыцарь»,
виконт де Эжен себе избрал,
кузнец, в чьем доме Хельмут жил,
ему доспехи черные ковал.
Уж скоро долгожданный
тот момент настанет,
когда герой наш в новом образе
пред Орденом предстанет.
О нем узнают всюду, но прежде
в Меерсбурге, тут.
И именем – «Сэр Черный рыцарь!»
отныне и навеки нарекут.
Виконт де Эжен помылся,
надел рубашку и пояс подвязал.
Он не придумал эти все обычаи,
но он их четко соблюдал.
Кузнец Герд Мюллер
доспехи утром подал,
и меч наточенный принес.
Сказал: «Милорд, заказ ваш выполнен.
Но, если вы позволите, то
у меня остался один вопрос…
Я для себя хочу на память знать,
как вы изволили свой меч назвать?»
Ответил Хельмут удивленно:
«Я о таком, признаться, знал.
Но своему мечу я имя не давал.
Не думал как-то я об этом.
Гер Мюллер думает, что это
рыцарским не соответствует заветам?»
Ответил Мюллер: «Увы, милорд,
Простите, но это так.
И я считаю, что это вовсе не пустяк.
Отличный меч, достойный
всяческих похвал.
Надеюсь, вам известно —
кто этот меч ковал?»
Виконт в ответ сказал:
«Наш Ротенбургский оружейник, Жак Армат.
Он это чудо создавал».
Герд Мюллер приосанился,
свой подбородок вверх поднял,
и мысль свою он продолжал:
«Хочу вам слово я свое сказать,
а дальше вам уж самому решать.
Ваш меч – ваш друг, и ваш собрат.
Ваш крест, когда
вам надо помолиться.
Как оружейник вам скажу,
и как кузнец – мечу хорошему
без имени быть не годится.
Как много есть мечей безвестных,
об этом думать мне не интересно.
Не много было, все-таки,
в истории мечей, чтоб имя
собственное, как человек носили.
Они владельцу придавали сил,
и славу ратную на поле приносили».
«Ты прав, кузнец», – заметил Хельмут,
«Твою я мудрость признаю.
И натиску такому твоему,
пожалуй, даже уступлю.
Пусть меч отныне носит
имя – «Ариньяк»!
Барон известен был своею храбростью,
и был вояка из вояк».
«Да», – поддержал его кузнец,
«Барон известный был человек.
Он славился веселым нравом,
ратной силой и вспоминают его люди
из века в век».
На двух руках наш Хельмут
свой меч поднял, торжественно
и громко он сказал:
«Ну, так на том я и заключаю —
Меч «Ариньяком» свой нарекаю!»
Глава 8.
«День посвящения в рыцари»
В огромном зале в Меерсбургском замке
обряды посвящения проходили.
Желающих присутствовать
собралось очень много.
И, все же, стены замка
всех в себя вместили.
Дамуазо, которые обряда ждали,
в доспехах, но без шлемов
отдельно в стороне стояли.
И знаков нет на них,
чтоб к Ордену они принадлежали.
Плащи для посвящаемых
с эмблемой Ордена
готовые уже лежали.
Конечно, Хельмут среди прочих
явно выделялся.
Ведь цвет его доспехов —
черный, не как у всех
серебряным являлся.
И рыцари, и зрители
его заметили и оценили.
И взглядами восторженными,
а кто-то и завистливыми
его в избытке наградили.
Магистр Ульрих тоже
доспехи Хельмута достойно оценил.
К Комтуру наклонившись, он проговорил:
«Каков он, все же —
я вам говорил, в нем что-то есть…»
Комтур немедленно добавил:
«И потому он с нами здесь».
Итак, обряд начался.
К магистру каждый подходил.
И каждого, по-очереди
Магистр в рыцари сегодня посвятил.
И Хельмута черед настал,
он пред магистром на колени встал.
И меч над Хельмутом,
как прежде над другими,
над головою занесли.
И, плеч касаясь, слова присяги
торжественно и громко произнесли —
про верность Ордену и службу в нем,
про руку твердую и сердце рыцаря,
горящее живым огнем.
Затем магистр его обнял,
удар короткий юноше по шее дал,
сказал: «Будь храбр, рыцарь мой.
Надеюсь, выиграть я не один
с тобою трудный бой».
Удар по шее, который
все посвящаемые получали —
он был единственный, да и последний,
который без ответа оставляли.
