Страница 3 из 4
– Какой я олух! – Вдруг, перебил всех Лель. – Мне надо проститься с министром Кальдом, он же тоже сейчас уезжает, я скоро вернусь – Бросил юноша и пустился из мастерской по дворцовым коридорам и лестницам.
– Куда ты! – Крикнул в след Риго и хотел было уже бежать вдогонку, но Кавдор остановил его.
– Пусть идёт, не думаю, что что-то может произойти пока гости не разъехались. Слишком много глаз. Призрак не рискует. Художникам дан целый месяц, времени предостаточно, убийца торопиться не станет, это не в его духе. Сегодняшнюю ночь, полагаю, мы проведём спокойно.
– А дальше? – Наблюдая в окно, как Лель бежит по внутреннему двору, буркнул Риго.
– Дальше никаких гарантий. – Кавдор опустил голову. – Риго, я уберегу его, чего бы мне это не стоило. Спасу, даже ценой своей жизни. Ты со мной, средний лис. – Обратился он так, как называл друга в детстве.
– Да, я с тобой. – Высокий стражник подошёл к Кавдору и протянул ему руку. – Клянусь, во что бы то ни стало.
– Клянусь. – Повторил Кавдор.
Глава четвёртая
Поцелуй смерти.
3 октября. Утро.
– Что Кальд, уехал? – Спросил второпях Риго, когда, почти бегом, он вместе с Кавдором миновал каменный коридор, ведущий в мастерскую художника.
– К сожалению, уехал. Жаль, я рассчитывал на него. Хотел просить, чтобы он убедил короля отпустить Леля в Тронбаэл.
– Что ты! – Стражник в гневе пнул каменную стену. – Кальд и сам уже подходил к королю с этим предложением. Я слышал, как капралы обсуждали это утром в казарме.
– И???
– Бесполезно. Король так зол на Кальда, что ничего не желает слышать об этом. На министра надеяться нечего, надо придумать что-то ещё.
– У меня есть один план, но я расскажу его позже, в мастерской, хотя и на счёт надёжности тех стен я тоже далеко не уверен. Уши везде и к Лелю их могли приставить.
Стражники пошли молча. Про то, что у стен этого замка есть уши, они слышали сотни легенд и историй, начиная с первого дня службы в Глондере. Тайные проходы, лестницы и камеры, по словам ветеранов, буквально кишили в каждом зале и комнате. Враки и байки выдумывались и сочинялись про это практически каждым придворным или стражником. Многие утверждали, как сам король, заходя в один из своих кабинетов, неожиданно мог появиться во дворе или на цитадели, а уж дворцовый призрак – убийца, знает все тайные ходы в совершенстве и может проникнуть буквально везде.
– Доброе утро. – Громко, по-военному сказал Риго, широко открывая дверь в мастерскую.
Лель уже не спал. Сидя на самой последней ступени раскладной лестницы, под потолком, он не отрываясь следил, как два солнечных зайчика танцевали на деревянных стенах.
– Что ты делаешь? – Возмутился Кавдор.
– Ищу правильное место для моей работы. Мне надо непременно найти идеальную позицию, от этого многое зависит.
Кавдор внимательно осматривал комнату и даже начал простукивать стены. – Жаль препятствовать твоим планам, но эта самая позиция тебе вряд ли понадобится.
– Почему? – Первый раз отвлёкся Лель, от солнечного зайчика.
– Тебя разве Кальд не о чём не предупредил?
– Нет. Да нам толком и проститься не дали. Всё время торопили учителя, а когда я подошёл, чуть ли не силой засадили его в экипаж. Он только и успел крикнуть из окошка, чтобы я был осторожен и то что он вернётся, как только сможет.
– Этого следовало ожидать. Министры своего шанса не упустят, жертвой больше, жертвой меньше, для них не существенно.
– Ничего не понимаю. – По-детски улыбнулся художник. – Шансы, жертвы, ты опять говоришь загадками. Можно сказать яснее?
– Скажу, скажу. – Продолжал простукивать Кавдор.
– Тук, тук, тук. – Проходил он шаг за шагом, прислушиваясь к каждому звуку.
– Просишь яснее, изволь! Надеюсь нас сейчас никто не подслушивает. – Кавдор отвлёкся от своего дела и пристально посмотрев на своего друга, потребовал абсолютного внимания.
– Бедолага Вильгельм, которого ты видел, увы, только мёртвым, не единственная жертва Глондерского призрака. До него были: болтливые любовницы, доверенная прислуга, советники нижней ступени, в общем все те, кто по иронии судьбы знал или догадывался о том, что министры: Фиц, Дангр, Ровир и, конечно же, Генбауэр, не хотели предавать огласке.
– Но причём же здесь я? – Перестал улыбаться Лель. – Я не знаю никакой государственной тайны.
– Зачем тайна. Тук, тук, тук. – Продолжал Кавдор. – С тобой всё гораздо проще. Твой учитель слишком не угоден четверым министрам, и если ты проиграешь конкурс художников, то Кальд лишится своего поста и станет для Генбауэра и остальных не опасен. Но что ты проиграешь, никто не гарантирует, более того, многие, и даже ты, убеждены, что теперь Лель ошибку не допустит, и нарисует полотно, как следует. Вывод напрашивается сам. Тук, тук, тук.
– Какой? – Уже побелев от страха, прошептал Лель.
– Господи, как ребёнок! Вывод прост, для министров лучше, если бы ты совсем не участвовал. Пропал бесследно или погиб при невыясненных обстоятельствах, это уже не будет иметь значения.
– Риго, ты слышишь, что он несёт!? – Пытаясь успокоится скулил художник.
Рослый телохранитель сделал два широких шага и, схватив Лангро за плечи, хорошенько тряханул его. – Да очнись же ты, куда ещё понятней! Тебе угрожает смертельная опасность, ты слышал, что говорил Кавдор? Вильгельм не единственный случай. Любовницы, прислуга, младшие советники, большинство из них мы знали лично, а теперь их нет, и тебя не станет, если не перестанешь сомневаться.
Лель и Риго смотрели друг на друга и неожиданно обратили внимание, что стук прекратился. Кавдор стоял на коленях, возле самого пола в углу мастерской и отрывал какую-то доску.
– Что там! – Подскочил Риго.
– Ход, только очень маленький. Смотрите! – Кавдор отложил доску, взял со стола свечку и посветил в обнаруженный лаз.
– Видите, совсем узкий. Обыкновенному человеку в него не пролезть и всё же он имеется и тщательно замаскирован.
– Интересно куда он ведёт? – Задал вопрос Риго.
– Не знаю, я не кошка чтобы пролезть в этот коридорчик, но чувствую, что Леля разместили здесь не просто так. Комната вообще странная.
– Чем? – Переспросил средний лис.
– Находится в заброшенном крыле, в случае чего даже крика никто не услышит. Окна на внутренний двор, который совершенно не охраняется. Наконец, этот лаз странный. Не знаю, как вам, а мне не по себе от этого места, а ведь в замке полно свободных, подходящих помещений.
– Ещё один факт, наш младший лис в смертельной опасности. – Вздохнул Риго.
– Ты говорил, у тебя есть план!?
Кавдор прошёл к двери и убедившись, что банда хитрых лисов одна, шёпотом начал рассказывать. – Я предлагаю бежать Лелю, и бежать не мешкая. Когда погиб Вильгельм, один трубадур говорил мне, что ему предлагали бежать, переодевшись в музыканта. Нам следует воспользоваться этой возможностью, думаю на трубадура можно положиться, если, вдобавок, мы ему хорошо заплатим. Искать Леля никто не станет, министров устроит, что он просто пропал.
– А как же учитель, он рассчитывает на меня!? – Дерзнул высказаться художник.
– Мёртвым ты ему ничем не поможешь, надо подумать о себе и бежать немедленно.
– Куда же я побегу?
– Поживёшь пока у моих друзей, я объясню, как к ним добраться и передам с тобой записку. О тебе позаботятся. Через месяц всё это не будет иметь значения, и мы решим, как быть дальше.
В коридоре послышались тяжёлые шаги, и в дверях появился высокий, худой мужчина с бритой головой и крайне неприятным выражением лица, которое неумело маскировалось за натянутой улыбкой.
Визитёр весьма удивился, застав художника в компании Кавдора и Риго.
– А что здесь делает дворцовая стража? – Обратился он напрямую к хозяину мастерской.
– Это мои друзья, – Неуверенно, словно в чём-то провинился, ответил Лель. – Они пришли в гости, немного поболтать, вот и всё.
– В такую рань?! – С сарказмом подметил долговязый.
– С кем имеем честь? – Кавдор выпрямился во весь рост, но обнаруженный лаз заслонить не успел.
Незваный гость был не готов объяснятся и поэтому начал с запинки. – Меня, я, меня зовут Тарквиний, я представлен к конкурсанту, чтобы во всём помогать ему. Министр Генбауэр очень обеспокоен, что юный художник не в настроении после последней неудачи, вот я и позабочусь, чтобы у него всё было.
С каждым словом долговязый набирался уверенности, и вот его бегающие глазки перестали мельтешить и впились, со всем должным подозрением, в Кавдора и Риго. – Ваша очередь, вы кто такие?
– Меня зовут Риго, и я назначенный телохранитель для этого конкурсанта.
– Какие глупости. – Неприятно засмеялся Тарквиний. – Телохранитель художнику требовался, пока его первая картина не была представлена королю. Теперь, когда вся работа предстоит заново, и на конкурс прибудут ещё девять художников, телохранитель художнику Лелю больше не требуется. Смотритель, то есть я, другое дело, а телохранитель нет. Не думаете же вы, что конкурсанту может что-то угрожать в королевском замке.
Риго хотел возразить и напомнить долговязому, про судьбу несчастного Вильгельма, но, подумав, что у смотрителя наверняка есть на этот счёт оправдание, даже не стал пытаться.
– Я. – Сделал шаг в перёд Кавдор.
– Вас, оруженосец, я знаю. – Перебил его визитёр. – Не стоит утруждаться в представлении. Хочу лишь напомнить, что людям вашего положения следует посветить себя прямым обязанностям, а не слоняться весь день без дела по замку. Полагаю, вы докучаете нашему конкурсанту, прошу вас покинуть мастерскую.
– Непременно. – Оскалился Кавдор. – Только после вас.
Тарквиний ожидал подобную фразу. – Разумеется, я тоже мешать не буду, я лишь хотел сказать конкурсанту что сегодня, после обеда, его величество будет прогуливаться, и у художника появится возможность, не мешая, разумеется, понаблюдать за королём. Позировать его величеству некогда, придётся довольствоваться тем, что есть. Я зайду за вами, мастер Лель. Так мне велено теперь к вам обращаться.
Смотритель поклонился и направился к двери, но когда он обернулся спиной, то сразу приковал к себе внимание.
– Ещё несколько мгновений вашего времени. – Окликнул его Кавдор.
– Да. – Не оборачиваясь ответил Тарквиний.
– Я служу в замке не первый день, а вас никогда не видел, хотя у вас весьма примечательная внешность.
– Возможно, вы просто невнимательный растяпа. – Обрубил смотритель. – У вас всё?
– Нет! Ещё кое-что интересует. Зачем вам нож, под камзолом, да ещё такой необычный! Где-то я видел такой же, совсем недавно. Разрешите взглянуть?
Тарквиний так и стоял спиной к собеседнику. Дыхание его стало тяжелее, а всё тело напряглось, словно готовилось нанести удар или прыгнуть.
– Нет. – Вдруг ответил он резко. – Носить нож мне дозволительно и показывать его вам я не намерен.
***
Король гулял в саду Глондера довольно часто, но сейчас, вынужденный быть натурой для художника, который не так давно огорчил его, Эмбер IV прибывал в весьма раздражительном состоянии. Шут – карлик из кожи вон лез, чтобы рассмешить и приободрить его величество, но Эмбер был мрачен, и почти не обращал внимание на старания карлика.
Тарквиний и Лель шли по параллельной аллее, шагах в двадцати от короля и разговаривали шёпотом. Тарквиний, так не понравившийся Кавдору и Риго, оказался весьма приветлив с художником, но та опаска, что внушили своему другу средний и старший лис, заставляла Леля не доверять смотрителю.
– Мы можем подойти ближе? – Потеряв за колючим кустарником, из вида короля, спросил Лель.
– Не в коем случае, его величество и так идёт на небывалые уступки и позволяет наблюдать за ним во время прогулки.
– Но я должен разглядеть детали для своей новой картины.
– Я постараюсь провести вас, мастер Лель, в обеденный зал, и вы сможете разглядеть короля совсем близко, из-за портьеры. Но только на следующей неделе. Начальник королевской стражи Лагард не очень хорошо ко мне относится и не позволяет слишком часто докучать ему подобными просьбами.
– Да, да, я понимаю. А камзолы его посмотреть можно?
– Когда в них нет его величества?! – Засмеялся Тарквиний от собственной шутки.
– Да. Просто камзолы.
– Пожалуй, это можно устроить, но только ночью, когда король спит, и его одежда свободна.
– Чудесно, вы мне этим очень поможете, сэр смотритель.
Тем временем обе садовые тропинки закончились красивой, овальной поляной, на которой стояли столбы с канатами, верёвками и трапециями. Несколько мускулистых мужчин, проверяли страховочные сети, а один из прислуги разводил костёр в металлическом корыте. В центре всей этой мизансцены разминалась очаровательная Кристина, или как было принято называть её при дворе, мадам Пантера.
– Тренируетесь? – С почтением обратился король к девушке.
Воспитаннице её высочества Аурелии было позволительно не соблюдать этикет во время репетиций, и поэтому она, не отрываясь от растяжки на специальных гимнастических брусьях, лишь улыбнулась Эмберу и изящно всплеснула рукой. – Занимаюсь в парке, пока позволяет погода. Готовлюсь к новому номеру.
– Опасному? – Первый раз за день улыбнулся Эмбер.
– У меня других не бывает.
– И что же это за номер?
– Пока секрет. Чтобы не испортить первого впечатления, я должна держать всё в тайне, скажу лишь, что это потребует от меня пика моего мастерства.
– Буду ждать с нетерпением, а пока, я понимаю, мне следует удалиться?
– Вы очень любезны и понятливы, ваше величество. – Произнесла Кристина так страстно, что не оставило бы равнодушным любого мужчину.
Король оттаивал всё больше. – Покажите мне, на прощанье, один из ваших прошлых номеров, мой любимый.
– Какой? – С грацией дикой кошки, девушка покинула тренажёр и подошла ближе.
– Кажется он назывался поцелуй смерти.
– Ах, этот! Нет ничего проще, особенно если это порадует вас, ваше величество.
