Страница 6 из 8
– Я не боюсь тебя, охотник, – твёрдо произнёс Анвар.
– Не боишься смерти? Это достойно уважения… будь ты человеком. Но ты – выродок. Я могу подарить тебе лёгкую смерть прямо сейчас, но предпочёл бы взять живым. Что выбираешь: умереть свободным или жить в цепях?
– Ни то, ни другое. Я выбираю свободу – и жизнь вдали от тебя.
Тело Анвара окутал густой зелёный дым. Кайус выпустил стрелу, вторую, третью… Когда туман рассеялся, на месте друида стоял королевский орёл с фиолетовыми крыльями.
– Превращенец! – выругался Кайус, осыпая птицу болтами. Орёл взмыл в небо. Метательные ножи и звёздочки тоже не достигли цели: птица уходила всё выше.
Оставалось последнее средство. Кайус закрыл глаза, приложил пальцы к вискам, напряг разум. Йарда… ко мне.
И в небе, над крышами квартала, показалась чёрная драконида размером с лошадь. Она приземлилась прямо перед семнадцатым домом. Кайус вскочил в седло, погладил холодные чешуйчатые бока.
– Вперёд, девочка. За этой птицей!
Йарда расправила крылья и рванула вверх. Орёл уже был далеко, но скорость дракониды не уступала. Погоня началась.
Ничего, – думал Кайус, ощущая, как сердце наполняется ледяным восторгом. – Он приведёт нас в логово. А если нет – рано или поздно выдохнется. И тогда…
Сквозь свист ветра в ушах Кайус неожиданно поймал себя на том, что вспоминает детство. Полёты… свободу… и мечту о величии, которая, возможно, теперь наконец близка.
***
Кайус почти не помнил ни родителей, ни фамилии, ни города, где прошли его первые годы. Всё это тонуло в зыбкой дымке детских воспоминаний: тепло южного солнца, солёный запах моря, гулкий звон колоколов портовой гавани. Он знал только, что город был южнее Альбурга, а значит – мягче по климату, живее и ярче. Помнил и то, что он был не единственным ребёнком – рядом был ещё кто-то: брат или сестра. Но всякий раз, когда он пытался восстановить черты этого лица, память уплывала, и оставалось только смутное ощущение потери.
Когда Кайусу было пять лет, в дом пришли посланники Гирта Гуабэра. Родители пытались сопротивляться, мать кричала и рыдала, сам мальчик вырывался и плакал, но всё было тщетно. Ледяные стражи, несущие в себе силу Владыки холода, были непреклонны. Ребёнка увели – и вскоре он уже плыл на корабле к далёкому северу, в страну вечной стужи, к месту, откуда не возвращаются.
На острове Белых Медведей он впервые встретил Владыку. Гирт Гуабэр явился ему во всей своей страшной величественности и коснулся его души: с той минуты в крови мальчика поселилось хладнокровие. Он больше никогда не знал болезней, мороз перестал быть врагом – напротив, он стал стихией, которую можно чувствовать, вдыхать и подчинять себе.
После этого его отвели в ледяной дворец Владычицы Ингихильды, супруги Гуабэра и хранительницы острова. Дворец был вырезан из кристального льда, светящийся, как замёрзший океан, и сияющий, как северное небо. Здесь, среди десятков других мальчиков, Кайус стал воспитанником холодной королевы. Дар хладнокровия защищал их всех: даже в ледяных бурях и среди бескрайних снегов они не мёрзли и не простужались.
– Когда вы постигнете Силу Льда, – говорила им Ингихильда, – вы обретёте могущество, и станете подобны самому Владыке.
Она лично обучала своих воспитанников. И вскоре стало ясно: Кайус – её любимец. Уже в восемь лет он умел метать ледяные шары, воздвигать големов, формировать острые сосульки силой воли. Его руки ещё были детскими, но взгляд уже становился властным.
– Ты самый сильный среди моих учеников, – говорила ему Ингихильда, – и однажды ты пойдёшь дальше всех.
С годами он стал замечать и её красоту. Вечно молодая, высокая, бледная, с глазами цвета ледяного неба, она оставалась женщиной, которую нельзя было забыть. От Владыки веяло смертью, холодным финалом всего сущего. От неё же исходило другое дыхание – северная жизнь: сдержанная, тихая, но упорная, как росток, пробивающийся сквозь снег. Серебристая мантия, посох с кристаллической звездой, диадема, мерцающая холодным светом, – всё в ней говорило о власти и вечности.
Кайус любил её так, как только мальчик может любить первую, недосягаемую женщину. И казалось, она действительно выделяла его среди прочих. Но её холодное сердце никогда не выдавало себя теплом.
Когда-то Ингихильда была обычной девушкой, желающей власти – и она встретила владыку мира, Гирта Гуабэра. Ингихильда стала его женой, он дал ей бессмертие и власть над ледяной стихией, после чего она стала королевой острова Белых Медведей – в то время, как Гирт правил всей империей, она отвечала перед ним за ситуацию на острове.
Когда пришло время экзаменов, каждому из тринадцатилетних воспитанников предстояло сотворить из цельного льда поделку – не руками, а силой воли. Кто-то ваял дома, кто-то оружие или колесницы. Кайус же создал целую скульптуру – саму Ингихильду: в мантии, с посохом, на ледяном троне, с полярным тигром у ног. Лёд засиял, словно оживая, и каждый, кто видел, понимал – мальчик превзошёл ровесников.
– Я сохраню эту скульптуру, – сказала Владычица, и её обычно холодный голос дрогнул. – Пусть она напоминает мне о тебе, моём лучшем ученике.
Так Кайус прошёл первую инициацию. Но именно тогда пришла пора разлуки. Посланники Владыки увели его прочь, в монастырь высоко в горах, и он плакал сильнее, чем когда-то, когда его оторвали от семьи. И, возможно, даже сама Ингихильда не хотела отпускать его, но воля Гирта Гуабэра была непререкаема.
В монастыре он стал послушником ордена Ледяной Стражи. Там юных учеников учили не только владеть стихией, но и сражаться – кулаками, клинками, арбалетами, глефами. Наставником Кайуса стал сам настоятель, Эрик Мориан.
Чтобы вступить в ряды послушников, требовалась Церемония Связи. Каждому юноше давали детёныша драконида. Кайусу досталась чёрная самка, крошечная, с кошку, которую он назвал Йарда. Настоятель смешал их кровь в ритуале и произнёс:
– Отныне в ваших жилах течёт одна кровь. С этого дня вы связаны навеки.
Йарда стала его спутницей и товарищем. Он кормил её, заботился о ней, а в свободные часы оттачивал боевое мастерство. Годы шли: Кайус взрослел, и драконида взрослела вместе с ним.
Когда ему исполнилось восемнадцать, Йарда уже была величиной с лошадь. И тогда настал день последнего испытания. Тот день отпечатался в его памяти навечно – так ясно, будто прошёл вчера. День, когда он понял: обратного пути нет. Он принадлежит холоду, Владыке и вечной зиме.
***
Кинжал с глухим треском вошёл в деревянный манекен, точно в живот. Ещё бросок – и лезвие угодило прямо в глаз. Кайус сжал зубы, сосредоточился, представив, что перед ним не кукла, а живой враг. Последний взмах – и клинок пробил грудь так глубоко, что снаружи торчала лишь половина рукояти.
– О, Владыка! – опомнился он. – Я же совсем забыл о завтраке!
Босиком, в мятом камзоле, с растрёпанными волосами он сорвался с места и понёсся через двор. В голове стучала одна мысль: «Опоздал! Впервые в жизни опоздал!» К счастью, до трапезной рукой подать.
Знакомое крыльцо с соломенным навесом встретило его ароматом жареной говядины – значит, завтрак ещё не окончен. Взбегая по ступеням, он едва не сбил с ног долговязого Диего.
– Кайус! Постой!
Тот поморщился. Что ещё понадобилось этому бездельнику? «Страж столовой», любимец травки с южных островов, вечно обкуренный, с грязной одеждой и отсутствующим мечом.
– Ну, что тебе? – бросил Кайус раздражённо.
– Э-э… наставник Эрик… ждёт тебя… говорит, что ты готов к испытаниям…
Слова отрезвили сильнее ледяной воды. Завтрак вмиг вылетел из головы. Кайус, даже не дослушав, уже мчался к центральному зданию. Но, поднимаясь по лестнице, вдруг спохватился: «Я же иду к самому Эрику, наместнику Гуабэра! Как я могу предстать перед ним в таком виде?!»
К счастью, рядом оказалась его келья. Камзол полетел в угол. Сегодня – плащ. Светлый, зимний, с узором пальм, когда-то привезённый с юга. Волосы – в спешке стянуты красной лентой, падающей за спину хвостом.
Он распахнул окно и полез по стене. Наставники часто срезали путь таким образом – только у них это получалось легко, а Кайус едва не сорвался из-за неудобных сапог. «Хвала Владыке, никто не видел!» – выдохнул он, наконец добравшись до нужного яруса.
Длинный коридор, дверь… и вот он, Учитель.
Эрик сидел в позе лотоса, словно высеченный изо льда. Холодное сияние играло на чёрных доспехах из кожи болотного крокодила, а на коленях покоился меч, вручённый ему самим Гиртом Гуабэром. Вокруг настоятеля витал ореол зимнего холода – от него веяло вечностью.
Кайус рухнул на колени, сердце билось, как у мальчишки. Мир исчез, остался только Учитель.
– Здравствуй, ученик мой, – сказал Эрик. Его голос был подобен раскатам грома – сильный, властный, но исполненный мудрости.
– Поздравляю тебя с совершеннолетием.
– Благодарю, наставник! – выдохнул Кайус, поклонившись до земли.
Он и сам забыл о дне рождения, а Учитель помнил. Это ослепило его радостью.
– Настала пора Испытания, – продолжил Эрик. – Ты должен покинуть ряды послушников и вступить в Орден Ледяных Стражей, чтобы нести свет Владыки, да будет вечным царствие Его. Я верю: ты справишься.
– Что мне надлежит сделать, учитель? – Кайус дрожал от нетерпения. Для Владыки он был готов на всё.
– Лишь тот достоин звания Стража, кто доказал свою верность в бою. Ты владеешь искусством, но ни разу не применял его против настоящего врага. Сегодня твоя кровь и твой меч станут ответом на зов.
Эрик поднял свой меч над головой. Свет вспыхнул на клинке, и воздух наполнился ледяным звоном.
– Рей Баррос, сборщик налогов, сошёл с пути Гуабэра. Ради золота он готов отвергнуть свет, повторяя чушь о Хранителе, который якобы придёт и спасёт мир. Ты, Кайус, должен стать проводником божественного пламени и вернуть его душу Владыке – либо карающим мечом, либо вечным холодом.
– Будет исполнено, учитель! Да не оскудеет длань Его!
***
Вернувшись в келью, он облачился в чёрные доспехи из кожи болотного вепря. Да, они почти не защищали, но защита была не в металле – в милости Гуабэра. Доспех был символом служения, и это значило больше, чем железо. На пояс легли метательные звёздочки, за спину – арбалет и глефа.
Кайус опустился на колени и вознёс молитву Владыке. Сердце его было полно решимости: мальчик остался в прошлом. Сегодня он становился Ледяным Стражем.
– О великий Император, владыка наш, Гирт Гуабэр, да не оскудеет длань Твоя!
Позволь мне поразить врага во имя Твоё. Клянусь исполнить волю Твою – избавить мир от сошедшего с пути или умереть с честью!
– Удачи, Кайус, – произнёс Эрик, и голос его прозвучал как приговор. – Да пребудут с тобой Отец-Владыка и Мать – Ледяная Владычица!
Послушник склонил голову и вышел во двор монастыря. Там, среди апельсиновых рощ и лиловых тюльпанов, играли младшие воспитанники. Но едва Эрик ступил на ступени, сад замер: все, включая Кайуса, пали на колени. Лишь когда учитель позволил им подняться, Кайус направился к воротам, где его ждала первая миссия.
Он шагал по улицам Грандвилла, но вместе с каждым шагом в душу вползала холодная тень сомнений. Чем дальше он уходил от монастыря, тем тяжелее становилось сердце. Сегодня он должен убить – впервые. И всё внутри подсказывало: этот день изменит его навсегда.
«Успокойся, – убеждал себя Кайус, – иначе потеряешь лицо перед Владыкой».
Северный ветер тронул его волосы, и он невольно замер. Ветер с ледников, запах родины – знак. Но знак чего? Поддержки? Или предостережения?
Толпы на площади преградили путь. В центре стоял проповедник – сухой старец, вещавший о мире и любви. Его голос расходился эхом: «Убийство – грех, даже убийство еретика». Толпа расходилась, опасливо косясь на Кайуса в доспехе.
– Сын мой, – вдруг обратился старик прямо к нему, – я вижу: убийство невинного замыслил ты. Остановись, или кара Господа постигнет тебя.
Кайус вздрогнул. Его тело словно окатило холодом, но не от дара Владыки. Слова чужого бога пробили брешь в его спокойствии.
– Жалкий старик, – выдохнул он, пряча дрожь за презрением. – Где ваша кара, если ваш бог – любовь?
– Любовь, – печально ответил проповедник, – тоже может быть карой.
Эти слова остались эхом в голове, когда Кайус уже крался к дому сборщика налогов
***
Вечером, когда город погрузился в темноту, он вернулся. Под капюшоном – страж, под чёрным плащом – убийца. Отмычки щёлкнули, замки уступили. В доме царила тишина.
Жена мытаря спала в отдельной комнате. Повезло – иначе пришлось бы убить и её. Следующая дверь – заперта. «Готовился?» – мелькнула мысль, но пальцы отмычек нашли путь.
Рей Баррос спал, не подозревая, что рядом с ним стоит его палач. Кайус вынул звёздочку, смазал её ядом кураре. Яд с тропических островов – быстрый, безжалостный. Одно мгновение – и смерть.
Меткий бросок. Звёздочка вошла в шею почти беззвучно. Баррос дёрнулся, открыл глаза и прошептал:
– Ледяной страж… Гуабэр всё-таки прислал тебя… Но скоро придёт Новый Хранитель… И невинные… будут отомщены…
Его глаза угасли, а слова остались гореть в сознании Кайуса.
Тяжёлый пот катился по лбу. Рука дрожала, когда он выдёргивал клинок из мёртвого тела. Всё сделано – миссия исполнена. Но вместо торжества он ощущал лишь пустоту и липкий холод, не от дара, а от страха.
Он выбрался через окно в парк. Луна висела над ним, как немое око Владыки. Под её мертвенным светом Кайус поспешил обратно в монастырь, стараясь не думать о словах мёртвого:
«Скоро придёт Новый Хранитель…»
***
Эрик ожидал его в зале, и в тот миг сам воздух словно застыл от напряжения.
– Итак, ты вернулся, ученик мой, – с улыбкой произнёс наставник. – Вижу по глазам твоим: враг повержен. Поздравляю.
Он поднял руки, и голос его зазвучал, как эхо ледяных пещер:
– Властью, данной мне Гиртом Гуабэром, да не оскудеет Длань Его, я повелеваю тебе, Кайус: сбрось робу послушника! С этого дня ты нарекаешься Ледяным Стражем, карающей рукой Императора и Владыки!
– Да не оскудеет Длань Его! – твёрдо ответил Кайус.
Наставник открыл низкий шкаф из тёмного дерева и извлёк оттуда чёрную кожаную робу, на груди которой серебром сияла вышитая снежинка – знак вечного служения.
– Прими её, Кайус. Отныне ты принадлежишь не Владыке.
– Благодарю вас, наставник! – голос Кайуса дрогнул, но в глазах не было сомнений.
– Благодари не меня, а себя – и Господина нашего, – ответил Эрик.
Кайус облачился в новую робу. Ткань легла на плечи тяжестью, но и холодом силы, что уже не позволял забыть: теперь он один из тех, кто карает.
– Запомни, – наставник сказал негромко, почти с сожалением, – этой ночью ты в последний раз спишь в своей келье. Завтра ты отправишься в столицу, явишься префекту Алану Дорфу. Там твой путь продолжится.
***
На рассвете Кайус покинул монастырь. Йарда, верная драконида, несла его в Альбург. Столица встретила его шумом улиц и холодным блеском камня. Перед троном префекта он склонил голову – и получил звание рыцаря-лейтенанта, а вместе с ним и дворянство. Но это было дворянство особое: не наследуемое. Потомков у Ледяного Стража быть не могло.
Обет безбрачия был тяжким клеймом: любой из них, ослушавшись, платил жизнью. Секрет был прост и страшен – жизненная энергия, что питала Стражей, не должна была утекать в страсти. Двое товарищей Кайуса однажды решили усомниться в этом – и оба пали мёртвыми в ту же ночь. С тех пор он знал: проклятие не легенда.
Так он остался человеком без прошлого и без будущего. Родителей почти не помнил, детей иметь не мог. У него не было ничего, кроме Служения. Это и делало его идеальным воином – и идеальным убийцей.
Два года он нёс стражу верно, пока не пришёл час выбрать путь. Три дороги лежали перед ним: асассин – враг воинов, борец с нечистью – враг теней, или охотник на магов – враг отступников. Кайус не колебался. Его меч холодного правосудия обрушится на магов.
***
И вот теперь, в погоне за друидом, он вспомнил всё это: посвящение, обет, проклятие. Летя в седле Йарды над сменяющимися пейзажами – от северных снегов до тропических джунглей, – он ощущал, как судьба сжимает петлю. Внизу, у костра, друид принял облик человека. Их было около десятка.
