Младший научный сотрудник – 3 — книга №3 серии «Младший научный сотрудник»

– А может и главный двигатель запустим, – неожиданно предложил Сергей, – раз пошла такая пьянка…

– Знаешь что, дружбан, – чуть поразмыслив отвечал ему я, – лучше синица в руках, чем дирижабль в небе. Давай решать проблемы по мере поступления – электричества не было, это мы исправили. А двигатель следующим этапом пусть будет… да и жрать, откровенно говоря, хочется, на пустое брюхо работается не очень.

И он согласился со мной, но с видимым усилием. Капитана вместе с Виталиком мы обнаружили в ходовой рубке, при этом он что-то орал благим матом, а Виталий виновато слушал.

– Гммм, – кашлянул я из двери, чтобы обратить на себя внимание, – мы вернулись.

– Что там у вас ещё? – недовольно спросил Ираклий, но тон всё же сбавил.

– Запустили дизель-генератор, – отрапортовал я, – электричество теперь должно быть на всём корабле.

– Так значит надо к рации бежать, – мигом схватил ситуацию Виталий, – и передавать этот грёбаный СОС до посинения. Пока нас не услышат и не ответят.

– Пошли, – скомандовал Ираклий, – передавать до посинения СОС.

И мы все вчетвером гуськом проследовали в радиорубку. А там нам открылась живописная картина – вся электроника в этой рубке была разбита и покорёжена, на полу валялась куча осколков стекла и пластмассы. Наушники лежали сверху на куче осколков, причем видно было, что их хорошо сломали, а потом потоптали.

– У нас в команде завелась крыса, – Виталий высказал вслух то, о чём думали все остальные.

– Да уж, СОСа нам теперь точно не передать, – добавил капитан, а я тоже вставил свои пять копеек:

– И будем мы теперь рулить судном, как пятнадцатилетний капитан из романа Жюль-Верна…

– Мне уже больше пятнадцати лет, – заметил Ираклий. – Все 35 есть.

– Ну неважно, будет у нас, значит, тридцатипятилетний капитан. Какие наши дальнейшие действия, кэп?

– Во-первых… – лихорадочно начал размышлять он, – надо поискать резервную рацию, вдруг у них что-то такое имеется? Может, в кладовке какой или на складе…

– Хорошая мысль, – поддержал его я, – надо заняться.

– А во-вторых – запустить бы двигатель, да и двинуть куда-нибудь к суше.

– Для этого наши координаты надо знать, – заметил Сергей, – а то двинем в океан, а там все десять тыщ километров до ближайшей суши.

– Верно, – согласился капитан, – координаты хорошо бы узнать.

– А в-третьих будет? – решил уточнить я

– Да, будет, – рубанул он рукой воздух, – надо поймать крысу, которая вот это сделала. А потом узнать, зачем она это сделала…

– Тогда давай так, – помог я ему с выработкой решения, – ловля крыс это дело долгое и муторное. К тому же напрямую оно нам не поможет, только косвенно разве. Поэтому в-третьих оставим на потом.

– Согласен, – быстро сориентировался Ираклий.

– А первое и второе более насущные вещи, так что предлагаю поделиться – ты с Виталиком идёшь искать запасную рацию, а мы с Сергеем пытаемся вычислить наши координаты, а потом работаем с главным двигателем.

– Нет возражений, – подал голос Виталий. – Можно еще привлечь кого-нибудь из нашей команды, чего они там без дела сидят.

– А перед этим объяснить ситуацию, – добавил я, – мы же теперь все в одной лодке, должны действовать сообща. Да и пожрать уже не мешало бы.

– Тогда идем в столовую, – сказал капитан (а Виталик его поправил – в кают-компанию), – да, в кают-компанию, перекусываем там, обрисовываем народу текущую ситуацию и далее действуем по утверждённой программе.

И мы двинулись в кают-компанию. Наши собратья по несчастью сидели и лежали тут, кто на чём смог, часть, причем, перебралась в кубрик. Мы вызвали их обратно, и Ираклий сказал тронную речь:

– Буду краток, – так он начал, – корейцы пропали с нашего корабля неизвестно куда, так что мы одни тут. Какие наши дальнейшие действия… попытаться завести двигатель и добраться до какого-нибудь порта… можно даже не до порта, а до суши. Если среди вас есть кто-то, понимающий в двигателях или в судовом управлении, прошу подать голос.

Ответом ему было гробовое молчание.

– Тогда вот что – инициативная группа в лице меня и этих трёх товарищей (он указал на нас) будет заниматься главной проблемой, а из вас нужны наблюдатели, вдруг какое-то судно окажется в пределах видимости, тогда мы подадим ему сигнал.

– Я хочу в наблюдатели, – сразу подняла руку Людочка, – у меня зрение хорошее.

– И я тоже могу, – сказала тётка с цветастом платке.

– Хорошо, наблюдатели у нас есть, – ответил Ираклий, – а что с питанием?

Из камбуза высунулась давешняя повариха и ответила, что через час самое позднее она что-то приготовит на обед.

– А почему мы по радио связаться не можем? – задал вопрос помощник Ираклия, – на сигнал СОС должны сразу среагировать.

– Радио сломано, – без подробностей сообщил ему Ираклий, – ещё вопросы?

– Если шторм начнётся, – сказал лысый мужик в синей мичманской куртке, – то мало никому не покажется – тут очень сильные шторма бывают как раз в сентябре.

– Будем надеяться, что мы разберемся в ситуации до шторма, – ответил ему капитан.

Более вопросов не последовало, поэтому все разошлись по своим местам – Люду с этой цветастой бабой установили одну на нос, другую на самый верх корабля, над ходовой рубкой. Я наказал Людочке крепче держаться за поручни, а то смоет не ровен час…

– Да, а что мне делать, если увижу кого-то? – спросила она.

– Сразу сообщай капитану или мне, а мы уж там найдем, что делать.

Сергей долго и внимательно осматривал все приборы, которые имелись в ходовой рубке, после чего заявил:

– А как их вообще определяют, эти координаты, ты помнишь?

– Только из романов Жюля Верна, – ответил я с ухмылкой, – широту определяют по высоте солнца в полдень или по длительности светового дня, а долгота это сложнее… там надо знать время на Гринвичском меридиане и местное время.

– Ну высоту солнца мы наверно сможем замерить, – с большим сомнением ответил Сергей, – а вот с временем по Гринвичу, я так думаю, будут проблемы.

– Да вон же на стене висит хронометр, даже две штуки – показал я ему, – наверняка один гринвичское время показывает, второй местное.

Сергей внимательно посмотрел на стену и сказал, что они оба, кажется, не ходят.

– Тогда ой, – отвечал я, – тогда будем изыскивать другие методы.

– Давай хотя бы широту для начала узнаем, – предложил Сергей. – По-моему полдень вот-вот настанет.

– На моих часах 11.08, – сказал я, – но это камчатское время, оно отличается от истинного для конкретного места. Во-первых, не будем забывать про декретное время, это значит, реально 10 часов с копейками. И потом часовой пояс широкий, восточный его край может отличаться от западного почти на час.

– Стоп, – напряженным голосом ответил мне Сергей, – я кажется нашёл то, что нам надо…

Глава 7

Опытное производство ИППАНа

В связи с неполной готовностью нового шестого корпуса это самое опытное производство временно размещалось в третьем, в старинном красивом доме 19-го века, который случайно попал в периметр нашего заведения и теперь был со всех четырех сторон окружён новыми стекло-бетонными сооружениями. Как Паулюс под Сталинградом.

Лифтов тут, естественно, никаких не могло быть, зато имелись шикарные узорчатые лестницы, ведущие на верхние этажи, и межэтажные промежутки в добрых четыре метра. Я нашёл товарища Комлева (он же Афоня) на третьем этаже в огромном зале, уставленном станками и ещё каким-то механизмами непонятного назначения. Работали они хотя бы не все сразу, и на том спасибо.

– Привет, – сказал я мужичку средних лет в круглых дореволюционного вида очках, – я Петя из 410 отдела. Дело есть.

– Пошли в курилку, – встал он с колченого стула, – там потише.

И мы вернулись обратно к лестнице, где на широченной лестничной площадке было оборудовано место для курения.

– Чо надо? – сразу взял он быка за рога сразу после того, как задымил беломориной.

– Примерно вот это, – я вытащил из кармана листочек А4, где набросал чертёж корпуса своей игрушки в трёх проекциях.

– Ух ты, – восхитился он, поднеся листочек к свету, – из дюральки или из ПВХ надо?

– А что, по-разному можно? – ответил я вопросом на вопрос, но ответа дожидаться не стал и сразу продолжил, – тогда один из дюрали, второй пластмассовый.

– Это дело потребует некоторых трудозатрат, – перешёл он к зарплатной части проекта, – сам понимаешь…

– Понимаю, – согласно кивнул я головой, – поллитра ректификата устроят гиганта мысли?

– Литровина, – отрезал он.

После небольшого, но горячего торга сошлись на 600 граммах. Половина вперёд.

– Стой, – поймал он меня за рукав, – когда надо-то?

– Вчера, – по привычке выдал я бессмертновскую заготовку, – но если вчера нельзя, то послезавтра, в пятницу. Спирт я через полчаса обеспечу.

– И ещё одно, – опять задержал он меня, – этот вот отсек под батарейку фрезеровать придётся, если делать так, как нарисовано. А фрезерный станок у нас в ремонте. Предлагаю изменить вот так, – и он быстренько начеркал новый вариант, – тогда токарным обойдусь.

– Согласен, – быстро вылетело у меня. – Тогда уж и эмблему на задней панели может сварганишь? – сам не знаю почему дополнил я свои требования.

– Какую?

– Вот, – и я на том же листке сбоку начирикал композицию из трёх фигур тетриса, гвоздя, буквы Т и змеи, неожиданно само собой в голове возникло такое.

– Попробую, – задумался Афоня, – но не обещаю. Обеспечивай, короче говоря, спиртягу, тогда и работа начнётся.

И я быстренько обеспечил Афоне требуемое, бутылка с этим делом у меня в экранке имелась про запас, а потом опять уселся за пайку и наладку электронной части устройства. Меня никто не беспокоил добрый час, а потом зашёл Аскольд.

– О, давно тебя не видел, – поприветствовал я его, – с чем пожаловал?

– Пришел рассказать про Мишку, – плюхнулся он на стул рядом со мной. – Который Шифман.

– Что он башковит? – уточнил я.

– Да это и так всем ясно, – лениво отвечал он, – хотя башковитость не помогла ему, когда менты свинтили. Я про другое… ты, кстати, чего тут паяешь?

– Устройство сопряжения графопостроителя с СМ-кой, – запудрил я ему мозги, – вон этой хреновины (я показал за спину) с этой херовиной (черные шкафы слева). Так чего там с Мишкой-то?

– Выпустили его, как я и говорил, – ответил Аскольд, – очень большие дяди в игру вступили. Но не вчистую выпустили, а под подписку. Так что год условно он скорее всего поимеет.

– Интересно, – ответил я, не отрываясь от пайки, – а на чём его повязали, не знаешь?

– Знаю, конечно, только это секрет.

– Да ладно, начал уж если, то заканчивай, – подколол его я, – какие секреты в наше время.

Аскольд некоторое время боролся со своим вторым я, но победило первое, поэтому он и вывалил всё на поверхность:

– Короче, сдал его кто-то из наших, вот чего… при обмене товара на бабки повязали Мишку вместе с одним барыгой из Москвы. О месте и времени при этом никто, кроме них, не знал – так что либо подслушали, либо кто-то из них проговорился.

– Либо этот барыга ментовской наседкой оказался, – добавил я вариантов.

– Вряд ли… – задумался Аскольд, – барыге пятерик светит, я это точно знаю.

– А мы с тобой вовремя с этого дела спрыгнули, – продолжил я свои глубокие мысли.

– Тоже верно, – согласился Аскольд и собрался уходить, но я его остановил.

– Слушай, ты вроде человек опытный и бывалый, – начал я, – посоветуй, чего мне делать.

– Выкладывай, – вернулся он на свой стул, а я и выложил ему ситуацию с Оленькой в фас и в профиль… имен, правда, никаких не назвал.

– Так-так-так, – прищурился Аскольд, – прямо вот тыщу и запросила?

– Прямо вот так и вывалила, – подтвердил я.

– А замуж её взять не предлагала?

– Не, насколько я знаю, у неё сейчас новый хахаль имеется.

– Вот что я скажу тебе, друг мой Камак, – задумчиво начал излагать Аскольд, – первое… оно же и последнее – тесты на беременность у нас показывают достоверный результат, только начиная с третьего месяца. А она сколько сказала?

– Полтора, – ответил я.

– Первая несостыковка. Вторая – тыща это несуразная сумма, столько за год в нашем ИППАНе многие не зарабатывают, если чистыми взять. Ну и на закуску – имеешь полное право просто её послать на все четыре стороны, доказательств, я так понимаю, у неё никаких, да?

– В принципе да, свидетелей точно никаких нет.