Марк же, не став ждать ответа Кеску, щёлкнул кнутом, толпа расступилась, и мы резво покатили по образованному селянами живому коридору куда-то вглубь поселения. Удивлённо оглядывая опрятные дома, сложённые из хорошо обработанного дерева, вдруг подумалось: бабушку тут явно не просто уважают, а искренне любят. А ещё я всё никак не могла осознать подобное разнообразие рас. Гномчисс, сидящий на козлах, староста – краснокожий орк, и десяток таких же, как он здоровущих представителей этой необыкновенной фэнтезийной расы, женщины, правда, были поизящнее, но всё равно невероятно крупные. Эльфы среди жителей Первой тоже встречались, и просто гномы также мелькали в разномастной толпе. И, конечно же, люди, коих здесь было большинство.
Мы с ветерком промчались по живописным, чистым, утопающим в цветах, улочкам и в итоге выехали на площадь. Грубо сколоченные столы выставили буквой П, туда-сюда сновали люди и нелюди, неся в руках тяжёлые подносы с едой. В стороне на двух вертелах дюжий орк жарил туши крупных кабанов.
Я также обратила пристальное внимание на несколько особняком отстоящую церковь. Сложённая из грубо обтёсанного светло-серого камня, она возвышалась над другими зданиями монолитной скалой. Символ местной религии представлял собой выполненный из серебра крест, наподобие медицинского, заключённый в круг. Любопытно, что значит?
Как только бричка остановилась и я спустилась на землю, ко мне тут же подскочила улыбающаяся Режина:
– Госпожа Есения, надеюсь, нам удалось вас обрадовать?
– О, ты тоже здесь? Да, сюрприз удался, – кивнула я, не зная, что ещё сказать. У людей тут праздник, и они таким образом хотят показать, насколько рады моему появлению. В такой ситуации я ещё ни разу в жизни не оказывалась, потому смущалась и терялась.
– Следуйте за мной, познакомлю вас с отцом Пилеппе, замечательный человек, – тараторила Режина, ведя меня к столу, стоявшему на возвышенности.
Моя одежда вызывала у окружающих живой интерес, но они старались рассматривать меня украдкой, только дети глядели прямо, а несколько из них даже преградили дорогу и вежливо спросили:
– Леди Есения, а скажите, почему вы в мужской одежде? И что обозначают эти символы на вашей рубахе? Обережные, да? – ткнула одна из них пальчиком в мою футболку с затейливым рисунком на груди.
Я сначала растерялась, но, недолго думая, присела на корточки и заглянула в большие глаза девочки орчанки:
– В том месте, откуда я родом, женщины могут носить штаны. А эти рисунки – не несут в себе никакого смысла.
– А те штуки на вашем лице, чёрные такие, глаза закрывающие, зачем они? Для отпугивания злых духов? – вышла вперёд совсем малышка, явно с примесью гномьей крови.
– Это очки, они защищают от солнечных лучей.
– А зачем от них защищаться? – склонила та же девочка голову к широкому плечику.
– Чтобы сберечь зрение, – нашлась что ответить я.
– А ну, ребятки, – позади нас раздался добродушный мужской голос, – вы так напугаете нашу гостью. Столько вопросов и все разом!
Я выпрямилась и обернулась к говорившему. Незнакомец был высоким в длинной до пят тёмно-синей рясе, поверх которой накинут бордовый плащ без рукавов, на груди его, на серебряной цепочке, висела подвеска – крест в круге. Я бы дала мужчине от силы лет пятьдесят, несмотря на полностью седые волосы, добрые голубые глаза смотрели прямо, черты лица крупные, правильные, святой отец производил приятное впечатление.
– Отец Пилеппе, – представился он, – добро пожаловать на земли Брюмо! Мы ждали вас, госпожа Есения. И очень рады, что наконец-то дождались.
Нейросетьпостаралась)
Глава 7
Меня мучила бессонница, часы давно перевалили три ночи, а сна ни в одном глазу!
– Так ведь нечестно! Почему такие приёмы? – рассерженно перевернулась на другой бок. – Дети, старики, все смотрят на меня с надеждой. Какой-то неоправданной благодарностью, что я откликнулась на зов их любимой хозяйки Мишель, – вопрос улетел в темноту комнаты, камин давно погас, впрочем, было совсем не холодно, я даже окно приоткрыла, чтобы впустить в комнату прохладу ночи.
Кроме всего этого, в глубине души чувствовала обиду за сказанные бабушкой слова: одинокая, никому не нужная, без толкового занятия в жизни. И всё это обо мне.
В книгах мои героини сильные, уверенные в себе, не они прогибаются под условия, а сами меняют мир под себя. Всегда хотела быть такой, но что-то не срослось, в какой-то момент сломалось. Неудачи в любви, проблемы по-женски и в итоге невозможность забеременеть. И я забила. На себя. У меня в шкафу не было ничего красивого, всё до жути практичное: джинсы, какие-то безразмерные свитеры, кроссовки, даже косметику сто лет не брала. Моя однушка превратилась в берлогу писательницы. В этом нашла отдушину – хоть кому-то было интересно моё творчество. Вся моя жизнь в итоге оказалась в виртуальном мире. Я не мыслила себя без интернета, без чатов с читателями и друзьями, коллегами, с которыми даже вживую не была знакома. Всё какие-то псевдонимы.
Устало вздохнув, повернулась на спину и посмотрела в тёмный потолок. День, теперь уже вчерашний, прошёл насыщенно. И не только обед в кругу селян порадовал, но и дальнейшая прогулка по землям.
Меня усадили за главный стол, народ всё прибывал, кланяясь мне, будто я царица (чувствовала себя до невозможности неловко), и рассаживался по местам. Дети играли в догонялки и были совершенно счастливы.
Отец Пилеппе устроился рядом со мной и, глядя на радостных людей, негромко сказал:
– На землях леди Мишель живут разные расы. В мире и согласии.
– Да, я заметила.
– Вы шокированы, – не спросил, а утвердительно сказал он.
– Мой мир населяют только люди. Потому видеть живых орков, эльфов, гномов – удивительно!
– Вы спокойно перечислили их всех, значит, в вашем мире они тоже когда-то были.
– Я всегда считала, что разных существ и в том числе разумных, придумали люди, описали их в своих историях.
– Редко бывает так, чтобы без основы, – покачал головой священник. – Чаще всего мы на что-то опираемся.
С этим утверждением спорить не стала, тем временем отец Пилеппе продолжал:
– Не везде так мирно, как у нас. Чаще всего землевладельцы лютуют, плохо обращаются и с людьми, и с нелюдью. Потому бегут от них, сюда бегут, к леди Мглистой, под её защиту. Многие помещики имеют на нашу хозяйку очень большой зуб. Ведь забрать у леди дэ Брюмо свою живую собственность боятся. Дар у нашей госпожи необыкновенный, очень редкий. Вот только в церковь ей хода нет. И вам не будет, когда силу примете.
– Я не планирую становиться некроманткой, – покачала головой я.
– Вы ешьте-ешьте, – рядом со мной очутилась Режина и ловко наложила целую гору самой разнообразной еды в мою внушительных размеров тарелку.
– Спасибо! – благодарно кивнула я.
– Не планируете? – вскинул кустистые седые брови собеседник. – Жаль, конечно. Очень. Сила, значит, уйдёт из семьи дэ Брюмо к тому, кто сможет снять защиту леди Мишель. Сил у неё всё меньше, потому шанс есть даже у самого завалящего мага.
– А что будет, если передать просто достойному, пусть не из нашей семьи?
– Лучше кровному отдать. Они, кстати, сюда приходили. Ваши дальние родственники, и шарлатаны среди них были. И уходили ни с чем.
– Это как? Я так понимаю, бабушка Мишель их пригласила, верно?
– Ну, были и те, кого не звали, – весело хмыкнул священник, – не то чтобы присесть на кровать рядом с леди Мишель, даже перешагнуть через порог её комнаты никто не смог. Сила ни одного из них признать не захотела. Параллельно ваша бабушка не оставляла поиски своей единственной дочери, но вместо неё отыскала вас. И я уже знаю, что вы не только побеседовали с госпожой, сидя подле неё, но и видели кусочек её прошлого.
– Видела, – кивнула я, вяло ковыряясь вилкой в тарелке.
– Вы мясо попробуйте, у Дюка оно дюже хорошо получается, – посоветовал отец Пилеппе и я, подхватив на вид сочный кусочек, отправила в рот. О-о! Это было действительно вкусно! Насыщенный вкус мяса, отменно, а главное, в меру, приправленное какими-то специями. Сама не заметила, как съела всё, до последнего кусочка. На тарелке в итоге остались лежать пироги с разными начинками и серый шмат чего-то склизкого, я даже трогать не стала.
– Вот и выходит, что дар вас признал, – добил он меня, так же как я, закончив с угощением…
Протяжно выдохнув, откинула одеяло и села. Недолго думая встала и босиком прошлёпала к столу, налила в стакан холодной воды и припала к живительной влаге.
– Мяу! – раздалось из-под стола столь неожиданно, что я поперхнулась и пролила воду на свою сорочку. – Мря-у? – вопросительно, а затем скатерть шелохнулась и наружу вышла та самая бабушкина полосатая кошка. Деловито махнув хвостом, обошла меня кругом
– Зебра? – откашлявшись, удивилась я. Красавица мявкнула ещё раз и направилась на выход из комнаты. – Ты как здесь оказалась? Бабушке наверняка холодно без тебя, – на автомате договорила я.
– Мря-мряу-у, – тем временем животное подошло вплотную к двери и поскреблось.
– Хочешь выйти? Хорошо, – я шагнула к двери и распахнула створку. Гостья выбежала в коридор и, остановившись, ещё раз мяукнула.
Показалось, или Зебра зовёт за собой?
– Мяу!
Не показалось. Вздохнула и двинулась следом, мокрая сорочка холодила грудь, но переодеваться не стала, кошка всё сильнее проявляла беспокойство и всё громче орала.
Мы быстро спустились на второй этаж, а потом прошли к комнате бабушки Мишель.
– Мряу-урр! – в интонациях Зебры отчётливо слышались грустные нотки. Я, пока шла сюда, с каждым мгновением чувствовала тревогу, и сердце против воли билось всё сильнее и быстрее.
Резко влетев в комнату, воскликнула:
– Бабушка!
Женщина лежала на кровати и смотрела точно на меня. Лунный свет падал на её измождённое, усталое лицо.
– Эси… – прошептала старушка и тут же сильно закашлялась, буквально захлёбываясь воздухом. Я метнулась к ней и приподняла за плечи, чтобы она не подавилась слюной.
– Сейчас-сейчас я позову мадмэ Нанни, она знает, что делать.
– Н-нет, – просипела женщина, приступ отступил, и она задышала чуточку ровнее. – Я устала, очень хочу уйти… Что ты решила, девочка моя?
– Я ведь ничего не умею. У меня недостаточно знаний. Как совладать с силой?
– Найдёшь учителя, только толкового возьми… – негромко ответила бабушка, запинаясь практически на каждом слове. – Тело слабое, не выдерживает мощи дара. Ни сегодня, так завтра, я впаду в бессознательное состояние, в вашем мире это называется комой. И защита с земель окончательно спадёт. Придут падальщики, и, забрав у меня магию, начнут убивать моих людей. Нельзя… допустить… Освободи меня… – бабушка протянула ко мне руку, похожую на лапку птички – хрупкую с тонкими косточками.
Перед взором промелькнула моя жизнь, уютная квартирка, где всё так знакомо и понятно, чашка душистого кофе по утрам, одинокие ночи, бессмысленные выходные, строчки написанных книг.
– Молю, Есения! – вдруг крикнула она, заставив меня вздрогнуть и решиться.
Недолго думая, даже толком не осознавая, что я делаю, обхватила странно ледяную ладонь старушки и тут же мы обе пронзительно закричали. Только я отчаянно, она облегчённо.
Боль мощным потоком полилась от пальцев в сторону сердца, которое, кажется, перестало биться. Я рухнула на колени, все мысли, сомнения, желания, надежды, смыло жаркой волной, оставив только пустоту.
Мучение длилось бесконечно долго, я сипела, хрипела, корчилась, лёжа на дощатом холодном полу. Моля неведомые силы отпустить, прекратить… и была услышана!
Вдруг стало пугающе тихо, сведённые судорогой конечности попустило, и я смогла наконец-то сделать вдох, поток морозного воздуха охладил горящую грудь.
Постепенно вернулся и слух. Я услышала плеск волн, в лицо дохнуло влагой с едва уловимым ароматом затхлой тины.
– Привет, Есения, – раздалось откуда-то сверху. Я неохотно открыла глаза и с трудом сфокусировалась на женщине, замершей неподалёку. Незнакомка была красива, той холодной отстранённой красотой, коей обладают королевы: тонкие черты лица, немного заострённый прямой нос, большие глаза, гладкая идеальная кожа, густые светло-серебристые волосы, в живописном беспорядке лежащие на плечах. Она смотрела куда-то вперёд, а потом перевела свои жуткие белёсые с чёрными зрачками глаза на меня. Я бы дала ей лет тридцать – тридцать пять, не больше. Высокая, под два метра и костлявая дама была одета в светлую тунику до пят, поверх накинут плотный чёрный плащ с широким капюшоном. Руки женщины свободно свисали вдоль тела.
– Ты Смерть? – догадалась я.
– Проницательная, это хорошо, – улыбнулась собеседница. – Решилась-таки принять мой дар, – склонив голову к плечу, она, не мигая, смотрела на лежащую меня. Я кивнула и с трудом, но села. А потом и встала.
– Не знаю даже верно ли поступила? А вообще, всё произошло под влиянием момента…
– Влиянием момента, – одновременно со мной произнесла Смерть, слегка улыбнувшись. – Дар выбрал тебя. Мишель лишь оставалось чуточку надавить, подтолкнуть. Несмотря на все предубеждения, я совсем не зло. Не меня бояться надо, а пустого существования.
Глава 8
Её слова покоробили, поморщившись, возразила:
– Моя жизнь была наполнена иным смыслом. Не домом и детьми. Я несла людям радость, уводила в мир своей фантазии, где они могли уйти от проблем, возможно, даже, избавиться от депрессии. Не стань меня, останутся мои книги. На многие годы, а, вероятно, и столетия. Романы у меня добрые, про дружбу, любовь.
– Это всё хорошо, – кивнула Смерть, не мигая, глядя на меня своими страшными белыми глазами. Что я в них видела? Холод и неизбежность.
– Это Стикс? – кивнула на мерно текущую реку, широкую настолько, что я едва-едва видела очертания противоположного берега, укрытого сизым туманом. От водотока несло ледяным холодом, пробиравшим до костей, и запахом гниющей тины. А позади нас плотной стеной возвышался голый лес, без единого листочка или хвоинки на ветках. А ещё дальше виднелись горы, чёрные, как оникс, и уходили они куда-то ввысь, теряясь за плотными толстыми, серыми облаками.
– Пусть будет Стикс, – пожала плечами собеседница. – Как ни назови, всё одно, оттуда не возвращаются.
– А почему мне так холодно? Я ведь умерла…
– Нет. Ты живее всех живых. Если не оступишься и тебя не убьют.
От её слов вздрогнула.
– Спрашивай, есть немного времени, пока мы ждём.
– Ждём чего?
– Узнаешь… Не трать время зря, – изогнула в кривой усмешке тонкие губы Смерть.
– Почему некромантам нет хода в церковь?
– После гибели у некромага появляется выбор: отдать дар своему убийце или восстать в виде лича. Твою бабушку как-то обманули, и она погибла, и мириться с этим не пожелала, потому многие десятилетия просуществовала нежитью. А там действительно войти в святое место не получится. Священник ваш давно проживает на землях Мглистых, да только уже тогда Мишель была личом, потому он и не знает, что некромаги те, что живые, вполне себе вхожи под своды церквей и на освящённые кладбища, и даже могут носить символы святых на теле. Например, местный окрест.
– Меня можно убить?
– Да, почему нет? – глаза женщины озорно сверкнули, – учись владеть магией, чтобы смочь вовремя обнаружить яд в тарелке, или остановить летящую в тебя стрелу.
– Легко сказать! У меня нет учителя и откуда его взять, тоже не ведаю, – стоять я устала и огляделась в поисках какого-нибудь камня, чтобы хотя бы прислониться, но, как назло, поблизости только голая земля без единой травинки. Тело трясло от холода, а ещё… я прислушалась к себе и поняла, что голодна до тошноты.
– Эльфийка поможет. Её задача направить и подсказать. Она тоже лич.
– Боже! Дом ходячих мертвецов! То-то меня в ней что-то смущало, и я всё никак в толк не могла взять, что именно.
– Как только она выполнит свою задачу, сразу сгинет.
– А Режина, Марк? Они такие же, как экономка?
– Они живые. Первая, если ты так решишь, станет твоей ключницей, верной и всегда готовой прикрыть твою спину. Второй отменный охранник и боец. Но он один такой на твоих землях. Других найди или создай гончих.
– Кого?
