– Можете опросить всех моих людей, и убедиться, что подобных приказов я не давала, – пожала плечами герцогиня.
– Еретичка! – заорал старикан, выпучив глаза. – Проси прощения, верни мне всех неистинных, в том числе мы заберём и тех, кто живёт в твоём городе! – раббатор Болтонской святости чуть ли не визжал. Доус почувствовал неладное – светлое лицо Одри Йорк вдруг потемнело, в глазах вспыхнула ярость, губы превратились в тонкую линию. И он, как маг, пусть и средней руки, физически ощутил исходящую от девушки ауру чистого гнева.
Резко схватил собрата за локоть, больно, не церемонясь, сжал. Старик охнул, от неожиданности, прикусив длинный язык.
– Знаете, я могу закрыть глаза на вашу грубость и отпустить вас. Всевышний наградил меня прекрасным умением быть терпеливой. Потому уезжайте. Но если вы ещё раз откроете свой рот, то сильно пожалеете! – сказано, не повышая голоса.
– А ну, пусти! Приказывать она мне смеет! – Геласий задохнулся от возмущения. – Ты! – ткнул он кривым артритным пальцем в герцогиню, – За проявленную неслыханную дерзость ещё выплатишь поклёпную виру, сотню золотом меня вполне устроит, и так уж и быть, я не стану применять силу. А ежели откажешься, то мои маги камня на камне не оставят от этой дыры!
Боковая дверь с тихим скрипом отворилась… Доус резко вскинул голову и обмер…
В залу шагнул… чудовищных размеров чёрный, как безлунная ночь, варкалак. Мощное животное ступало степенно, без суеты. В глубине его тёмных глаз горело алое дикое пламя.
– Брат мой, – Доус негромко позвал разошедшегося, брызжущего слюной Геласия, но тот его даже не услышал. – Заткнись! – не выдержав, рявкнул глава Гольевской святости, его бас мигом наполнил помещение, заставив старика смолкнуть.
Главный раббатор красными воспалённым глазами уставился на Доуса, хотел было отчитать младшего в иерархии, но…
– Р-р-р… – утробно прорычали где-то над головой. Мурашки мигом покрыли тело Геласия, липкий страх заполнил душу, не давая толком вздохнуть. Медленно-медленно, стараясь даже дышать через раз, он повернулся.
Сердце чуть не лопнуло от увиденного: рядом с ним замер монстр, встреча с которым заведомо значила смерть.
– Ик…
– Р-р-а… – косматая огромная голова хищника наклонилась, и в лицо раббатору дохнуло трупным смрадом.
– Чем вы мне там грозились, раббатор Геласий? – послышался звонкий насмешливый голосок хозяйки замка. – Я предупреждала: не закроете рот, будет худо. Вы не услышали меня. Хм-м… Я вот думаю, мой друг ещё не обедал, а вы тут такой весь красивый и весьма, должна заметить, аппетитный для Чёрного. Позволить ему вас съесть?
– П-прошу… – голос мигом сел, из глотки старика вырвался едва различимый сип. – В-ваша светлость… простите мне моё нелюбезное поведение. Я-я просто был страшно возмущён.
– Неистинные сами покинули вашу святость, – припечатала девушка, резко встав со своего трона и, спустившись по трём ступенькам, подошла чуть ближе к гостям. – Они посчитали, что им там неуютно: плохо кормят, работать заставляют без перерывов с раннего утра и до позднего вечера безо всякой платы за тяжёлый труд, а иной раз и опасный для здоровья; им не позволяли даже самой малости, например, погулять по саду на территории святости. Потому эти люди решили вас оставить и найти место лучше, почему бы и не герцогство Йорк? – с каждым ехидно произнесённым словом, лица святош всё сильнее мрачнели. – Я с удовольствием дала им кров, работу. Каждый из них волен в любое время покинуть Друидор. Захотят уйти с вами, держать не стану. Чёрный, друг мой, отойди, пожалуйста, от раббатора Геласия, ты его пугаешь, – вежливо попросила она варлака и тот разочарованно фыркнул прямо в перекошенное от ужаса и судороги лицо Геласия, обдав морщинистое лицо вязкой слюной, неохотно отошёл к камину, где с царственной грацией растянулся на плетёном ковре.
– Ваша Светлость, – вперёд вышел Доус, с достоинством поклонился и спокойно произнёс: – меня зовут раббатор Доус Кроэн, я глава Гольевской святости. Мы прибыли, чтобы получить ответы на наши вопросы касательно пропажи неистинных. Вы ответили на все.
Доус мог бы попробовать совладать с варлаком, но уже знал, что Одри Йорк инициированный светлый маг, а значит, эдаких зверушек у неё не меньше дюжины, с таким количеством он не справится. Ему далеко до герцога Кемпбелла, и в таланте, и в умениях. Также мужчина, стоявший справа от трона, явно был сильным и опытным колдуном на службе маленькой леди. Точно человек Карла Третьего, приставленный к юной герцогине в качестве наставника и телохранителя.
– Что же, – голос Одри был задумчив, – я принимаю ваши извинения, раббатор Кроэн. Можете отправляться обратно и отписать своему Высокопреосвященству, что в королевстве появился Светлый маг, подданная Его Величества Карла Третьего, хозяйка герцогства Йорк. Собственно, я. И не забудьте присовокупить описание поведения вашего коллеги, насколько оскорбительным оно было, недостойным звания великого раббатора.
– Да я… – задохнулся Геласий, но варлак резко поднял голову и ощерил страшную клыкастую пасть. Святой отец тут же с громким щелчком захлопнул челюсть и опасливо попятился к своим воинам.
Глава 8
– Что скажете? – спросил Лиам.
Я и мои приближённые снова стояли в дозорной башне и смотрели вслед уезжающим святошам.
– Нам остаётся только ждать.
– Чего? – прогудел Ховард.
– Этот Геласий захочет отомстить. Надеюсь, его снимут с должности, и он не успеет.
– И как только этот идиот дослужился до столь высокого чина? – удивлённо покачал головой Петегро, один из руководителей в моей мастерской по созданию лечебных настоек.
– Тут много ума не надо: взяточничество, хождение по головам, умение подлизываться, – вместо меня ответил сэр Имарк, – и много ещё чего неприятного. Ну и управлять глупым раббатором куда легче, чем умным.
– А этот Доус показался мне опасным малым, – негромко заметила леди Бакрей, зябко кутаясь в платок: после обеда солнце скрылось за плотной пеленой серых туч, поднялся не по-весеннему холодный ветер. Возможно, к ночи пойдёт сильный дождь.
– Если раббатор Кроэн не дурак, то он понял, на что именно я ему намекнула, – негромко ответила я.
– Отписать Высокопреосвященству? – усмехнулся лорд Лиам.
– А что это даст самому Доусу? – не понял Петегро.
– Есть подозрение, что Кроэн метит на место главы Болтонской святости, больше земель, больше денег, больше власти. Полный набор.
– А вам, что с того? Уж лучше тогда дурак Геласий, чем хитрый и осторожный Кроэн, – всё ещё не понимал Петегро.
– Тот, кто способен преумножить все перечисленные блага, – пояснил Кенсигнтон, – непременно захочет подружиться с тем, кто сможет дать ему ещё больше. Геласий идиот, даже когда он услышал, что леди Одри инициированный маг, не смог взять себя в руки и закрыть рот. А вот Кроэн куда продуманнее своего собрата, по его глазам видно, как он просчитал сразу несколько выигрышных для себя вариантов. Леди Одри – светлый маг, единственная в нашем королевстве, что открывает шикарнейшие перспективы. Например, в делах лечения сильных мира сего.
Я была согласна с Лиамом, но также и с Петегро: скандалист Геласий был куда понятнее, чем серьёзный и тихий Кроэн. Но мне просто необходимы свои люди среди Святости, и почему бы таким не стать Доусу?
– Время покажет, – вздохнула я, глядя на тёмные движущиеся точки – церковники удалились на значительное от города расстояние, а с того момента, как их кавалькада выехала за ворота, несколько варлаков, скрываясь в густой сени Заворожённого леса, бежали параллельно им – я хотела убедиться, что святоши не затаятся где-нибудь с целью напакостить. – Пойдёмте, Петегро, я как раз шла к вам в лабораторию, когда заявились незваные и нежеланные гости. Вы воссоздали настойки?
– Да, сварили. Благодаря им шесть человек из десяти смогут выжить. Навряд ли у нас получится придумать что-то получше, – собеседник был полон сомнений.
– Вот и посмотрим, что можно усовершенствовать, – кивнула я.
Мы спустились по лестнице к ожидавшим нас каретам.
– Леди Одри, – окликнул меня Кенсингтон, – а как именно может отомстить Геласий?
– Самое простое – наслать на нас какую-нибудь болезнь. Отправит заражённого, и всё.
– Но это же богопротивное дело, – негромко заметил маг, грозно нахмурив брови.
– Я думаю, раббаторы уже выпускали заразу, а затем приходили на помощь со своими чудодейственными зельями. Всё продумано так, чтобы люди молились на Святость, несли последнее в храмы. И болезнь, и лекарство – всё в их руках. Не все служители такие, конечно, есть и другие, неподкупные, истинно верующие, как раббат Сатос, живший тут при моём отце.
– Страшные вещи вы говорите, – покачал головой Кенсингтон. – Но я склонен с ними согласиться.
– Более того, есть у меня подозрения… – я посмотрела на чеканный профиль наставника и прикусила язык. Говорить или нет? Серо-голубые глаза, стоило мне замолчать, тут же впились мне в лицо в ожидании продолжения. – Я хочу ошибаться, – колдун принёс мне клятву, так что прочь сомнения, – но есть подозрение, что Его Высокопреосвященство, глава всех святостей в заговоре с кем-то, кто хочет присоединить Аскалу к своим землям. Разрушить наше королевство изнутри: мором, голодом, войнами, ослабить и потом ударить.
– Ульрих Ликон! – заскрежетал зубами Лиам.
– Нет, навряд ли он. Его интерес направлен больше в мою сторону.
Мы молча подошли к карете, наставник лично распахнул дверцу, опередив лакея, и сам помог мне взобраться внутрь, а затем и леди Элее, отставшую от нас на пару шагов.
– Я всё же не буду вычёркивать из списка подозреваемых Короля Ликонии, – негромко бросил Кенсингтон.
– И не нужно. Подумайте, кому ещё это было бы выгодно? – не стала спорить я. – Петегро, садитесь к нам, – окликнула я мастера, который хотел было забраться на козлы.
– Спасибо, леди Одри, я тут с извозчиком рядом посижу, невместно мне с вами в одной карете ехать.
Лиам одобрительно кивнул, полностью согласный со словами Петегро. Дверца со щелчком захлопнулась, и через некоторое время транспорт пришёл в движение.
Прежде чем мы добрались до Северных ворот и помчали дальше, в сторону леса, завернули к замку, где оставили леди Бакрей. Впрочем, если бы она захотела посетить лабораторию, то ей всё равно бы ничего не грозило, рядом со мной она не могла чем-то заразиться. Все неистинные, которых я определила, как светлых магов, тоже обладали неким иммунитетом от той пакости, которая была смертельна для простых людей.
Аккуратный сруб на поляне окружал невысокий временный забор. В скором будущем я планировала увеличить количество зданий, в которых будут изготавливаться разные лекарства, потому не спешила возводить высокую каменную ограду.
Я прошла через калитку, рядом с которой лежал один варлак. Зверь даже ухом не повёл, спокойно пропустив нас во двор.
– Ледюшка, рад вас видеть, – нам навстречу уже спешил старик Жозер, – как прошла беседа с раббаторами?
– Дядька Жозер, не волнуйтесь, – заметив, насколько мужчина бледен, я поспешила его успокоить, – они убрались восвояси. Аргументов, чтобы по закону вас отсюда забрать, у них не нашлось, – весело усмехнулась я.
– Раббатор Геласий самодур, он так просто нас не оставит, – вздохнул Жозер, но всё же пусть и бледно, улыбнулся мне в ответ.
– Потому поспешим с задуманным, – заметила я, бодро шагнув на невысокое крылечко.
Я давно задаюсь вопросом, откуда ТАК много знаю? Так много!
Ответ хранился в моём прошлом. И не одном. Моя душа прожила несколько жизней, детали последней я помнила. Во-первых, я была женщиной, во-вторых, являлась высококлассным специалистом. В-третьих, там, на далёкой Земле, остались обожаемые мной родители. Кроме того, я побывала замужем, а после развода умудрилась влезла в ипотеку. Жизнь, как у всех. Кроме того, что учёба всегда давалась легко, я трудяга, сколько себя помню.
Сейчас я Одри Йорк. И прекрасно понимаю, что уже не та, кем была до попадания в этот мир. Что-то внутри изменилось. Бесповоротно. Больше решимости и принципиальности, меньше сомнений и страхов, я точно знаю чего хочу. Иногда мне кажется, что я не совсем человек. И всё во мне против подобного вывода.
Я инженер. Я врач. Я бабка-травница из Средневековья. Я бравый офицер из семнадцатого века. Просто домохозяйка. Рабыня. И ещё кто-то, стараюсь вспомнить кто, но начинает страшно болеть голова и дыхание спирает в груди. Моя душа прошла несколько перерождений, и только последнюю свою жизнь я могу рассказать в деталях. Все остальные – размытые тени.
Сейчас я попаданка, делающая стекло, до мыла, пока не добралась, хи-хи. Но стекло – это скорее первый этап. Мне нужен хрусталь, который ляжет в основу сложных механизмов, я планирую создать генераторы энергии, с их помощью нам, например, больше не нужно будет жечь столько дерева.
Тряхнув головой, отгоняя сейчас ненужные мысли, сосредоточилась на обстановке в лаборатории. Скинув в "тамбуре" подобие пальто, накинула халат прямо на повседневное платье, нацепила маску, натянула шапочку на голову и прошла дальше.
Три крысы, два плотно запечатанных глиняных сосуда: один с блохами, второй с вязкой непрозрачной жидкостью. Все они не были подписаны.
Но и без записей я видела, чем заражены животные и насекомые.
Первые чумой, вторые туляремией. А в третьем – жидкость, взятая из везикул больной оспой коровы.
Работники лаборатории, одетые так же, как я, подошли ко мне.
– Готовы поработать? – спросила я. – Для начала покажите мне ваши настойки, которые вы делали для святости. Затем расскажите, как именно вы их готовили. И мы вместе подумаем, что нужно предпринять, чтобы десять из десяти больных выживали.
Я уже давно решила, что метод вариоляции нам совсем не подходит. Потому с помощью магии постараюсь придумать, как создать что-то такое, что будет куда лучше привычной вакцины.
Глава 9
– Как у нас дела? – в предвкушении я потёрла ладони друг о друга.
– Серебро лучше проводит, концентрирует и рассеивает магию, чем другие металлы, – Даррен вскочил со своего места и уважительно поклонился. Юноша оказался талантливым светлым магом-созидателем. Артефактор с большим будущим. Его не интересовали настойки и целебные мази, парень хотел создавать вещи, наделённые необыкновенными свойствами.
Даррен взломал хитрое плетение в ошейнике благодаря умению чувствовать течение эфира.
– Даррен, покажи, пожалуйста, где в этой комнате магоэфир сконцентрирован больше всего? – задала я стандартный вопрос для всех, кого собеседовала, вот и Даррена спросила.
Молодой человек кивнул, затем плотно сомкнул веки, замолчал, сосредоточенно хмуря лоб.
Распахнув глаза, он резко встал и прошёл к дальней стене, ткнул в угол и уверенно произнёс:
– Здесь.
Он оказался единственным, кто нашёл смерчик в моём кабинете. Таких, как я, могущих видеть ману, увы, я пока не встретила: ни Лиам, ни неистинные не обладали подобным умением, наставник их также, как Даррен, только чувствовал. Осталось проверить Ульриха, но я пока даже не знала, как правильно у него спросить, чтобы не выдать себя.
– Леди Одри, для первого эксперимента я выбрал придуманную вами связку "Светоч", которая состоит из трёх символов. Нарисовал её в центре пластинки, затем взял знак Уру, поместил его в угол, после чего этот угол согнул вовнутрь, и, на первый взгляд, бесполезный кусок серебра стал концентрировать ману, – молодой маг положил передо мной свою поделку, – и у меня получилось ровно то, что вы и описали!
Таких серебряных пластин был целый короб – основа для наших опытов. Я не пожалела ни монеты, ни свои украшения и даже распотрошила рабские ошейники, вынув из них серебряную сердцевину.
Кроме серебряных квадратиков, в шкатулке лежали заготовки из железа, меди, и совсем немного из золота. В отдельном ящике хранились брусочки разных пород дерева, какие только смогли достать в Заворожённом лесу. И несколько лоскутов отменно выделанной кожи какого-то хищника и травоядного.
Наконец-то мои наработки с печатями из состояния – теория, перешли на следующий этап – применение на практике. Самой мне этим заниматься было, к сожалению, некогда: я разрывалась между стекольным заводом, лекарской лабораторией и артефакторной мастерской. А ещё никто не отменял тренировки с Лиамом и заботу о городе. Я также не могла бросить на самотёк ремонт в собственном доме: делать ходы для труб в теле замка не стали, зачем столь бездарно тратить время? Они (трубы) будут тянуться вдоль стены и "нырять" в прорубленные дыры между этажами.
В конце дня меня хватало только доползти до своей башенки и рухнуть на кровать, даже обувь скинуть сил не было. Засыпала в одной позе, просыпалась в той же. Сны, прежде такие яркие и живые, испарились. И я была рада сему обстоятельству, потому что такие сновидения выматывали, не давая полноценно отдохнуть.
Алфавит фей учили все: и артефакторы, и стекольщики, и лекари. И Лиам Кенсингтон. Его даже упрашивать не пришлось, вцепился в свиток, как умирающий от жажды в бурдюк с водой.
Первую часть – "Эргры: значения", Кенсингтон, Даррен, старик Жозер, проглотили в самые короткие сроки, я приятно удивилась. Эта же троица прибежала за второй – "Комбинации эргров. Однослойные печати", на которой и застряли, вдумчиво изучая всё мною изложенное.
– Один слой печати может состоять как из одного символа, так и из десяти, но конструкция выйдет чересчур большой, оптимальнее разделить на два слоя, в первом пять знаков, а все остальные уйдут во второй слой. А чтобы два кольца не разъезжались и заклинание работало так, как задумано магом, необходимо соединить их ещё одним символом-стабилизатором. А это уже следующий этап, и он куда сложнее первых двух.
Эргры, увы, давались не всем, а уж комбинации из двух-трёх символов так и вовсе являлись кошмаром для многих неистинных. Язык фей оказался архисложным. Люди путались в закорючках, рисовали их вкривь и вкось, а ведь самый незначительный завиток имел великое значение. Как говорится – «Le bon Dieu est dans le détail» – «добрый Бог в деталях», всякое дело должно быть сделано тщательно, любая мелочь имеет значение.
Потому я решила отобрать наиболее способных в группу под названием "эгрографы", этим людям предстояло рисовать на готовых изделиях нужные магические связки, а потом и печати.
– Лорд Лиам, смотрите, – подозвала я наставника и показала серебряную пластину, – если активировать печать, то этот кусочек даст нам свет.
Кенсингтон задумчиво осмотрел поделку Даррена.
– Можно? – вопросительно на меня взглянул, я кивнула, и маг активировал печать, выпустив из себя немного маны.
Лиам положил пластину на стол, и мы принялись наблюдать, чуть ли не затаив дыхание, как один за другим эргры вспыхивают мягким белым светом.
Я переключила зрение и видела, как серебро реагирует на колдовство. Уру, спрятанный под загнутым углом, благодаря свойству металла тянул энергию из внешнего мира, концентрировал и направлял на активированную Кенсингтоном связку.
В помещении царил полумрак, закатные солнечные лучи беспрепятственно проникали в пока не застеклённое окно, окрашивая стены в пурпурно-розовые цвета. Потому мы в полной мере смогли оценить импровизированный светильник.
– И свечи не нужны, – констатировала я. – По моим расчётам, – я кивнула на блокнот со своими же записями, – заряда хватит почти на месяц. Как только разрядится, придётся хозяину артефакта искать мага и просить его восполнить энергию в печати.
– Ни один истинный на такое не согласится несмотря на то, что это сущий пустяк, – покачал головой Лиам.
– Потому в каждом городе будут располагаться наши лавки, где можно не только купить, но и подзарядить. Даррен, подумай, как сделать так, чтобы можно было включать и выключать будущий светильник.
