Пока наша команда трудилась над тем, чтобы сравнять счет, я испытывал неприятное ощущение пристального взгляда на себе.
Я оглядел трибуны. Там, среди множества лиц, находилась моя Мирослава.
На миг мне показалось, что среди скандирующих людей, стоят манекены.
Кто-то пронзительно завопил:
– Ярик, мяч!
Смутно помню, как отбил головой крутящийся мяч. Что-то произошло, что на трибунах и на поле все разом стихло.
Манекены стояли в полный рост, вместо людей. Непроницаемые пластмассовые лица вызывали мороз по коже. На поле их безмолвная армия стояла строем, словно терракотовая армия Цинь Шихуанди.
Я услышал шаги позади себя, но не в силах был обернуться. Какая-то невидимая чужая воля не давала мне этого сделать. Кто-то остановился за спиной, сначала обхватил железной хваткой мою шею, затем резко повернул мою голову к главному выходу из стадиона и прошептал: «Смотри!»
Из темного прохода слышался приближающийся звук грузных шагов гиганта с волочащейся по земле цепью. Он издавал рокочущий звук и продолжительный рев гулливера, похожий на скрежетание плохо смазанной двери.
Я попытался освободиться из цепких пальцев неизвестного, но усилия были тщетны. Эхо известило о дернувшейся и натянувшейся до предела цепи, не давая гиганту выйти на свет. Он фыркнул и недовольно зарычал, снова дернулся и еще на шаг продвинулся к свету. Я увидел его фигуру во весь рост.
– Дышит! – выдохнул Илья.
– Очнулся. Парень, ну и напугал же ты всех нас! – проворчал тренер.
Я согнул колени и поднялся.
– Рекомендую госпитализацию, – нахмурился один из медиков.
На табло стояло 3:3.
На поле разминались игроки в ожидании пенальти.
– Никаких замен, – отрезал я.
Отмахнувшись от врачей, я захромал к мячу.
– Номер 10 снова в строю. Рискованно, – задумался комментатор, – Что ж, кто в бою не рискует, по тому орден не тоскует!
Трибуны радостно зашумели.
Справа стоял Сазонов. Лешка маячил среди противников, которые ровным строем стояли напротив ворот.
– Итак… – комментатор затаил дыхание. Его примеру последовали трибуны.
Я поднес три пальца к губам и поднял руку вверх. Подмигнул парням и отдал честь Лешке, тот кивнул и замер на месте.
Прозвучал свисток.
– Мне пасуй! – крикнул Денис.
Я разогнался. Одновременно со мной побежал Илья. За несколько метров до мяча, я резко затормозил и еле пнул мяч. Соперники, ожидавшие сильный бросок мяча, синхронно прыгнули и разбили свою стену. Тем временем, мяч, поступивший в распоряжение Ильи, уже крутился в воздухе в направлении Акуленка.
Денис не терял времени, прокладывая путь к мячу. Сойдясь в неравной схватке с двумя бойцами, которые зажали его с двух сторон, он все же успел допрыгнуть и головой отфутболить мяч к Лешке.
Это был звездный час Федорова.
Момент, когда длинноногий спортсмен, красуясь перед трибунами, словно гончая, обходя возникающие препятствия на своем пути, умело и красиво забивает гол во вражеские ворота.
– Го-о-о-ол! – взревели трибуны. Радостной волной наши болельщики повскакивали с мест. Они рукоплескали, радостно прыгали и гудели в вувузелы.
Мы побежали обнимать Леху. Он уже разорвал на себе футболку и танцевал под вопли наших болельщиков.
– Го-о-о-ол! – скандировали со всех сторон.
Глава 3
После успешного матча, мы направились на конференцию. Щелкали вспышки фотокамер. Корреспондентами были студенты-журналисты. Они наперебой задавали вопросы. Молодые люди старались не только для университетской стенгазеты и еженедельного журнала «Архитекторы», но и хотели засветиться на общегородском уровне, в местных новостях телевизионного канала. Конференция затянулась на два с половиной часа и я начал скучать.
– Я уже устал, – сквозь зубы простонал Илья.
– Терпи, терминатором будешь, – отозвался Акуленок и тут же зарычал: – Долбанные камеры, на рентгене и то вспышек нет…
Из толпы журналистов взметнулась рука. Микрофон взял рыжий толстяк.
– Вопрос к капитану…
– Давай жги, брат, – усмехнулся Сазонов.
– …Ваша команда оправдала надежды тренера. Ходили слухи, что в случае поражения, будет замена всего состава, вплоть до смены тренера. Скажите, планируете внести изменения в вашей сборной?
– К счастью, мы одержали победу. Безусловно, победа моей команды – это заслуга нашего тренера. Замены состава не ожидается. Я вижу в каждом из своих ребят сильных гладиаторов, которые достойно дадут отпор противнику.
– Я слышал, что господин Федоров неоднократно покидал ваши ряды…
– Какой язва этот рыжий холоп, – тихо проворчал Илья, сделав вид будто заинтересовался авторучкой.
Я легонько пнул его под столом.
– Команда – это своего рода семья. Все, что выходит за ее пределы – это не обсуждается.
Денис Акуленок, прикрыв рукой рот, произнес:
– Ты мастер общих фраз. Спорим, конопатый не удовлетворился ответом?
– Господин Федоров, – обратился рыжий к Лешке. Тот довольно потянулся. Наконец-то заметили его персону. Он расправил плечи и заулыбался на фотокамеры, словно ему в тот момент вручали Оскар. – Вы, как лучший игрок в команде, рассматриваете варианты роста в спортивной сфере?
– Я бы забил этой рыжей змее тысячи голов, – не унимался Сазонов, отпив несколько глотков минеральной воды из стакана.
– Погоди, сейчас картавый изольет душу, – усмехнулся Денис.
Лешка почесал затылок.
– Однозначно, я рассматриваю такой вариант, как рост, – он поднял руку над головой. – Уверен, каждый из нас стремится к чему-то большему. В данный момент, расти и развиваться планирую со своей командой. Ведь моя команда – моя семья.
– Браво! – Илья довольно откинулся на спинку стула и захлопал в ладоши. В зале подхватили аплодисменты. – И это верно. Потому что мы команда. Да!
Конференция, наконец-то, закончилась. Всей командой мы дружно отправились в ближайшее кафе.
Было около восемнадцати часов, когда я увидел двадцать один пропущенный звонок от Римской. Мирослава с Балахоновым сразу после матча поехала в клуб, где должен был состояться концерт гришкиной группы с гордым названием «Grand Duke». Я срочно набрал ее номер.
– Как подготовка к концерту? – спросил я.
– Так себе. Гришка заперся в гримерной и не реагирует на мои просьбы открыть, – в трубке звучал взволнованный голос девушки.
– У него начался творческий кризис? – удивился я.
Мирослава тяжело вздохнула:
– Нет…
Она любила организовывать подобные мероприятия для концертов. Благодаря ей, Гришкина группа произвела впечатляющий фурор на своем дебютном выступлении. Теперь, песни группы «Grand Duke» стояли в плейлисте у каждой школьницы, а девушки в университете не давали проходу участникам группы, забрасывая их просьбами сфотографироваться или поставить автограф. Они стали желанными на каждой встрече и на закрытых вечеринках. Однажды, их пригласили на разогрев какой-то известной группы и их рейтинги заметно возросли.
– Ой, вот только смотри не зазвезди теперь, – однажды пошутил Федоров, давая дружеский подзатыльник Гришке.
– Учти, что мы, твои друзья, будем по блату ходить на концерты «Грандов», – поддержал друга Илья Сазонов.
Сейчас, держа трубку возле уха, я слышал и чувствовал, как переживает Мирослава: за друга и за срыв предстоящего концерта.
Оказалось, что пока настраивали звук аппаратуры, Гришка заприметил среди настройщиков подозрительного типа. С его слов, при свете софитов лицо парня не имело черт. «Оно было бледное и не выражало эмоций…» – передавала гришкины слова Мира.
Участники группы только посмеялись, списав эту причуду на снизошедшую творческую благодать на их лидера.
Гришка обиделся и заперся в гримерной.
– Он даже на саундчек не вышел. Ярослав, может, ты с ним поговоришь? – спросила Мирослава.
Из кафе, где шло бурное празднование нашей победы, выкатился раскрасневшийся Илья.
– Хорошо. Мы выезжаем. Держи меня в курсе всех событий, – ответил я Мире.
Глаза Сазонова округлились, когда я пересказал ему услышанное.
– Вот. А ты мне не поверил. Теперь эти пластмассовые упыри преследуют не только меня, – возмутился Илья, когда мы вошли в вестибюль кафе.
– Эй, ребята! – окликнул нас Лешка. Он перегнулся через перила и помахал нам. – Вы куда?
– У нашей звезды рок-н-ролла концерт на грани срыва, – ответил Илья.
– Подождите меня, сейчас спущусь.
Пока Лешка спускался, Илья неожиданно задал мне вопрос:
– Думаешь, я ничего не замечаю? У вас с Римской что-то было?
Я попытался уйти от ответа:
– Ты говорил с ней? О том, что хочешь встречаться?
– Нет, мы не говорили на эту тему.
– Так что с ним? – запыхавшись, спросил Лешка.
– По пути расскажем. Поехали! – махнул я.
Уже в машине Федоров смачно присвистнул:
– Значит, пластмассовых друзей видели двое: Илья и Гришаня. Следовательно, скоро наш черед, Ярик. А вам не кажется, что это как-то связано с походом к медиуму?
– Леш, можешь не выпендриваться. И так понятно, что ты не веришь. – Илья, сидя за рулем, с укором посмотрел на друга в лобовое зеркало.
– Илюх, да бред, согласись, – Лешка, сидящий на заднем сиденье, придвинулся вперед. – Вот ты, Ярик, всегда здраво рассуждаешь, неужели веришь этим бредням? Понятно с Балахонычем, тот в творческом кризисе. Илюшка в очередной раз упал на своих гонках, стукнулся. В его голове перемешались опилки или что там еще осталось… Ну а ты, Ярик, повелся?
Я задумчиво смотрел в окно. Мимо проносились улицы, освещенные яркими фонарями.
– Я тоже их видел, – признался я. – Вам не стал говорить. Думал, что ошибаюсь. Мне нужно было время… Чтобы проверить…
Федоров присвистнул и с досадой почесал затылок:
– Это какой-то сюр. Да у вас тандем!
– Можно я ему врежу? – вспылил Илья, резко крутанув баранку руля.
Машину мотнуло в бок. Автомобилисты, возмущенно засигналили нам.
– Тебя не смущает, что все трое видели одно и то же? – уточнил Илья.
– Вот с этим не поспоришь, – согласился Лешка, откинувшись на заднее сиденье. Он достал бутылку с водой и не спеша отпил из нее. – Гришка мог сочинить. Все же творческая натура. Насчет вас, даже не знаю, что сказать.
Сазонов свернул в арку. На крыльце трехэтажного здания нас уже ждала Мирослава.
– Все еще бунтует? – осведомился Федоров.
Девушка обреченно покачала головой:
– Концерт под угрозой срыва.
Гримерная находилась на втором этаже здания. На обшарпанной двери висела табличка «Grand Duke».
– Как у настоящих хедлайнеров, – присвистнул Федоров, проведя рукой по блестящей табличке.
