Перейти к содержанию

Цена жизни Том-6

Автор:

Категория
Книги о войне
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Жизнь стала иметь стоимость, как товар на рынке происходящих событий. Цена жизни равна затратам на труд и мышление. Мы стали думать о цене собственной жизни.

Читать «Цена жизни Том-6» — Александр Черевков онлайн

Страница 2 из 8

– "Неужели в таком положении придётся мне драться?" – подумал сам. – "Нет никакого смысла с их стороны. У меня есть письмо бригады, по которому могу их уволить. Наверно, вся бригада Рашида тупая?".

– Собираюсь подавать на тебя в суд. – объявил Рашид, при всех. – Ты нанёс моей семье материальный и моральный ущерб. Вдобавок, моего брата сделал инвалидом.

Нам только что врачи сказали, что у Нигмата осколком повреждён нерв шейного позвоночника. Нигмат, может быть, парализован на всю жизнь или стать сумасшедшим? Возможно, что, то и другое, произойдёт сразу? Тебе платить ему пенсию.

– Очень сожалею о случившемся, но на его месте мог быть. – ответил, Гиззатулину Рашиду. – Ты имеешь полное право подавать в суд на кого угодно. Однако, в данный момент, твоё решение ошибочно и бесперспективно. По вине твоего брата, так как он был за рулём, стреляли нам вдогонку, а попали в машины со взрывчаткой. Взрыв был такой, что никого там, живых не осталось. Если будет суд и всё тогда всплывёт наружу, то родственники погибших сотрут в порошок твою фамилию. Им даже суд на это не потребуется. Так что тебе, Рашид, лучше подумать о родных. Остальное уладим между собой и поможем Нигмату.

Видимо и у холерика имеется в голове серое вещество, под названием мозги, которыми стал шевелить Гиззатулин Рашид. Трудно было понять, что он думает, но лишь не об угрозе в мой адрес народным судом.

– Единственное, что могу тебя обещать, – решил, разрядить обстановку, – так это помочь твоему брату найти хороших врачей. Но только все должны знать, что это была авария. Иначе, могут быть такие последствия, что в них пострадают твои и мои родственники. Ты хорошо подумай, Рашид, в этом тебе не враг.

Гиззатулин повернулся и пошёл наверх, вытирая слезы. Шевелёв Валера и бригада последовали за ним. Постоял ещё пару минут внизу и затем вернулся к разговору в кабинет директора ресторана, где меня ждали партнёры по этому бизнесу. Документы лежали на столе, подписанные директором ресторана "Зухра" и директором товарной базы Курган-Тюбе.

Текст контракта был копией вчерашнего документа, который вчера мы подписали с директором Гиссарской товарной базы. Видимо, что его отправили рано утром по телексу в товарную базу Курган-Тюбе.

Единственным изменением в документе то, что там вставили новые места других объектов и фамилии других заказчиков по Курган-Тюбе. Внимательно прочитал текст и затем подписал контракт.

По два листа документов из шести взял себе. Затем мы обговорили детали поставки материалов на сегодняшний объект ресторана "Зухра".

Кроме того, обговорили проблемы проживания и питания рабочих данного объекта.

Балтаджанов Рузи сказал, что рабочие могут спать прямо на своих рабочих местах. Арипов Умед обещал, что даст рабочим раскладушки и постельные принадлежности.

Питание, естественно, Балтаджанов Рузи взял на себя. Таким образом, стабильность была налажена и на объектах в Курган-Тюбе. Можно было возвращаться к себе домой.

– У меня есть подарок тебе, а также Насырову Сухробу. – сказал Арипов Умед. – Находится в моей машине.

– Тоже не отпущу тебя без своего подарка. – заявил Балтаджанов Рузи. – Пока иди, подгоняй свою машину.

– Спасибо за ваше внимание. – расстроено, сказал Рузи. – Но у меня нет машины. Она попала в аварию. Даже не знаю, как мне сейчас добираться в Душанбе и к себе домой в Кофарнихон, это проблема.

– Да, это серьёзная проблема! – сказал Арипов Умед. – С такими подарками от нас в автобусе опасно ехать.

– Сейчас по радио слышал, что произошло бандитское нападение на перевале. – соврал ему. – Много жертв.

– Есть два выхода. – сказал Рузи. – Моему брату надо ехать в Душанбе. Он берет Александра. Они едут в круговую через Пяндж, Пархар, Дангара, Нурек на Кофарнихон. Очень далеко, но безопасно. Либо мы сейчас узнаем, когда идёт караван с хлопком и внедряемся в караван до Душанбе.

– Думаю, что вариант с караваном больше подходит. – подсказал Рузи. – Его никто грабить не будет. Кроме того, вполне вероятно, что караван будет охраняться. Конечно, это хорошее прикрытие будет нам в автомобиле.

– Мы сейчас этот вариант проверим. – согласился Балтаджанов Рузи. – Только позвоню брату и всё узнаю.

Балтаджанов стал набирать номер телефона, но там никто не брал телефонную трубку. Рузи пришлось повторил набор номера телефона. В это время в кабинет вошёл мужчина лет сорока. Рузи положил трубку и встал на встречу мужчине. Они оба обнялись по мусульманскому обычаю.

– Камил, дорогой! – воскликнул Рузи. – Сам Аллах тебя к нам послал. К тебе пытался дозвониться, а ты тут, как тут. Вот, уважаемого господина из Центра, забери с собой на машине в Душанбе.

– Как раз зашёл к тебе, – сказал Камил, – чтобы узнать, может быть, у тебя там есть дела?

– Все мои дела в этом человеке. – ответил Рузи, показывая на меня. – Надо довести целым.

– Хорошо! – согласился Камил. – Сейчас на трассе возле автовокзала караван формируется. Там моя машина в середине каравана. Нас будут охранять солдаты и милиция. Так что будет порядок.

Мы обменялись рукопожатиями. Назвал своё имя. Мы вышли из кабинета директора. В фойе стояла бригада Гиззатулина Рашида и Шевелёв Валера.

Им что-то нужно было от меня. Но у меня не было времени. Надо было спешить обратно в Душанбе, чтобы засветло попасть домой в Кофарнихон.

– Мне сейчас некогда. – перехватил, инициативу. – Все ваши вопросы обсуждал с Рузи и Умедом. Обязательно переговорю с Сухробом, чтобы Нигмата перевели в лучшую клинику республики.

Вышел из ресторана "Зухра" и пошёл следом за Камилом в сторону автовокзала Курган-Тюбе. Между грузовых автомобилей красовалась белая машина "Волга".

Внутри машины пахло свежей краской и свежей кожей. Умед и Рузи положили свои свёртки и пакеты на заднее сидение автомобиля.

Арипов Умед показал мне на свёрток, который должен передать Насырову Сухробу. Автомобиль медленно двинулся за бортовой машиной с прицепом, доверху гружёным большими тюками свежего тонковолокнистого хлопка-сырца, который приятно пахнул полями, свежей травой и разными полевыми цветами местных лугов.

– Ты слышал по радио. – обратился ко мне Балтаджанов Камил. – Утром на перевале был сильный бой с моджахедами. Разбито двадцать легковых машин. Там погибли больше ста человек, в том числе все боевики.

– Да, слышал в кабинете Рузи. – соврал Камилу. – Мы успели чуть раньше проехать, но у меня машина попала в аварию перед самым Курган-Тюбе. Со мной всё в полном порядке. Вот только водитель мой пострадал. Повредил нерв позвоночника и сейчас лежит в вашей больнице. Наверно, его парализовало?

– Жалко парня. – тяжело вздыхая, сказал Балтаджанов Камил. – Такое ранение опасно. Может инвалидом на всю жизнь стать. У моего одного знакомого так из-за раны нервов родной брат стал калекой на всю жизнь.

За Курган-Тюбе переехали через реку Вахш. Дорога пошла к верху на горный перевал в сторону Душанбе. Грузовые автомобили с хлопком так сильно коптили выхлопными трубами, что нам прошлось закрыть окна в машине, чтобы не закоптить себя и новенький автомобиль изнутри.

Вскоре появился перевал. Колонну остановили солдаты и милиция. Стали проверять документы и багаж. Сейчас вспомнил про свои свёртки на заднем сидении, о содержании которых ничего не знал.

– Вот мы сейчас влипнем! – забеспокоился сам. – Спросят за мои свёртки, а даже не знаю, что там имеется.

– Да, уже и смотреть поздно. – согласился Балтаджанов Камил. – Скажи, что это подарки на свадьбу и зарплата рабочим. Думаю, что тебе поверят и сумки проверять не будут. Ведь у тебя такой интеллигентный вид.

– Предъявите ваши документы. – сказал капитан милиции, подойдя к нашему автомобилю. – Что в свёртках?

– Зарплата рабочим предприятия и подарки на свадьбу. – сказал, капитану милиции, предъявляя паспорт.

Капитан милиции ощупал мягкие свёртки. Заглянул в свёртки с какими-то там жёсткими предметами в них.

– Вот такие, как вы, создают повод для террора. – строго, сказал капитан милиции, возвращая нам документы. – С такими деньгами надо ездить с большой вооружённой охраной, а не просто в автомобиле. Понятно?

– Понятно! – ответил менту. – Следующий раз так поступим. Мы оба не подумали об опасной дороге с деньгами.

Караван машин медленно двинулся на перевал. По обе стороны дороги валялись разбитые машины. Два автомобиля, в которые попали автоматные очереди, были разорваны в клочья.

На перевёрнутом микроавтобусе, возле которого стояли боевики и гражданские люди, видны многочисленные потоки крови и разорванный металл, от сильного взрыва.

Выходит, что их всех тогда поразило взрывной волной и осколками.

Никто из боевиков и гражданских тут не остались живыми. Никаких свидетелей трагедии здесь не осталось. Как ни прискорбно, то, что случилось здесь, но этот взрыв и гибель людей, спасли меня и Гиззатулина Нигмата. Тут нет ни одного свидетеля, кто бы мог сказать о нашем присутствии здесь.

Жалко только Гиззатулина Нигмата, что он может остаться инвалидом на всю жизнь, а он ещё совсем молодой. Даже семью себе он не успел создать. Совсем недавно закончил службу в армии. Только он жить начинал и такая трагедия.

После опасного перевала дорога пошла вниз в сторону Душанбе. Встречных машин не было. Балтаджанов Камил потихоньку стал обгонять на своей "Волге" все бортовые автомобили.

Пользуясь интервалом и промежутками между машинами. Перед посёлком Ляур мы окончательно обошли караван и вырвались вперёд каравана в сторону Душанбе, огни которого мелькали в сумерках вечера впереди нас.

– Подвези во Фрунзенский райком партии. – сказал, Балтаджанову Камилу.

– Оттуда уеду на автобусе.

Наша "Волга" повернула на улицу Нигмата Карабаева и устремилась в сторону цирка. Сразу понял, что Камил Балтаджанов хорошо знает Душанбе, так как он не поехал по круговой дороге, как обычно делают большинство приезжих или те, кто плохо знает город.

Через цирк вокруг армянских домов, на Профсоюзную улицу, где находится райком партии, намного короче путь. Всего нам минут десять надо ехать.

– Спасибо, Камил! – сказал, забирая свои свёртки из машины. – Скажи Рузи, что ты уже довёз меня целым.

– Обязательно скажу. – ответил Балтаджанов Камил, отъезжая от райкома партии. – Сейчас буду звонить.

С тремя свёртками в руках поднялся в кабинет Насырова. Секретарши уже не было на месте.

Но знал, что Насыров Сухроб в своём кабинете, его чёрная "Волга" стояла на площадке возле здания.

– Уже за тебя переживал! – взволнованно, сказал Сухроб, когда вошёл в кабинет. – Мне Рузи звонил час назад. Сказал, что вы уехали сразу после обеда в сторону перевала, а там был какой-то террор.

– Террор был ранним утром. – пояснил ему. – Из-за него мы там с Гиззатулиным Нигматом попали в аварию. Машина и легко отделались, а вот Гиззатулин Нигмат находится в больнице. У него нерв нарушен.

Врачи нам сказали, что он, может быть, инвалидом? Надо Нигмата перевести в республиканскую больницу в Душанбе, чтобы там оказали квалифицированную помощь. Ты, пожалуйста, ему посодействуй с доктором.

– Сегодня же позвоню главному врачу больницы. – согласился Насыров Сухроб. – Скажу ему, чтобы Нигмата забрали в республиканскую больницу из больницы Курган-Тюбе. Но, как теперь ты без машины будешь? Может быть, у тебя ещё есть машина на примете с хорошим водителем? Поговори с ним ездить?

– Пока буду на сессии, мне не нужна машина. – ответил ему. – Могу и общественным транспортом пользоваться, как до университета, так до душанбинских объектов, а дальше нужна машина. Только на тебя надежда.

– Ладно! Пока так, а после мы оба это обмозгуем. – согласился Насыров. – Плохо, что у тебя нет водительских прав. Так бы тебе выписал с Гиссарской товарной базы новую машину, ты бы на ней ездил.

– Хорошо! На этом мы сегодня закончим. – поторопил, Сухроба. – Не знаю, какой из этих свёртков твой? Ты выбирай. Поехал. Мне далеко добираться.

Двумя транспортами с пересадкой ехать.

– Со свёртками мы сейчас разберёмся. – ответил Насыров, сразу привычно взял свёрток с деньгами. – Насчет транспорта ты не беспокойся. Мой водитель тебя отвезёт домой. Эти деньги твои, за нашу работу.

Насыров Сухроб отдал мне из разорванного свёртка пачку сторублёвых купюр, а остальные положил в свой сейф у стены. Мы оба тут же вышли из кабинета. Ни стал ожидать Насырова в приёмной.

Сразу отправился вниз в фойе здания. Там никого не было видно. Даже охрана куда-то делась. Вышел на стоянку автомобилей, где осталось всего несколько машин от райкома партии и автомобиль охранников.

– Извини, Сухроб, совсем забыл. – вдруг, вспомнил, когда мы сели в машину. – У меня есть старая частная проблема. Весной этого года в мою квартиру пытался забраться вор. Его спугнул. Вор в страхе поломал мне всю крышу. Сейчас дожди начались. Мой дом протекает до первого этажа. В домоуправлении нет шифера. Может быть, ты подскажешь мне, где можно купить шифер? Заплачу сразу за весь шифер.

– Наверно, листов сто тебе хватит? – размышляя, ответил Насыров Сухроб. – Завтра позвоню Фазылову Хасану. Он как раз посылает завтра на объекты Душанбе машину шифера. Заодно сто листов и тебе подбросит. Ты завтра из дома никуда не уезжай. Шифер рано утром привезут. Выгрузят прямо возле твоего дома. Денег никаких платит за шифер не надо. Фазылов и так перед тобой в неоплатном долгу.

– У меня завтра полно дома работы. – сказал ему. – Надо зачёт к университетской сессии готовить.

– Вот и хорошо! – выходя из автомобиля, сказал Насыров. – Приехал. Водитель тебя отвезёт прямо домой. Во время сессии, тебя работой беспокоить не буду. Желаю тебе удачи! Старайся! Учись хорошо!

– Спасибо! Буду стараться! До скорого свидания! – ответил, на прощанье, когда закрыл дверцу машины.

Внимательно посмотрел на дом, где живёт Насыров Сухроб, это частные дома в районе "Зелёного базара". Сам дом весь утопал в зелени. По огромной крыше, покрытой итальянской красной черепицей, можно определить, что там не меньше шести комнат.

Более ста квадратных метров. Плюс хозяйственный дом и земли около десяти соток. У Баратовой Матлюбы дом намного лучше и двухэтажный. Но у Сухроба дом, по крайней мере, в этом районе, пожалуй, самый лучший. Возможно, что у Насырова Сухроба нет скотины, так как он живёт в центре Душанбе?

Скот держать в центре столицы строго запрещается. С этим молчаливым водителем чёрной машины "Волга" мне доводилось ездить и раньше. Уже к этому привык, что водитель всю дорогу молчит. Может быть, это лучше для него? Ведь если бы он был разговорчив, то ему уже давно не жить.

Настолько много водитель знает, от разговора своего шефа с другими людьми, что его могли бы давно убить, если б он был разговорчивый с другими людьми.

Мне даже имя его неизвестно. Потому, думаю, что Насыров Сухроб, запретил ему беседовать, чтобы мог сохранить свой язык вместе с головой. Вот он молчит, лишь баранку крутит. Однако, машину он водит прекрасно и трассу знает.

– Спасибо тебе, что подвёз меня домой. – поблагодарил, водителя, выходя из автомобиля. – До свидания!

Водитель только кивнул головой и быстро помчался на машине от моего дома в сторону трассы до Душанбе.

– Сейчас вернусь. – сказал, отдавая свёртки Людмилы, открывшей мне дверь квартиры. – Мне только нужно сходить к Черкасову Александру и Сабирову Таймуразу. Договориться за ремонт нашей крыши завтра.

Прямо от своего дома дворами пошёл к дому Черкасова Александра, который жил ближе от дома Сабирова Таймураза.

Они оба уже должны были быть дома. Самый раз с ними договориться о ремонте крыши.

Уже когда был вблизи дома своей мамы, то увидел, как разворачивается машина бригады Сабирова Таймураза.

Парни увидели меня при свете фонарей на повороте. Остановились на перекрёстке улицы Кирова.

– Здравствуйте, мужики! – приветствовал, парней. – Вот, как раз направлялся сейчас к вам на разговор.

– Здравствуйте, муалим! – радостно, приветствовали меня, парни. – Мы думали, что у вас сегодня сессия.

– Сессия у меня через день. – ответил им. – У меня к вам другой разговор. Если вы не можете делать, то откажитесь сразу. Не буду на вас в обиде. Поговорю с бригадой Черкасова Александра. Если вы сами можете справиться, то у вас будет дополнительный заработок наличными в ваше свободное время. Завтра мне привезут шифер к ремонту крыши нашего дома. Заключу контракт с управдомом на ремонт нашей крыши. В субботу или в воскресенье вы крышу отремонтируете. С вами сам рассчитаюсь сразу наличными согласно контракту. Затем позже получу деньги в домоуправлении. Верну свои деньги обратно в доход нашей компании. Можете говорить откровенно. Вас никто не принуждает к этой работе. Скажите честно.

– Мы, согласны! – сразу, ответил за всех Сабиров Таймураз. – Заодно, мы и бригаду Черкасова подключим.

– Вот и прекрасно! – одобрительно, отозвался сам. – Только вы все технику безопасности соблюдайте. Не забывайте, что это четвёртый этаж. У вас должны быть страховочные ремни и осторожность в работе.

– Учитель, мы сделаем всё, как ты скажешь. – уверил меня, Таймураз. – Работу выполним на высшем уровне. Мы столько объектов сделали, что они нам всюду, словно памятники стоят по республике.

– Старайтесь работать так, – сказал, парням на прощанье, – чтобы эти памятники вам всюду были при вашей жизни. Будьте осторожны во всём. Желаю вам, парни, удачи во всех ваших делах. Завтра встретимся.

Возможно, всем покажется весьма убедительной такая беседа с работниками, но думаю, что далеко, ни так?

Ведь говорить с ними одно дело, а выполняют они работу зачастую совершенно по-другому.

У них сейчас такой возраст, что они зачастую выполняют работу не разумом, а страстным увлечением, порыв которого сравним с ураганом, пронёсшимся в их сознании.

Поэтому неизбежно могут быть травмы и увечья в таком порыве к работе в опасных местах. Именно этого боюсь, чтобы не случилось с парнями беды в таком возрасте.

Примером тому служит старшина милиции Эркен, который на этой самой крыше получил увечье в своей спешке.

Следовательно, надо контролировать технику безопасности и работу такого возраста, иначе, будут беда. Значит, это мне надо поставить опытного специалиста для контроля этой всей работы.