– Надя, в меня столько глюкозы влили, что организм её целый месяц может расщеплять на питательные вещества, – с раздражением сказал он. – Ну, не хочу я есть, что мне через силу в себя заталкивать?
– Я понимаю, что у тебя нет аппетита, – непреклонно стояла на своём Надя, – но и предписания лечащего врача выполнять необходимо, если ты хочешь выздороветь.
Уличив момент, когда можно задать жене ещё один интересующий его вопрос, он спросил:
– Кстати, о врачах и о выздоровлении, кажется, у вас в школе работает психолог?
– Паула Арнольдовна? – удивлённым голосом спросила Надя, и по её выражению лица он понял, что этот вопрос её сильно насторожил, если не встревожил. – Почему ты о ней спросил?
– Влюбился, – попытался отшутиться он.
По выражению лица жены было видно, что такой ответ её не устроил. Бросив все свои дела, Надя с серьёзным видом подошла к нему вплотную и вперила в него вопросительный требовательный взгляд. Внешний вид жены, услышавшей из его уст имя другой женщины, не предвещал для него ничего хорошего. Положив руки на бока, Надя властным голосом произнесла:
– Во-первых, если ты хотел пошутить, то у тебя не получилось – это не смешно. Во-вторых, я тебе ещё раз спрашиваю: почему ты спросил о ней?
Ему не хотелось раскрывать перед женой даже малую толику своего будущего замысла, но, чтобы разговор не перешёл в скандал с последующей подозрительностью со стороны жены, он решил пойти на необходимый компромисс, слегка приоткрыв ей занавес. Посмотрев на жену дружелюбным взглядом, он примирительным тоном сказал:
– Успокойся, Надя, просто я подумал: может быть, сходить на приём ещё к одному психиатру, вдруг он опровергнет диагноз Новикова, или наоборот дополнит его, сказав то, что мог упустить Фёдор Аркадьевич.
Надя, взглянув на него, как на носителя лишней хромосомы, скептическим тоном сказала:
– Слава, ты вообще понимаешь, что ты несёшь? Фёдор Аркадьевич высококвалифицированный специалист с мировым именем в психиатрии, а Таунберг обычный детский психолог в школе. И ты хочешь у неё проконсультироваться? Ты в своём уме?
Он предполагал, что Надя отреагирует подобным образом на его предложение, поэтому не придал её словам никакого значения. Главное он сделал: узнал фамилию и имя школьного психолога. Далее можно было включать дурака и соглашаться с женой во всём, что она не скажет, терпеливо снося её нападки в виде критики его предложения.
– Ты меня не поняла, – картинно усмехнувшись, сказал он, – я имел ввиду совсем другое.
– Что ты имел в виду? Объясни, пожалуйста, я тебя внимательно слушаю.
– Ну, логично же, что ваш школьный психолог вращается в соответствующих кругах, общаясь с себе подобными специалистами. Ты могла бы у неё поинтересоваться, задав ей пару вопросов обо мне, а она бы, в свою очередь, посоветовала тебе хорошего психиатра.
Надя, терпеливо и внимательно выслушав его, категорично заявила, как отрезала:
– Слава, во-первых, Фёдор Аркадьевич лучший специалист, как в городе, так и в регионе, а, во-вторых, ты хоть понимаешь, какую сумму я отвалила за приём? И сколько ещё нужно будет на твоё лечение? Поэтому вопрос закрыт раз и навсегда.
– Хорошо, как скажешь, я тебя понял, – сказал он, соглашаясь с женой, чтобы закончить разговор.
Но Надя и не собиралась прекращать разговор и успокаиваться, напротив, заведясь после упоминания о своей коллеге, с которой она работала в школе, Надя продолжила возмущаться, ворча, как старая бабка:
– Тоже мне нашёл высококвалифицированного специалиста, который может что-то посоветовать. Я бы на месте мамы уже давным-давно бы избавилась от этой дуры.
– Хорошего ты мнения о своих коллегах, – усмехнувшись, сказал он.– Чем же она заслужила такую симпатию с твоей стороны?
Надя, высокомерно посмотрев на него, нахмурила брови и сказала с особым пафосом:
– Она мне не коллега, Слава, запомни это. Я педагог, обучающий детей грамоте, дающий им знания, которые пригодятся и помогут им во взрослой жизни, а она детский психолог, который ничему полезному их не научит, и вообще занимается, не пойми чем в школе.
– Ну, если твоя мать её до сих пор не уволила, значит, она не такой плохой специалист, как ты утверждаешь, – возразил он. – Чем-то же она занимается в школе, не может же она приходить на рабочее место и целый день бить баклуши.
– Слава, я тебя умоляю, – непреклонным тоном сказала Надя, посмотрев на него критически, как на идиота.
– Я не знаю суть работы детского психолога, чем он там занимается, но подозреваю, что в его обязанности входит следить за психическим состоянием школьников, фиксируя отклонения в их поведении и здоровье, если таковые есть, ну и, наверное, проводить плановые медицинские осмотры, или какие-нибудь воспитательные беседы. Просто у нас на заводе тоже есть психиатр и психолог, который занимается, чем-то похожим, только с взрослыми дядями и тётями. Не может она ничего не делать, иначе бы её должность мгновенно сократили.
Надя, смерив его недовольным недружелюбным взглядом, раздражённо сказала:
– Она держится на своём месте, только благодаря своему отцу, Слава. Если бы не он, мама давно бы уже указала ей на входную дверь, выгнав её на улицу с волчьим билетом. У нас в школе учителей не хватает, от чего постоянно приходится совмещать разные должности и предметы, зато есть психолог, пользы от которого, как с козла молока.
Услышав про отца Таунберг, он заинтересовался, но, не подавая вида этому, осторожно спросил:
– А что её отец какая-нибудь высокопоставленная шишка в министерстве образования?
– Нет, – пренебрежительно махнув рукой, сказала Надя, – тоже какой-то психиатр или психолог, я точно не знаю.
«Опа! – мелькнула у него в голове мысль. – Именно такой человек мне и нужен. Видимо, серьёзный специалист, занимающий высокую должность в каком-то административном или медицинском учреждении, и имеющем вес в научных или медицинских кругах, если даже всемогущая Агата Владимировна с её связями в столице, не может убрать его дочь из своей школы».
Слушая жену, которая, словно бы взбесившись, поливала грязью школьного психолога, в пол уха, он уже строил план встречи с Паулой Арнольдовной и её отцом.
– Что ты так взъерепенилась? – удивлённо спросил он, когда голос жены стал громогласным и принялся сотрясать стены кухни, отскакивая от них эхом. – Тебе она, чем не угодила? Работает и хрен бы с ней, как будто бы ты или твоя мать платите ей зарплату из своего кармана.
Надя, бросив на него злой испепеляющий взгляд, прошипела, словно змея:
– Слава, лучше не беси меня, а то я не посмотрю, что ты болен, врежу так по твоей пустой голове, что мало не покажется.
– Ладно-ладно, я всё понял, что она тебе не нравится, – выставил он руки вперёд ладонями, показывая жене, чтобы она успокоилась, а затем сказал примирительным тоном, – но должны же быть веские причины антипатии к человеку, например, личный конфликт или ярко выраженная не компетентность. Нельзя же ненавидеть её только лишь за то, что её деятельность кажется тебе бессмысленной. Может быть, она думает про тебя точно также.
Надя даже зажмурилась от злости, после чего гневным голосом сказала:
– У меня каждый день с ней конфликт и не только у меня, потому что она самовлюблённая и эгоистичная выскочка, пафоса от которой в разы больше, чем пользы. Всё, Слава, я не хочу больше обсуждать эту папенькину дочку в нашем доме. Понял?
– Да, понял, понял, – сказал он, а про себя подумал, что то же самое недавно говорил жене о Новикове, психологический портрет которого полностью подходил под слова Нади. Тем не менее, для жены психиатр был высококвалифицированным специалистом, а школьный психолог – пафосной дурой. Объяснение этому было лишь одно – у его жены со школьным психологом были личные разногласия, возможно, касающиеся работы, перешедшие в крайнюю неприязнь. А это никак не влияло на профессиональные качества и компетентность школьного психолога, и уж тем более на соответствующие профессиональные качества её отца.
– За то, что ты взбесил меня, идёшь и выкидываешь мусор. Понял?
– Ага, – сказал он, завязывая узел в верхней части мусорного мешка, который передала ему жена. Взяв мешок с мусором, он вышел в коридор, после чего развернулся в сторону жены, которая сверлила его пристальным злым взглядом, и произнёс с лукавой улыбкой. – Паула Арнольдовна! Паула Арнольдовна!
Надя, схватив с мойки кухонную тряпку, запустила её в него, закричав:
– Пошёл вон!
Увернувшись, он быстро влез в ботинки, открыл дверь и произнёс перед самым выходом:
– О-о-о! Наденька, наверное, тебе нужно показаться психиатру, а то нервы не к чёрту…
Он не договорил, потому что Надя начала молниеносное движение в его сторону, как только услышала его слова о психиатре. Вылетев из квартиры, он бросился вниз по лестнице. Вдогонку ему полетели его домашние тапки, и раздался злой голос Нади, не предвещавший ему ничего хорошего после возвращения.
Когда он ушёл, Надя закрыла дверь и взяла свой сотовый телефон. Набрав нужный ей номер, она приложила телефон к уху и стала ждать, когда абонент на противоположном конце линии снимет трубку.
– Что-то случилось? – раздался в трубке настороженный мужской голос.
– Он спрашивал о ней, – сказала Надя, в голосе которой были едва заметные нотки беспокойства.
– О Таунберг? – уточнил мужчина.
– Да.
– Что ты сказала?
– Я сказала ему всё то, что ты мне велел сказать: что она некомпетентный специалист, от которого ему не будет никакой пользы.
– Как он отреагировал?
– Мне, кажется, что он поверил, – неуверенно сказала Надя.
– А если без «кажется»?
– По крайней мере, он не стал меня расспрашивать о ней подробно, после того, как я закатила ему скандал.
– Это ничего не значит, он мог просто не подать вида, хотя в голове уже строит планы на неё, – уверенно сказал мужчина.
– Что же делать? – обеспокоенно спросила Надя.
– В первую очередь выполнять всё, что я тебе говорю…
– Но я и так выполняю, – перебила Надя.
– Если бы выполняла, он бы не попал сегодня утром на Университетскую, – с укором произнёс мужчина. – Я предупреждал тебя, что ему туда ни в коем случае нельзя. Пришлось в срочном порядке выдумывать историю с припадком, в которую он мог не поверить.
– Сл…
– Вот опять! Сколько раз я просил тебя не называть моего имени вслух?! – гневно произнёс мужчина.
Надя осеклась, после чего обиженным тоном произнесла в своё оправдание:
– Что я могла сделать? Он просто взял и сбежал от меня.
– Надя, я понимаю, что ты живёшь с человеком, который способен на неординарные и незаурядные поступки, но это не снимает с тебя вины. Делай, что хочешь, но запомни две вещи: он ни в коем случае больше не должен попасть на Университетскую, и ни в коем случае не должен встретится с Паулой. Если он встретится с ней, она сведёт его со своим отцом, а это катастрофа страшнее в разы той, что была сегодня утром. Поняла?
– Да, – ответила Надя обиженным голосом, а затем добавила: – Мне тяжело, я устала.
– Наденька, я тебя прекрасно понимаю, – смягчив тон, сказал мужчина, – я сам устал от этой гнетущей неопределённости. Ты же знаешь, что я в отличие от тебя нахожусь в нестабильном подвешенном состоянии, которое даже объяснить тебе не могу. Чем быстрее мы решим вопрос с его психическим состоянием, тем быстрее я вернусь.
– Я соскучилась, – произнесла Надя голосом, как будто вот-вот расплачется.
– Я тоже скучаю, – со вздохом сказал мужчина. – Обязательно давай ему те препараты, которые тебе выписал этот идиот в клинике, они должны подавить его психику и сопротивление, сделав его податливым. Он уже принимал их?
– Да, в клинике.
– Он выходил после этого?
– В туалет.
– Ясно, – раздражённо произнёс мужчина, – он выплюнул лекарство в унитаз.
– Но я…
Мужчина резко перебил:
– Твоей вины в этом нет. Это в духе его характера. У тебя есть вторая упаковка с препаратом, добавляй его ему в еду или питьё, куда угодно, но он должен попасть к нему в организм.
– Я поняла.
– Не спускай с него глаз, он должен постоянно находиться под твоим присмотром и контролем, но старайся не давить на него, чтобы не вызвать у него излишней подозрительности.
– А как же работа?
– Позвони матери, она даст тебе отпуск или дни за свой счёт. С этим не должно быть проблем. Лекарству нужно несколько дней, чтобы полностью подавить его психику.
– Хорошо, я поняла.
– Кстати, ты проверила, где его телефон, может он вновь тебя пишет на диктофон, как в кабинете того придурка? Надо же было так опростоволоситься.
– Он на комоде в прихожей. Я проверила его, перед тем как позвонить тебе.
– Хорошо, помни, что наше с тобой счастье сейчас полностью зависит от тебя, Надя. Я смогу появиться только тогда, когда его психика, подавленная препаратом, ослабит своё сопротивление.
– Да, я знаю.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
– До встречи.
– Пока, – произнесла Надя, после чего убрала телефон от уха и пошла в прихожую, встречать мужа.
Глава 9.
Зайдя домой, он снял с себя домашнюю одежду и хотел уже надеть выходную, как в комнату вошла Надя и спросила его удивлённым голосом:
– Ты, куда собрался?
– К матери, – буркнул он, одеваясь.
– Зачем? – насторожено спросила Надя.
– Мне нельзя сходить к матери, или я кого-то должен спрашивать разрешения? – с вызовом спросил он, посмотрев на жену недоумевающим взглядом.
Надя, замешкалась с ответом. Он отвёл от неё взгляд и продолжил одеваться.
