Страница 5 из 9
– С королем будешь говорить на «вы».
– Пусть будет так. Тогда просто скажите мне правду. И оставьте свою гордыню, – хмыкнул Катар. – Я видел рождение и смерть сотен королей, Дарен Аванголд. Вы – не первый и не последний.
Король промолчал.
«Сомневается, – заметил про себя Катар. – Хочет уйти».
Пару мгновений Дарен стоял неподвижно, а потом выхватил меч и ударил. Катар не ждал ни такого поворота событий, ни такой скорости. Уклонился, выхватил нож. Его клинок был в два раза короче и легче королевского. Отбивать удары бессмысленно. Можно только уворачиваться.
– Колдун! – прошипел Дарен. – Опять читал мои мысли! Да, я думал о Лестнице и служителе… – последовал новый мощный удар. – И нашел тебя!
Катару было сложно уклоняться и думать одновременно. Он понял лишь одно – духи древних драконов не без основания послали его к Дарену Черному.
– Как долго, – удар, – я этого ждал!
И снова удар. Катару начало надоедать. Он мог бы прикончить противника. Но его задача состояла не в этом. Служитель должен сначала найти правду, а уж потом решать, что с ней делать.
Катар проделал свой любимый финт с закручиванием клинка противника. Он должен был обезоружить короля, но вместо этого… но вместо этого служитель едва не остался без левой руки. Не веря в произошедшее, Катар контратаковал. Его атака захлебнулась и на него снова посыпались удары. Очень странно…
Тогда служитель снова обратился ко времени, только слегка. Дарен высоко занес меч, но ударить не успел. Катар коротко и сильно ударил по навершию меча. Тот вылетел из рук Дарена как ловко пущенное копье. Короля перекосило от ярости. А Катар отступил на два шага и опустил нож. Потом спокойно смотрел, как противник бросился за мечом и вернулся, не дойдя до прежней позиции шагов пять-шесть. Король снова был вооружен, но теперь атаковать не спешил.
– Почему ты не убил меня? В чем дело?
Катар молчал. Склонив голову набок, он наблюдал, как с лица развращенного властью Аванголда уходит ярость. Теперь оно стало удивленным и озадаченным. Недавние противники встретились глазами. Пальцы Дарена изо всех сил сжали рукоять, а потом расслаблись. Черты короля словно накрыло непроницаемой маской, и он медленно вернул клинок в ножны. Служитель последовал его примеру. Дарен подошел ближе. Катар тоже.
– Я ошибался. Как мне называть вас, служитель Лестницы?
– Катар. Вы больше не считаете меня колдуном, Ваше Величество?
– Нет. Я… напротив, я хочу расспросить вас о нем. Но это позже. Сначала ваши вопросы, как договаривались.
«Значит, небольшая разминка укрепляет договор… Запомню».
– Буду говорить как есть, начистоту, – решил Катар. – То, что я скажу, может прийтись вам не по душе. Но вы спрятали меч, а это кое-что значит. Итак. Сама по себе Лестница не слишком важна. Она лишь связывает меня с могущественными добрыми духами. Они обеспокоены ощущением зла, которое набрало немалую силу. Ничего значительного в мире пока не произошло – ни войн, ни восстаний или бунтов за последнее время. Единственной значительной переменой за десяток лет стало то, что в Феране сменился правитель. И теперь его называют или Дарен Черный, или Черный король. Духи полагают, что вы несете в мир злые перемены. Вот, что я имел вам сказать.
Дарен хмыкнул.
– Давно я не слышал такой откровенной речи. Однако, – усмешка сползла с его лица, он помрачнел, – вы умолчали о том, что убьете меня без колебаний, если предположения духов подтвердятся.
Катар пожал плечами. Почему бы и нет?
– Однако вы не сделали этого сразу, – продолжал рассуждать король, – хотя и власть такую имеете. Уверен, что имеете.
– Предлагаю так, – сказал вдруг Катар. – Теперь вы задайте мне свои вопросы. Кто знает, может, в них есть кое-какие нужные мне ответы.
Дарен молчал. Хотя Катар не дал ему никаких сведений о колдуне, по-видимому, было для короля в словах служителя что-то важное, значительное. И над этим «что-то» стоило подумать.
– Вы слышите меня? – напомнил о себе служитель.
– Я буду рассказывать и одновременно задавать вопросы. Если кто-то и может мне помочь, то только вы, – лицо Дарена сделалось жестким. – Я принял вас за колдуна и едва не убил потому, что колдун – мое проклятие. Я не видел его восемь лет, да и до этого видел два-три раза. Но он полностью перевернул мою жизнь, а вместе с ней и жизнь королевства. Наоборот, если хотите. Повторю, он не являлся мне уже давно. И чем дольше его нет, тем больше я, кажется, думаю о нем. Тем больше боюсь его нового появления. Я ищу его, чтобы уничтожить, и вижу его во всяком. Я ненавижу его. Когда он мне явился… Он наслал на меня наваждение. Сначала я начал болеть и сходить с ума. Сомневаться во всем, что вижу. Во всем видеть его. А потом он вселился по очереди в тела моих племянников. Я не знал. Для меня каждый из них был колдуном в королевском дворце. И я…
Дарен вдруг заткнулся, словно одумался. Угадать его мысли несложно. Что и кому он говорит?! Он же сам отдает себя во власть этого незнакомца. Да, точно. Подходит ближе. Пальцы подрагивают. Вот и рука потянулась…
– Вы их зарубили? – бросил Катар. – Не этим ли самым мечом?
Дарен вздрогнул и остановился в шаге от служителя. Рука как раз легла на рукоять. Катар смотрел на короля своими белыми глазами, не мигая.
– Глаза служителя, – пробормотал Дарен. – Так трудно смотреть в них. В самых убедительных хрониках говорится, что подделать их, не ослепнув, не может даже самая могущественная из сущностей.
– Пока вы снова не вытащили меч, я расскажу вам о первой из таких хроник. Ее написали сообща четверо мелких колдунув после того, как гроза людей того времени Венталиор, владеющий небывалой силы телекинезом, ослеп. Знаете вы, что такое телекинез? Это способность двигать предметы взглядом. У тогдашнего Императора Половины Мира, Борка Завоевателя, правившего полторы тысячи лет назад, была невероятно большая и сильная охрана. И просто огромная гвардия! Даже такой могущественный колдун как Венталиор не мог без риска подобраться к королю. Он решил прибегнуть к хитрости: предстать пред двором в облике служителя Лестницы и под видом советов постепенно подмять под себя всю империю. Это было бы надежней и быстрей, чем понемногу отвоевывать графство за графством. По сути, даже убийство императора сделало бы задачу только труднее. Управлять империями невероятно трудно – это могут только те, кто их создал. Вот почему после смерти императоров империи распадаются. Вентариор принял мой облик и сразу начал слепнуть. Поняв, что что-то идет не так, он тут же снял личину. Но зрение пропало полностью. Все это видели ученики. Надо отдать им должное, даже после утраты учителем былого могущества, они продолжали служить ему. А вот сам учитель кончил совсем печально. Он был горд, и когда ему предложили прекрасный посох с богатыми инкрустациями, чтобы он мог на него опереться, Венталиор пришел в ярость. Он отшвырнул подарок верных учеников и заявил, что он – не калека, и еще покажет миру, на что способен. В тот же день Венталиор упал в овраг и свернул шею – не было клюки, чтобы простучать дорогу.
– В хронику это не вошло, – угрюмо заметил Дарен.
– Конечно, они не писали об этом. Но я все это видел! – и Катар указал на свои белые глаза.
– Не вы ли помогли ему упасть?
– Вы сообразительны, Ваше Величество.
Дарен вздохнул. Он невольно убрал руку с меча еще когда Катар спросил его, не им ли… А теперь сел на камень и простым жестом, какими пользуются деревенские мальчишки, похлопал по месту рядом с собой. Служитель сел.
– А еще тот говорил загадками, а вы – нет. Он чего-то хотел от меня.
– Я ничего не знаю о нем, но этот колдун все больше интересует меня.
Дарен съежился. Теперь он выглядел жалким, а не гордым. Его бил озноб. Волосы растрепались и теперь свисали с головы редкими жирными прядями. Катар хотел услышать всю историю, но не торопил. Что бы он не услышал, он уже знал, что духи драконов отчасти правы. Борьба добра и зла на этот раз замкнулась в одном человеке. Дарен Аванголд не имел магических способностей. Но, обладая властью, был идеальным орудием. Почти таким же, каким был бы Борк Завоеватель для Венталиора, посмертно названного Слепым.
Король несколько минут смотрел в одну точку, совершенно потерянный. А потом выровнялся. Небрежно убрал с лица рестрепанные волосы. Усилием воли поборол дрожь. И тогда детально и последовательно, будто сам был хронистом, изложил всю свою историю, не забывая ни об одной мелочи. Катар будто видел все своими глазами. Дарен говорил правду. Это хороший знак. Но это совсем не значит, что все закончится хорошо. Потому что даже старый и мудрый служитель Лестницы не имел и тени представления, с чего начать.
Джим Райли
В Лесу Патриархов раньше жили древние говорящие деревья, мудрые, почти всезнающие создания. Теперь Патриарх остался лишь один, остальные иссохли от старости. Говорящее дерево не раз помогало Джиму и Сильвестру, совершенно безвоздмездно отвечая на вопросы. Раньше Патриархам активно поклонялись, но потом перестали. Должно быть, именно из-за этого последний экземпляр старательно поощрял любое внимание отшельников.
Патриарх рос в самом густом месте леса. «Деревья замерзли, потому и теснятся друг к другу», – сказал бы Сильвестр. Продвигаясь к цели, Джим то и дело расцеплял эти печальные обьятия. А потом, поднимая руку к лицу, защищался от немедленной мести. Чем ближе он подходил, тем больше пахло сыростью. Наконец, оруженосец увидел этого заросшего мхом великана.
Патриарх был больше всего похож на очень старый, лишенный листьев, дуб. Его ветки туго переплетались, образуя множественные узлы. Дерево казалось приземистым и коренастым, но стоило посмотреть вверх, как это заблуждение рассеивалось – путанные ветки уходили высоко в небо, сливаясь с кронами других, зеленых и молодых деревьев. Даже столетние дубы казались рядом с Патриархом несмышлеными детьми.
– А, старина Джим, – тоскливо прогудел Патриарх. – Что нового?
– На Сильвестра напал оборотень, – поклонившись в знак уважения, ответил Райли.
– Оборотень? В нашем лесу? – лицо Птариарха, похожее на зарубки, сделанные тупым ножом, выразило удивление. Грубо «высеченные» брови поднялись вверх.
– Да, оборотень. Он дрался с друидом и оставил на нем много укусов и рваных ран.
– Ты боишься за его жизнь?
– Я не боюсь, что он умрет, великий Патриарх, но боюсь, что он изменится. О слюне оборотней рассказывают много ужасов.
– И многие из них правдивы, – согласилось дерево. – Но друиды куда сильнее оборотней. Магия друида делает его невосприимчивым к перемене, о которой ты тревожишься. Друид может оборачиваться, если прочтет нужное заклинание, но никогда не станет оборотнем поневоле. Сколько бы ядовитой слюны или крови в него не влили.
Сказав все это, Патриарх стал тяжелее дышать. Должно быть, устал. Сколько же ему лет? Не с начала же времен он тут стоит!
– Благодарю за ответ, великий Патриарх. Я должен возвращаться к больному.
– Ступай, старина Джим. А когда друид поправится, пусть придет ко мне, нам есть о чем поговорить.
Дерево совсем выдохлось и задышало еще тяжелее. Райли поклонился и пошел к дому.
Открывая дверь, он услышал женские голоса. Это его озадачило. Взрыв переливчатого девичьего смеха… Звонкий поцелуй… Джим замер в нерешительности. Хотелось войти, но он знал, что в присустствии посторонних не стоит говорить. К тому же, Райли боялся стать объектом насмешек. Что, если его выпроводят? А он истосковался по женщинам и хотел остаться. Но Сильвестр не поделится, на девиц он всегда был жадный. И даже если какая и заинтересуется его скромным оруженосцем, тот всегда найдет что-нибудь, чтобы снова переключить внимание на себя.
– Ну кто там мнется в дверях? – послышался сердитый голос кронпринца. – Райли, чтоб тебя! Давай, заходи, мы соскучились по хорошей компании!
Голос Сильвестра не выражал и тени иронии. Но Джим был горд и опасался маленькой публичной мести за их предыдущий разговор.
«А, ну его, будь что будет!» – и застывший на пороге Джим вошел в комнату.
Полупьяный Сильвестр, довольно ухмыляясь, разлегся на кровати с двумя девицами. Голову он положил на грудь пышной блондинки. В одной руке он держал фляжку, другой обнимал за шею невероятно тонкую брюнетку. Все пока были одеты, так что Райли почти не смутился. Тут взгляд его упал на маленькую девушку, присевшую на обломки стула в углу комнаты. Весь вид этого хрупкого создания удивил Джима. Как эта милашка вообще попала в хижину Сильвестра?
Девушка явно хотела уйти. Но она, очевидно, пришла с подругами, и сама дороги не знала. Но что она делает здесь?
– Знакомьтесь! – громко провозгласил Сильвестр. – Вот эта юная особа в углу – госпожа Невинность! А вот этот красавец на пороге – господин Скромность. Госпожа, он – во всем моя противоположность, и потому не опасайтесь за вашу честь. Он проводит вас, не надеясь даже на поцелуй! Вот уже тюфяк… – пробормотал он вполголоса, а потом снова заговорил громко: – Я очень хочу, чтобы эти две прелестницы не отвлекались от… меня! Господин, проводите же эту Невинность, прошу вас. Мне даже как-то неловко в ее присутствии. Я чувствую себя слишком…
– Собой! – закончила за него брюнетка.
– Точно! – поддакнул Сильвестр.
– Паяц, – сказал Джим вполголоса.
– Что-что?
– Как вы?
– Пара красавиц – и я в порядке, – захохотал кронпринц.
Третья девушка густо покраснела.
– Как вас зовут? – опомнился Джим.
– Элен, – ответила девушка с глубоким вздохом.
– Вы пришли с ними? – спросил Райли так, чтобы другие не услышали.
– Они заманили меня! – возмущенно зашептала девушка. – Сказали, знают, где растет самое старое в мире дерево. И о чем я только думала…
«Они были не далеки от истины!» – едва не выпалил оруженосец, вспомнив о возрасте Патриарха, но прикусил язык. Чем меньше людей знает о великом дереве, тем лучше. И скольким бы не разболтал о нем друид, уж он-то, Джим, будет благоразумным.
– Меня зовут Джим Райли. Вы совсем не знаете меня, но в одном этот развратник прав: вы можете на меня положиться.
– Да о чем вы там шепчете? Хватит уже испытывать мой слух! И мое терпение тоже. Проваливайте, мы тут немного заняты.
Пышная блондинка пощекотала его, и он противно захихикал. Элен снова вздохнула. Джим поморщился.
– Пойдем, – он быстро взял Элен за руку и вывел за дверь.
– Вы живете вместе с ним?
– Да.
– Это, наверное, пытка.
– Чаще да.
– Не хотите об этом говорить?
– Да.
– А вы многословны, господин Райли.
Джим едва не сказал «да» и усмехнулся.
– Я не настолько знатен, чтобы ко мне обращались подобным образом. Зови меня Джим.
– Ты проводишь меня, Джим?
– Да.
– Я правда могу тебе доверять?
– Да, – ответив так, Райли спохватился. Еще немного – и она возьмет такой же односложный тон, а он этого не хотел. А потому добавил: – А я?
– Что «я»? – не поняла девушка.
– А я могу тебе доверять? – добродушно улыбнулся Джим.
Элен сначала тоже улыбнулась, а потом вдруг стала слишком серьезной. Промолчала. Шутки не поняла. Немудрено, Джим давно разучился шутить. Он мысленно повторил свою фразу… Да, он круглый дурак.
«Может, даже обидилась. Не удивилюсь, если теперь она будет молчать до самого Элдервуда», – думал Джим. Пока они шли молча, он, наконец, рассмотрел спутницу как следует.
То, что она удивительно хорошо сложена, он отметил еще в доме. Теперь же он обратил внимание на блестящие каштановые волосы до плеч. Они немного вились, но лишь на кончиках. У Элен были длинные черные ресницы и темно-голубые, почти синие, глаза. И сейчас девушка грустно смотрела под ноги. Нет, уж теперь-то он просто обязан ее развеселить!
– Итак, я оруженосец этого похотливого негодника, – не выдержал молчания Джим. – А чем занимаешься ты?
Он опасался, что она только фыркнет и посмотрит на него с презрением. Но, к его удивлению, Элен оживилась и быстро заговорила:
– О, я помогаю моему отцу в его делах. Он владеет лесопилкой. По правде говоря, – она вздохнула, – дело уже давно чахнет. Папе жалко деревья, и он вырубает только сухие. Он не получает должного дохода, теряет людей и веру в свои силы.
– Ты – дровосек?
