– Максимум, два часа, – бодро отрапортовал начмед.
Ничего «криминального» в реакторной не осталось. Все заготовки и уже выполненные изделия я спрятал в сейф, а кое-что даже перенёс в шаттл через шестимерность. Хранить ценности в челноке было не слишком правильно, но пока мы не оборудовали специальное помещение типа стандартной армейской оружейки, приходилось задействовать шаттл. Формально доступ в него имелся лишь у меня, Гаса и Ан, прочие самостоятельно попасть внутрь не могли. Единственное исключение – это Паорэ. Как и для нас с экселенсой, проблемы переместиться сквозь свёртку в любое место для неё не существовало.
– Хорошо. Можете пользоваться. И кстати… леди Анцилла уже вернулась?
– Да, милорд. Леди Анцилла вернулась сегодня утром. И господин Гас – тоже. Вот только миледи…
– Что миледи?
Доктор внезапно смутился.
– Ну… в общем, она просила вам передать, что её не будет три дня.
– Как это не будет? – уставился я на Сапхата.
– Сегодня утром, когда приехали господин Гас, Борсий и леди Анцилла, миледи сказала, что отправляется в Рушаба́ты с инспекцией. С ней Таг и двое разведчиков.
Я почесал затылок. Рушаба́ты, самая маленькая деревня в нашем баронстве, располагалось на севере, на полпути до туманной границы. Зачем баронесса туда отправилась, да ещё и меня не предупредила?.. Неужели, блин… сговорились?!
– Где сейчас леди Анцилла?
– В своём кабинете, милорд! Миледи выделила ей комнату рядом со спальней… вот только… – мастер снова замялся.
– Ну что ещё?!
– Леди очень просила, чтобы её до ужина не беспокоили. Сказала, что очень много работы насчёт таможни…
Я мысленно выругался. Всё нити сходились, и мне это совершенно не нравилось. Однако ломиться к Анцилле прямо сейчас было неправильно. Поэтому я пошёл искать Гаса.
Гас обнаружился возле казармы. Сидел за дощатым столом, чистил «карамультук» и посматривал краем глаза на тренировочную площадку, где под руководством сержанта-разведчика группа очередных рекрутов пыталась преодолеть полосу препятствий.
– Как съездили? – плюхнулся я напротив.
– Нормально съездили, – напарник отложил ствол, протёр тряпкой руки и внимательно посмотрел на меня. – Экселенса тебе ещё не рассказывала?
Я покачал головой:
– Нет. Я у неё ещё не был.
Гас приподнял бровь, но уточнять ничего не стал, а стал неспешно рассказывать, что они делали в Склинке и какие там возникли проблемы. Я слушал его вполуха. Если бы проблемы с устройством таможенной зоны оказались и вправду серьёзными, мне об этом уже донесли бы.
Когда он закончил и снова взялся за «карамультук», я словно бы нехотя предложил:
– Компанию пострелять не составишь?
– Пострелять? – мгновенно вскинулся Гас. – А из чего?
– Из новых запасов, – подмигнул я ему и указал на челнок…
В путь мы оправились спустя полчаса. На двух лошадях, взяв ещё две, чтобы вести груз. У одной в дорожных сумках покоились цинки с боеприпасами, вторую навьючили сделанными из фанеры мишенями и тюком с новым для Флоры оружием. Гас всё порывался глянуть, что это такое, но я запретил, сказав, что на полигоне посмотрим, а здесь им светить не стоит, ибо – секретность!
В шаттле все ништяки с Земли мы сложили в специальный короб в десантном отсеке, и ключ от него я забрал, поэтому-то приятель и не сумел заранее разобраться, что там и как. Хотя, если бы пожелал, то, наверное, смог бы. Взломать замок и открыть «хранилище» для опытного бойца не проблема. А вот нарушить субординацию – наоборот. Тем более что «третий» уже присягнул мне как своему сюзерену и, значит, вопросы долга для него стали чем-то большим, нежели обычные отношения по типу «старший и младший» или «подчинённый-начальник».
Основной полигон, находящийся в получасе езды от поместья, мы проехали, не останавливаясь. Второй дальний, который устроили ещё в начале моей «баронской» карьеры, до сего дня пока не использовали. Просто не было не необходимости. Но, как сказал Гас, порядок там тем не менее поддерживали – чистили, вырубали кустарник, косили траву, подправляли ограду… Не постоянно, конечно, но раз в три недели – железно.
До цели мы добрались спустя ещё полчаса. Ни на самом полигоне, ни рядом никого не было, даже охраны. Однако заброшенным это место не выглядело.
– Неделю назад здесь были, – пояснил «третий», спешиваясь.
Я отправил его заниматься мишенями, а сам развернул тюк и вытащил из него изделие отечественного военпрома – пулемёт «Печенег», модернизированную версию старого доброго ПКМ. После чего принялся набивать патронную ленту изготовленными на репликаторе копиями оригинальных патронов.
Гас, следуя моим рекомендациям, установил по три ростовых мишени на дистанциях сто, двести, пятьсот и тысячу тян и, донельзя заинтригованный, вернулся на огневой рубеж.
– На моей родине эта штука называется пулемёт, – сообщил я ему, уложив ленту в коробку. – Стреляет очередями, как плазмоган. По принципу действия похож на «карамультук». Убойная сила на ближних дистанциях, почти как у рельсотрона, на дальних ослабевает, но всё равно – мало никому не покажется, а по износу ствола и надёжности рельсы и близко с ним не стояли. Но самое главное, как и «карамультук», пулемёт не подвержен воздействию искажающих и электромагнитных полей…
Следующие пять минут ушли на короткий ликбез, как надо снаряжать это «чудо-оружие», как целиться и как вести огонь с места и с ходу.
Первые двадцать патронов я отстрелял сам, с сошек, по ближней левой мишени, чтобы проверить, насколько отличаются копии от настоящих 7,62х54. Отличий не обнаружил. Кучность нормальная, отказов не было, все пули легли точно в цель.
– Теперь ты, – кивнул я приятелю и уступил ему место за пулемётом.
Настрелялись мы, прямо скажу, всласть. Семь полных лент, как с куста. Конечно, не непрерывно, а с остановками: для разбора «полётов», новой набивки лент, изучения материальной части, замены мишеней, упражнений по переносу огня по фронту и глубине…
Гас остался доволен. И, ясное дело, не преминул поинтересоваться:
– Сколько ты собираешься их наделать?
Я его разочаровал:
– Нисколько.
– Как так нисколько?!
– А вот так. Пусть будет в единственном экземпляре. Только у нас и ни у кого больше.
– Ага… Чтобы утечек не было, – догадался напарник.
– Именно. Использовать мы его будем только для обороны поместья… Ну и, как исключение, для разовых акций на своей территории.
И это я ещё не сказал ему, что мог захватить с Земли вовсе не «Печенег», а, например, более массовый и подходящий для стрелкового боя АК или какую-нибудь магазинную винтовку, которые кроют наши «карамультуки», как бык овцу, по всем ТТХ, включая удобство использования.
Вопрос: почему я это не сделал? Почему притащил именно пулемёт?
Да потому что незачем нам затевать в Княжестве оружейный прогресс. Себя обезопасили, и хорошо. А остальные пусть лапу сосут и на чужой каравай пасти не раззевают…
Глава 10
В поместье мы возвратились к вечеру, и, если верить Сапхату, Анцилла уже должна была освободиться.
Я, впрочем, навестить её не спешил. Сперва надо было вернуть в челнок цинки и пулемёт, затем обсудить с Гасом стратегию и перспективы его применения, потом пришло время ужинать… На ужине, кстати, экселенса так и не появилась. На вопрос «Почему?» появившийся в летней кухне Сапхат сообщил, что гостья сказала, что ещё занята, и попросила, если возможно, принести что-нибудь прямо к ней в кабинет.
Услышав это, я мысленно усмехнулся, забрал у служанки уже собранную корзинку со снедью «для леди Анциллы» и во всеуслышание заявил, что сам отнесу это всё куда следует.
Если окружающие и удивились подобному выверту, то внешне на них это не отразилось. Ну, хочет барин навестить свою, типа, родственницу, пусть навещает, наше дело сторона…
В комнату к Ан я вошёл без стука.
«Хозяин я, в конце концов, в своём замке или не хозяин?»
«Хозяин, естественно. Кто бы спорил?» – засмеялась, услышав эту невольную мысль, Мела.
«Ну, вот и не спорь, – осадил я её. – И, будь любезна, не вмешивайся. Со своими женщинами я как-нибудь сам разберусь».
«Не больно-то и хотелось», – фыркнула в ответ подселенка.
После парижских событий она уже более-менее оклемалась, но пока ещё старалась быть осторожной. Поэтому, если общалась со мной, то лишь на такие вот относительно нейтральные темы.
Сидящая за столом экселенса встретила меня удивлённым взглядом:
– Дир?! А разве ты не уехал?
Я поставил корзинку на заваленный бумагами стол и уселся напротив.
– Куда я был должен уехать?
Ан внезапно смутилась:
– Ну… я думала, ты уехал с Паорэ.
Неспешно оглядев кабинет, я поднялся, подошёл к стеклянному шкафу и вынул оттуда наполненный на четверть кувшин. Затем наклонился и выудил с нижней полки пустую бутылку из-под вина. Совсем небольшую, примерно на треть от стандартной, зато с этикеткой. Всё это, присовокупив к найденному стакан, я отнёс к столу и поставил перед Анциллой.
– Это была твоя идея?
– Что… ты имеешь в виду?
Женщина опустила глаза, но мне было совершенно понятно, что она всё понимает.
– Вот это, – кивнул я на этикетку. – Ты, кстати, в курсе, что «Кардонийское Чёрное» строго запрещено к употреблению здесь на Флоре? Его производят под личным контролем Князя и только для экспорта на другие планеты. Откуда оно у тебя?
– Я в курсе про запрещение, – тихо проговорила Анцилла. – Пао сказала, что обнаружила это вино в винном погребе. Оно там хранилось давно, ещё со времён, когда был жив старый барон.
– Неубедительно, – хмыкнул я, глядя в упор на Ан. – Ну, да и ладно. Это сейчас не главное. Нашли и нашли. Меня сейчас больше интересует, чья это всё же была идея – разбавлять его соком и подсовывать мне на обед и на ужин?
– Вы его вместе пили, – попробовала оправдать себя герцогиня.
– Ага. Значит, это всё-таки ты предложила, так?
Анцилла вздохнула:
– Ладно. Если ты так настаиваешь, то да, это было моё предложение. И Пао со мной согласилась, хотя и не сразу.
– Но… зачем? Зачем вам всё это понадобилось?
– Боюсь, что ты не поймёшь, – подняла глаза экселенса.
– А ты попытайся.
– Ну… хорошо. Попытаюсь. Но тогда и ты попытайся представить себя на месте обычного жителя твоего баронства.
– Представил, – кивнул я.
– Отлично. А теперь посмотри на своего барона со стороны. Шесть месяцев он был неизвестно где, а потом прибыл в баронство с какой-то женщиной. То ли родственницей, то ли любовницей… Последнее даже более вероятно. Особенно, если учесть, как он ведёт себя с ней, что делает ради неё, как делит своё внимание между ней и миледи – матерью его законной наследницы и хозяйкой поместья.
– Ну, в общем, да. Есть такое, – почесал я в затылке. – Но это лишь подозрения. А подозрения, как известно, к делу не пришьёшь.
– Подозрения рождают сомнения, – изрекла Ан. – А от сомнений, как водится, недалеко до измены. Я знаю, что твои подданные любят свою баронессу. Я это вижу. Опыта, как ты понимаешь, у меня в этом много. Жизнь в правящем доме Империи учит понимать настроения подданных буквально с рождения. А после барьера моя эмпатия возросла на порядок. Так что я действительно знаю, что говорю.
– Ладно. Предположим, ты меня убедила. Местные жители любят свою баронессу, и что?
– А то, что глядя на нас, они перестают доверять своему барону. Я знаю, ты на это внимания не обращаешь, а если и обращаешь, то думаешь, что это всё пустяки. Но ведь это не так, Дир, – заглянула мне в глаза экселенса. – Ты занимаешься то войной, то нашим лечением, то пропадаешь в реакторной, готовишься спасать всю Вселенную… Но люди вокруг об этом не думают. Они думают только о том, что видят. А видят они лишь то, что снаружи. Видят и начинают думать, что ты охладел к миледи и, возможно, даже желаешь заменить её на другую… Скажешь, что это глупость? Конечно. Но только, боюсь, твои люди этого не поймут, и когда ты захочешь от них верной службы и преданности, то именно в этот момент они тебя подведут. Не по злу подведут, а по равнодушию и халатности. Просто из-за того, что не захотят рвать жилы для вот такого хозяина. Я много раз видела это в Империи, но здесь, извини, не хочу.
Женщина замолчала, а я смотрел на неё и пытался представить, какая она была в детстве? Будет похожа на неё наша ещё не родившаяся дочка или не будет?
То, что Ан говорила, казалось разумным. Настолько разумным, что временами у меня даже холодок по спине пробегал. Как же, блин, их там всех учат, в этих аристократических семьях? Любой нормальный ребёнок от подобного воспитания просто свихнётся… Нет. Дочку я так воспитывать не позволю. Сын – ладно, он уже император, воспитателей там хватает, традиций море, и мне в этот процесс вмешиваться не дадут. Но дочь – фигушки. Лично буду следить, чтобы она человеком выросла, а не только правительницей…
В чём экселенса оказалась права, так это в том, что поставленную перед собой задачу она так или иначе решила. Если бы я лишь играл роль влюблённого в баронессу, нужного результата мы бы наверняка не добились. И если бы знал про «допинг», лучше от этого никому бы не стало. Не было бы тогда в отношениях с Пао той искренности и той непосредственности, которые заводят всех остальных, и от которых такие флюиды расходятся, что ни у кого вокруг и мысли не возникает, что что-то нечисто. А так, всего пара дней «под дозой», и у обитателей замка не остаётся и тени сомнений в своих сюзеренах. И когда через месяц-другой все в баронстве поймут, что миледи опять понесла, то тут и вообще все разговоры сведутся к привычному «А барин-то наш молодец! И барыня у него всем на зависть!»
Говорить об этом Анцилле мне сейчас не хотелось. Я на неё… не то, что бы злился, а скорее, просто досадовал, что не сумел разобраться в этих дурацких «интригах». Хотя, наверное, мог бы. И всё из-за этого чёртового «Кардонийского», пусть и разбавленного. Мозги оно разжижает конкретно, не забалуешь.
Я вновь бросил взгляд на пустую бутылку, затем на кувшин, где ещё оставалась «микстура»…
«А ведь это действительно мысль!»
– Пей! – протянул я Анцилле стакан с напитком.
– Зачем?!
– А ты не догадываешься? – изобразил я усмешку.
– Это неправильно, – покачала головой женщина. – Но если тебя это успокоит…
Она негромко вздохнула и сделала, что я просил.
– Доволен?
– Вполне.
Набулькав в тот же стакан остатки вина, я одним махом опрокинул его в себя.
