С отечественными именами-фамилиями не заморачивался. Имена инопланетянкам придумал похожие, фамилию дал свою – пускай привыкают. Анцилла стала у меня Анной Пчелинцевой, Паорэ – Полиной.
С иностранными паспортами получилось немного иначе. Как называться за рубежом, женщины захотели выбрать самостоятельно. Анцилла оставила себе имя собственное, а фамилию взяла самую что ни на есть аристократическую – Дука (по-итальянски «герцог»). Паорэ, наоборот, слегка изменила имя и стала Паолой, а вот фамилию решила не трогать – родительская Аманти оказалась созвучна земным.
Что до меня, то я лично почти не раздумывал. Был Виталием, стал Витторио. Похоже, и ладно. Фамилией же воспользовался той, что была у официальной супруги. Короче, по импортным документам я именовался теперь Витторио Дука, гражданин швейцарского кантона Тичино, житель общины Лугано.
Конечно, серьёзной проверки наши корочки не прошли бы, но мы ими светиться не собирались. Если бы кому-то и показали, то только, чтобы обозначить, что мы не бомжи и не беженцы, а культурные законопослушные гости из цивилизованного государства, и даже с деньгами. Путешествуем по миру, наслаждаемся жизнью, ничем криминальным не занимаемся.
Реально наслаждаться и путешествовать мы начали лишь через сутки.
А до того Ан упросила нас с Пао чуток обождать. Ей, вынь да положь, захотелось с налёта определить звёздные координаты Земли. У торгашей, которые меня отсюда украли, это не вышло, но экселенсе казалось, что у неё это точно получится. Мысль, безусловно, здравая, ведь в шестимерном пространстве моя планета от прочих мало чем отличалась, однако в привычной для человечества 3d-метрике всё оказалось сложнее.
– Барьерная аномалия! Она же здесь рядом! – с изумлением установила Анцилла, глядя на показания звёздного сканера.
– А я тебе говорил, – заметил я по этому поводу. – Но ты, как обычно, не слушала.
– Я слушала, но хотела проверить.
– И как? Убедилась?
– Увы, – вздохнула супруга. – Около аномалии все данные искажаются…
Пао за нашей беседой следила вполуха. Её вниманием в эти сутки полностью завладел телевизор. Она буквально залипла на передачах навроде «Давай, поженимся!» и всяких там «Состязаниях экстрасенсов». Я её хорошо понимал. На Флоре телевидения не было, в мире-без-времени тоже, поэтому против напористого информационного обольщения она устоять не смогла.
У экселенсы к соблазнам «волшебного ящика» имелся иммунитет. Урождённая аристократка, к тому же военнослужащая – сопротивляться «тлетворному влиянию» СМИ её обучали с самого детства. Правда, как мне показалось, ста процентов эта сопротивляемость всё-таки не достигла. По мере работы со сканером Анцилла, нет-нет, да поглядывала в сторону баронессы, и желания присоединиться к подруге в этом взгляде было значительно больше, чем банального равнодушия. Женщины, что поделаешь… Впрочем, у некоторых, помимо привычного любопытства, в число добродетелей входило ещё и упорство…
– Нет. Ничего не выходит, – призналась к утру герцогиня, провозившись с прибором всю ночь.
Паорэ и я не спали с ней за компанию, поэтому выглядели совершенно осоловевшими.
– Совсем ничего? – поинтересовался я для проформы, с трудом подавив зевок.
– Совсем, – развела руками Анцилла.
– Совсем-совсем? – уточнила миледи.
Экселенса задумалась. Мы с Пао переглянулись и, не сговариваясь, закатили глаза. Выдержать ещё одни сутки без сна стало бы для нас настоящим подвигом.
К счастью, от продолжения эксперимента Ан отказалась:
– Совсем-совсем. Но проследить варианты движения вашей Земли относительно аномалии всё-таки нужно… Дир, ты не против, если я оставлю этот сканер включённым?
– А он меня на электричестве не разорит? – спросил я, шутя.
Экселенса осталась серьёзной:
– Надеюсь, что нет. Энергии он потребляет немного, и, если что, переключается на аккумуляторы. Заряда там на пару недель.
– И что мы в итоге получим?
– Узнаём, когда планета опять войдёт в аномалию. Не точно, конечно, а приблизительно, с разбросом на сутки-двое.
– А она разве там когда-то была? – удивился я.
– А вы это разве не чувствовали? – удивилась в ответ Анцилла.
– Не помню такого.
Экселенса опять призадумалась.
– Странно. Мне почему-то казалось, что местные должны были чувствовать. Вашей планеты, я полагаю, потому-то и нет в наших справочниках, что она постоянно то там, то здесь. То внутри барьера, то вне его. Тем, кто тебя украл, сказочно повезло, что их корабль не втянуло под скрут и не разнесло на молекулы. В обычном пространстве прыгнуть от вашей планеты в гипер, когда она в аномалии, практически невозможно…
– А нам? – зацепился я за внезапно возникшую мысль.
К слову, мысль была не моя, а Мелы, подселённой в моё сознание личности, про которую я опять, как и в мире-без-времени, ничего своим женщинам не рассказывал, а они и не спрашивали.
– Вот это меня как раз больше всего сейчас беспокоит, – поддержала появившиеся сомнения Анцилла. – Вдруг, если мы вместе с вашей Землёй окажемся в аномалии, то тоже не сможем отсюда прыгнуть, даже через пространство барьера?
– Сбежим как-нибудь, – небрежно махнула рукой Паорэ.
– Ну, я бы всё-таки отнеслась к этому посерьёзнее, – покачала головой экселенса.
Пао пожала плечами, но спорить не стала. В конце концов, если наш сканер что-нибудь рассчитает, хуже от этого никому из нас точно не будет.
На этом мы, собственно, и закончили.
А после проспали до самого вечера.
И только затем отправились, наконец, путешествовать…
* * *
Где мы только за две последующие недели не побывали!
Любовались храмами Бангалора и снегами Килиманджаро. Гуляли по Великой Китайской стене и взбирались на пирамиды ацтеков и майя. Пробовали на спор опрокинуть какого-нибудь из истуканов острова Пасхи и бросали «на удачу» монетки в ревущие воды Ниагарского водопада. Облетали на вертолёте вулканы Исландии и Камчатки и плыли на индейской пироге по Амазонке. Дрожали от холода на куполе Антарктиды и мчались на джипе вдоль кромки Большого Каньона. Прикидывались робинзонами на маленьком необитаемом островке в Микронезии и танцевали кизомбу и сальсу на пляже Копакабана…
Сказать, что Пао и Ан были от Земли в полном восторге, значит, ничего не сказать.
Их поражало всё: и наша природа, и наша архитектура, и древние памятники, и людские традиции и верования, и разнообразие политического устройства, и уходящая вглубь веков хронология… На каждой из обитаемых планет нашей Вселенной обязательно присутствовало что-то одно из этого списка, но чтобы всё сразу – такого не припоминала даже Анцилла. Она даже заявила мне по этому поводу:
– Ваша Земля – это словно все наши планеты в миниатюре! И как только вы это всё смогли сохранить? По всем социальным и природным законам ваш мир давно должен был сгореть во всеобщей войне или разрушиться от катаклизма.
В ответ я только вздохнул:
– Ты даже не представляешь, сколько раз в известной истории наша Земля висела буквально на волоске. И каждый раз её спасало лишь чудо. Что будет дальше, получится ли у нас уберечься от очередной катастрофы, я лично предсказать не могу и, думаю, что никто не сможет. Ставки в этой игре всегда только повышаются, и риск с каждым разом становится всё больше и больше.
– Ты так и вправду считаешь? – вмешалась в разговор Пао. – Разве землянам не страшно всё потерять из-за какой-нибудь ерунды?
Я криво усмехнулся:
– Большинству моих… хм… сопланетников на это плевать. Их всегда беспокоит лишь здесь и сейчас, а что будет завтра, без разницы.
– Я в это не верю, – не согласилась Паорэ.
– Я тоже, – поддержала её Анцилла.
– А я это знаю. И, если хотите, могу показать…
В тот же день мы перенеслись в Акапулько. Снова через барьер, не пользуясь привычными для человечества видами транспорта…
* * *
Останавливаться в отеле, даже самом дорогом и шикарном, не стали. Вместо гостиницы арендовали отдельную виллу с бассейном и садом. Влетело это конечно в копеечку, но денег я не жалел. С такими возможностями, как у нас, раздобыть их проблемы не представляло.
А вообще, для того, что задумал, понты были дороже денег.
Ближе к вечеру, ещё раз проверив в местной сети те сведения, о которых случайно узнал, шарясь по полицейским сводкам, я взял телефон (купленный вместе с сим-картой в ближайшем IT-бутике) и набрал нужный номер:
– Сеньор Эдуардо Роблес?
– Кто его спрашивает?
– Это по поводу инвестирования в гостиничный бизнес.
– Секунду… Соединяю…
Разговор с господином Роблесом прошёл, как по нотам, поэтому уже через пару часов мы мчались на лимузине на окраину Акапулько. Машину я нанял вместе с шофёром – молчаливым сеньором в строгом костюме и тёмных очках а-ля «тонтон-макут». Не удивлюсь, кстати, если окажется, что под пиджаком у него спрятана кобура, а в кобуре какой-нибудь Смит-энд-Вессон. Мексика, в криминальном плане, страна не особо благополучная, поэтому лишняя пушка никому здесь карманы не тянет. Но мы об этом, конечно, не в курсе. Цивилизованные европейцы даже подумать не могут, что на всемирно известном курорте может твориться что-нибудь непотребное…
К нужному адресу мы подъехали, когда уже совсем стемнело.
– Сеньор, вы точно уверены, что вам сюда? – поинтересовался на всякий случай водитель.
– Уверен.
– Вас подождать или подъехать, когда понадобится?
Тон, каким это было сказано, сомнений не оставлял: ждать нас на здешней стоянке шофёру совершенно не хочется.
– Подъедешь, когда позвоню, – сунул я ему в руку две тысячные купюры. – Два часа. Если звонка не будет, считай, что аренда закончилась.
– Благодарю, сеньор, – водитель спрятал деньги за пазуху и щёлкнул замками дверей…
Швейцара или портье в этом отеле не наблюдалось. Нас никто не встречал, двери услужливо не распахивал, за багажом не бросался. Последнего, впрочем, у нас и не было.
– Уверен, что нам здесь рады? – почти повторила вопрос шофёра Анцилла.
– Я обещал показать, и я покажу, – пожал я плечами.
Мы не спеша двинулись к входу.
– Справа наверняка казино, – негромко сообщила Паорэ. – А дальше, вероятно, бордель.
Я посмотрел направо и мысленно усмехнулся. Под переливающимися огнями вывесками «Развлекательный центр» и «Клуб кабальерос» действительно располагались полулегальные казино и бордель. Об этом, скорее всего, знали все местные. Ну, и я заодно…
– Всё. Действуем, как договаривались. Готовы?
– Готовы.
– Тогда пошли, – толкнул я стеклянную створку и вошёл внутрь.
В холле гостиницы «обычные» отдыхающие отсутствовали. В креслах напротив стойки сидели двое «типа охранников», за стойкой маячил усатый администратор. Последний, к слову сказать, тоже больше походил на охранника, а не на «обычного» служащего.
– Витторио Дука. К сеньору Роблесу. Мы договаривались, – с ходу сообщил я администратору.
Тот, словно записной таракан, пошевелил похожими на «чапаевские» усами и кивнул одному из сидящих:
– Тристан, проводи.
Левый охранник поднялся, внимательно посмотрел на меня, потом раздел взглядом Пао и Ан, после чего развернулся и бросил через плечо:
– Идёмте.
На месте мы оказались спустя полминуты.
Нормальный такой кабинет с табличкой «Управляющий» на двери и «секретарём» в приёмной.
– Босс у себя? – спросил наш сопровождающий.
– Ждёт, – сообщил «секретарь», поднимаясь и тоже, как и Тристан, «профессионально» оглядывая моих спутниц. – Прошу, сеньор и сеньоры.
Он проводил нас к входу и лично открыл дверь.
Хозяин кабинета был неуловимо похож на Клетчатого из фильма о приключениях принца Флоризеля. Такой же на вид суетливый, но цепкий, опасный, но обаятельный.
– Чем могу быть полезен? – изобразил он непонимание, когда мы вошли.
– Мы с вами созванивались, господин Роблес, и договорились о встрече. Я Витторио Дука.
– О, диос! Как же я мог запамятовать?! – хлопнул себя по лбу управляющий.
«Актёришка», – буркнула Мела.
Выбравшись из-за стола, он несколько секунд тряс мне руку, затем повернулся к дамам.
– Моя супруга сеньора Анцилла, – представил я экселенсу. – Моя помощница сеньорита Паола, – указал я на Пао.
– Рад! Сердечно! Восхищён красотой! – шаркнул ножкой господин Роблес и жестом предложил нам рассаживаться в стоящие перед столом кресла.
Мы сели, хозяин отеля вернулся на своё хозяйское место и щёлкнул селектором:
